Тихая зона.
Приволжский район встречал тишиной, серыми пятиэтажками и запахом свежего угля.
Бабушка подруги, тётя Рая, не спрашивала ничего лишнего. Только сказала:
— У нас спокойно. Тебе сюда и надо.
Лиза молчала.
Спокойно — да. Но внутри всё гудело.
Весть о травмированном домбытовском дошла до неё через радио — не прямым текстом, а фоном: «несовершеннолетнего госпитализировали с телесными повреждениями... в больнице номер шесть...»
Она знала, что это не просто совпадение. Это ответ.
Без подписи. Но с чётким посылом.
Тем временем в Казани улицы знали своё.
Турбо не спрашивал разрешения. Он и Зима — пара, которую лучше не пересекать.
Они ловили поодиночке. Спрашивали не громко. Отвечать не всегда надо было словами.
— Кто наводку дал? — спросил Турбо одного из пацанов, что часто ошивался у ларька.
— Я не знаю... клянусь... мне просто сказали...
— Кто?
Слово не понадобилось. Пацан показал взглядом.
Зима шёл следом. Он не любил драться. Но был нужен, когда надо было сделать аккуратно.
Марат в это время держался с Пальто.
— Мы за неё впряглись. Понял? — говорил он ему. — Значит, теперь ты тоже в этом.
— Я в деле, — кивнул Андрей.
Марат уважал, но приглядывал. Своего ученика он не хотел потерять.
А Лиза смотрела в окно чужой кухни, где чайник свистел от старости, и думала:
Где сейчас Турбо? Что он делает? Почему она вообще об этом думает?..
Вечером позвонил Марат. С чужого телефона.
— Всё нормально.
— Серьёзно?
— У нас — да. У них — не факт.
Он замолчал.
— Турбо просил передать, чтобы ты ещё осталась. Ещё день. Для надёжности.
Она кивнула, даже не замечая, что говорит:
— Хорошо. Если он так сказал...
А в это время Турбо стоял на крыше девятиэтажки.
Смотрел на город, на улицы, на свет окон.
Он не писал. Не звонил. Не лез.
Но знал: она сейчас далеко — и в безопасности. А значит, всё сделано правильно.