«Если ты зашла так далеко - назад уже не свернешь»
Утро началось с молчания.
Не потому что не о чем было говорить — а потому что всё было слишком серьёзно, чтобы говорить хоть слово.
Турбо сидел на койке. Куртка с выдранным плечом висела на спинке стула.
На столе — бинты, сигарета и фотография: выцветший снимок с пацанами из «Универсама». Он, Зима, Марат, Пальто.
Живые. Дикие. Улыбаются. Тогда всё ещё казалось игрой.
Лиза сидела напротив.
— Они хотели тебя добить, — сказала она. — И знали, куда прийти.
— Потому что мы перешли им дорогу, — спокойно ответил Турбо. — Желтый не прощает позора. Особенно от младших. Особенно при других.
— Но они стреляли. По тебе.
— Не только по мне, — глухо сказал он. — По тебе тоже.
Через два часа в подвале продуктового, где «Универсам» собирался на свои "сходки", уже были почти все.
Кащей отсутствовал. По слухам, его выгнали окончательно — черняжка сделала своё.
Теперь Вова Адидас стал фактическим главой. Марат стоял рядом, Зима — чуть в стороне, молча курил.
— Мы не можем спустить им это, — сказал Вова, глядя на Турбо. — Ты чудом жив. И девка — под прицелом.
— Это была демонстрация, — вставил Марат. — Домбытовские показали, что не остановятся.
— Значит, надо показать, что и мы не собираемся падать в грязь.
— Я за, — отозвался Зима.
— Подожди, — заговорил Андрей (Пальто). — Если мы устроим войну сейчас, они пойдут стеной. У них старших — в два раза больше. Мы сольёмся.
— А если не ответим — нас похоронят по одному, — холодно сказал Турбо. —
Сначала меня. Потом Марата. Потом Ералаша. Потом — Лизу.
Лиза молча сжала кулаки.
— Я не боюсь, — сказала она.
Вова посмотрел на неё.
— Ты уже не просто «новенькая с вокзала». Ты часть этого.
Когда собрание разошлось, Лиза вышла с Маратом.
— Ты знаешь, к чему всё это ведёт? — спросил он.
— Да.
— Убьют кого-то. Вопрос только — кого и когда.
Лиза кивнула.
— Если ты зашла так далеко, Лиза...
— ...назад уже не свернёшь, — закончила она за него.
В этот вечер она вернулась к себе — впервые одна, без Айгуль.
Тишина квартиры била по голове.
В коридоре — сумка. Разорванная. Кто-то был тут.
Она бросилась в комнату — и увидела на подушке фотографию Турбо, разорванную пополам.
А под ней — записка, вырванная из школьной тетради:
"Уходи. Пока жива. Следующая — ты."
"Домбыт"