Первая кровь.
Казань. Ноябрь. Холодный воздух пах углём и металлом. С утра прошёл мокрый снег, теперь он цеплялся к подошвам, будто просил остаться.
— Домбытовские двигаются, — сказал Вова Адидас, заходя в подвал, где уже сидели свои.
— Ларёк у переезда. Наш, — добавил он, бросив взгляд на Турбо.
Тот молча сжал челюсть. На губах — сигарета, в глазах — хищное.
— Желтый за этим? — уточнил Зима.
— Он. С ним Колик и пара новых. Думают, что нас можно сдвинуть. Значит, пора показать, как ошибаются.
Марат переглянулся с Турбо. Ни слова. Они всё поняли.
— Пальто с нами, — сказал Вова. — Пора ему понять, как улица дышит.
— Только чтоб не полез, — бросил Турбо. — Пусть смотрит и запоминает.
— Он не дурак, — вмешался Марат. — Я за него головой.
Вечером они собрались у гаражей — привычное место для разговоров без слов.
Лиза увидела их издалека. Случайно. Почти. Она всё чаще оказывалась рядом, когда происходило что-то важное. Это уже не было случайностью.
— Вон идут, — тихо сказал Зима.
Из-за угла вышли домбытовские. Впереди — Желтый. Рядом — Колик. За ними — пятеро, всех Лиза видела впервые, и это было даже страшнее, чем знакомые.
— Убирайте своих с ларька, — сказал Турбо, сделав шаг вперёд. — Последний раз говорим мирно.
— Вы тут слишком обжились, — хмыкнул Желтый. — Может, пора вам немного потесниться?
Колик держал руку в кармане — не оружие, но угроза.
— Мы не теснимся, — сказал Зима. — Мы вытесняем. Говорить закончили?
Всё сорвалось в секунду. Первый толчок — неясно, кто начал. Потом — серия ударов. Кто-то упал. Кто-то вытащил железку. Но Турбо шёл первым, как скала. Без крика, чётко. Марат рядом, хлёстко, выверено. Пальто получил по губе, но устоял. Зима прикрыл Ералаша, тот едва не подскользнулся.
Через минуту всё кончилось. Домбытовские ушли. Желтый, с разбитой бровью, бросил:
— Это не конец.
— Знаем, — ответил Вова, выйдя из темноты. — Но конец всегда выбираем мы.
Когда всё стихло, Лиза пошла прочь. Видела всё.
Как Турбо бил — без эмоций. Как Марат следил за каждым шагом Пальто.
Как «Универсам» стоял единым — против чужих, а не друг против друга.
И всё сильнее понимала: они не просто уличные. Это система. Это — порядок по их правилам.
А Турбо...
Он не говорил ей ни слова, но, когда взгляд скользнул по ней — будто под кожей заискрило.