Тишина перед бурей.
Он был всего один.
Лёха с «Разъезда» — чушпан, шестерка, закинутый в город как разведка. Его нашли утром, в парке, около качелей. Кто-то избил его до полусмерти и оставил визитку: вырезанное из тетрадки слово «Домбыт».
Лиза услышала об этом первой. Она шла в школу, когда услышала, как милиционер тихо сказал напарнику у ограждения:
— Они начали. Кто-то будет хоронить, это точно.
У неё всё внутри оборвалось.
Вова Адидас собрал всех в подвале старой столовой.
— Мы действуем быстро, — сказал он, прищурившись. — Они ударили по нашему району. Значит, ответка должна быть жёсткой. Без крови — не получится.
— Это была проба, — кивнул Пальто. — Пощупали на прочность.
— А теперь сожмём кулаки, — добавил Марат.
Турбо молчал. Он просто сидел в углу, крутил в пальцах складной нож и смотрел в пол.
— Валер, — вдруг сказал Вова, — они тебя спровоцируют. Через неё.
— Я знаю.
— Значит, будь готов. Не дай им этот ключ.
У школы к Лизе подошла Айгуль.
— Не ходи одна, — сразу сказала она. — Я слышала: сегодня кого-то из «Домбытовских» видели около автостанции.
— Думаешь, из-за Турбо?
— Думаю, из-за тебя.
Лиза стиснула зубы.
— Я не просила, чтобы он меня защищал.
— Но теперь ты его слабость, Лиз. Они не ударят по нему — они ударят по тебе. А он взорвётся. Вот и всё.
Позже, когда Лиза возвращалась домой, всё вокруг казалось слишком тихим.
Слишком правильным.
Как будто город затаился перед выстрелом.
И выстрел всё же прозвучал.
Только не в прямом смысле.
Около старого трамвайного кольца двое в кожанках схватили её за руку. Один из них — явно из «Домбытовских», Лиза узнала лицо.
— Ну что, королева «Универсама», — процедил один. — Поиграем?
Она рванулась, ударила ногой, но их было двое. Один замахнулся, и...
— Отпусти её!
Турбо возник, как тень из-под земли. Без слов, без страха. В глазах — безумие.
Он бил быстро. Жёстко. Один из домбытовских захрипел, другой убежал.
Турбо стоял над лежащим, сжимая в руке что-то тяжёлое.
— За Лизу — убью, понял?
Парень не ответил. Он был без сознания.
Лиза дрожала.
— Ты... с ума сошёл.
— Это только начало, — сказал Турбо. — Теперь ты моя. А значит — под прицелом.
Он не пытался её утешить. Просто обнял.
И в этом объятии была и ярость, и страх, и любовь.
И чувство, будто это счастье — на очень короткий срок.