Игра стоит внимания

Косы. Эмма не носила косы. Она не понимала, зачем Мэдисон и Кристи захватывали пряди волос и сплетали их вместе во французские косички. Это был вечер игры, и выглядело так, будто девушки таким образом демонстрировали командный дух — одинаково причесываясь. Глупость. Хуже всего то, что тренер была в полном согласии с этим безумием. Она даже пригрозила, что посадит Эмму на скамейку запасных в первой четверти, если она не уступит и не позволит им завладеть ее волосами. Не лучший способ начать сезон. Конечно, могло быть и хуже. Она могла бы оказаться на месте Кристи, чьи волосы были слишком коротки, чтобы их заплетать, так что с косами она выглядела так, будто из ее головы торчали две взорванные петарды.
Наконец, девушки закрепили на косах концы, тренер прогнала речь, и настало время выйти на площадку для разминки.
Эмма никогда не играла в баскетбол в спортивном зале с полностью функционирующей сетью, прикрепленной к кольцам, и настоящими судьями, назначающими фолы. Та свалка во время тренировки в вспомогательном зале не считается, так как они не могли сформировать две команды и с трудом играли без тренера, дующего в свисток и заставляющего их повторять действия раз за разом. Та тренировка была другой. Тренировка с девушками, которые должны были ещё проявить себя в конкурентной обстановке, в сравнении с тем, что происходило сейчас, была просто тусовкой подружек. Теперь, с настоящими людьми, пришедшими посмотреть на их игру, всё чувствовалось таким настоящим.
Женская сборная Брэдшоу вышла из безопасной раздевалки в хаос спортивного зала. После блёклых цветов вспомогательного зала, главный зал сверкал ярко-красными и белыми цветами школы. Огромный лев взревел на полу посреди площадки. С первого дня первого года обучения учителя призывали студентов быть такими же, как мощный талисман Брэдшоу, сильными и отважными. Так почему, почему слабость преобладала в тот момент, когда Эмме больше всего нужна была сила? Не имело значения, что половина мест на трибуне была пуста, что никто не ожидал от них победы, несмотря на пульсирующие ноты оркестра, эхом отдающиеся вокруг них, она не могла ничего слышать, кроме биения своего сердца.
Моё место не здесь.
Это осознание было настолько сильным, что выбило почву у неё из-под ног. Команда бегала по баскетбольному полю, а ноги Эммы оставались прикованы к боковой линии. Её место было не здесь, на площадке, заполненной девушками с мечтами о будущем и деньгами в банке. Девушками, чьи родители на трибунах одобрительно восклицали им. От неё никто никогда ничего не ждал. Она просто была просто девушкой, которую жалели люди и мимо которой проходили в школьных коридорах. То, что тренер Ноулз разглядела её способности к баскетболу и заставила вступить в женскую команду в надежде, что она поможет им выиграть игру или две, ничего не изменило.
Тренер, семь девушек и несколько десятков болельщиков ждали, что она приведёт проигрышную команду к победе, но она провалится. Она провалится и докажет всем, что бедным девушкам не место на площадке, полной богатых детей.
Тренер Ноулз шагала рядом с Эммой, хлопая в ладоши и потирая их вместе, излучая волнение. Она смотрела на Эмму, но не видела её. Она не видела, как руки Эммы тряслись, а горло пересохло. Не замечала невидимый барьер, мешающий Эмме вступить на площадку и присоединиться к своим товарищам по команде. Всё, что заботило её, это их первая большая победа.
— Простите, — выдавила Эмма, отшатнувшись назад.
Она не успела увидеть, как страх просачивается в глаза тренера и как Райли, сразу осознавший, что что-то не так, спускается по трибунам. Она бросилась к выходу, больше не в состоянии дышать, и едва в состоянии стоять на ногах. Она вырвалась через дверь в холодную зимнюю ночь, не замечая взглядов, которые бросали на нее люди, пока она пробегала мимо них. Глотая воздух, Эмма повернула за угол и нырнула в тень пустой ниши. Она прислонилась к школьной стене, нуждаясь в какой-нибудь твёрдой опоре. Эмма никогда бы не подумала, что ее первый баскетбольный матч начнется с нее, сбегающей со сцены, задыхающейся от паники. Наклонившись, она оперлась руками о колени и попыталась найти утешение в том, что теперь она находилась в темноте, укрытая от внимания. Там, где было её место.
Невидимая.
Почти.
— Ты в порядке? — обратился к ней голос, отрывая её взгляд от земли.
Райли стоял на краю тени, наблюдая за ней. Только ее учащённое дыхание заполняло тишину. Он шагнул из света во тьму, сбросив пальто, чтобы накрыть её плечи.
Его пальто было тёплым. Эмма просунула руки в рукава и крепче закуталась. Она подняла на него глаза, чтобы сказать «спасибо». А вместо этого произнесла:
— Я не могу это сделать.
Она ненавидела признавать слабость. Ненавидела вкус слов, выходящих из её рта. Ненавидела, как её тело тряслось в страхе от того, что, возможно, произойдет на переполненной девушками площадке. Ненавидела, что Райли нашёл её, прячущейся в тени.
Не в состоянии больше оставаться под его спокойным пристальным взглядом, она оттолкнулась от стены и начала вышагивать туда-сюда. Она могла без проблем главенствовать, играя в баскетбол в парке с парнями, но баскетбол с девушками в настоящем зале с судьями, болельщиками, счётчиком очков и кружащимся в воздухе ожиданием, как конфетти во время бури, был совершенно другим.
— Я знаю, что ты и все остальные люди там ждут, что я совершу сегодня вечером какое-нибудь чудо, но я не могу это сделать, моё место не там.
Он протянул руку, чтобы остановить её расхаживания, склонил голову набок и посмотрел на неё:
— Что на самом деле всё это значит, Эм?
Добрый старый Райли. Он был единственным, кто мог почувствовать её скрытую истерику.
Иногда иметь такого лучшего друга, как он, было лучшим в мире, а иногда — самым худшим. От него ничего нельзя было скрыть. Умение врать никогда не было сильной стороной Эммы, и Райли это знал. Сказать ему правду — признать слабость — было её единственным выбором. Она глубоко вздохнула.
— Всю мою жизнь люди говорили мне, что я недостаточно сильна, хороша или умна, чтобы сделать что-то, — она посмотрела ему в глаза и увидела в нечто настолько близкое, что могло принадлежать только члену семьи. Она увидела в нём надёжность и теплоту, его желание помочь, успокоить, поверить в неё и защитить от мира. Но даже он не смог заставить её изменить мнение о себе. Она склонила голову. — Постепенно я начала им верить.
Райли всегда считал её сильной и способной, возможно, поэтому она чувствовала в себе вину. Она закрыла глаза и покачала головой, пытаясь вернуть себе хоть крупицу спокойствия.
— Только лишь то, что я могу иногда забросить мяч в корзину и вести его обеими руками, не значит, что моё место там, в компании богатых девушек.
Райли положил руки ей на плечи и подарил ласковую улыбку.
— Забудь обо всём, что тебе говорили. Правда в том, что ты достаточно сильна, хороша и умна, чтобы сделать и это, и все, что угодно. Мы уже долго дружим, и я видел, как ты делала удивительные вещи, оставаясь просто самой собой. Просто иди туда и играй. Твое место —там, так же, как для любой другой из этих девушек.
Он верил своим словам. Она видела, что он не отводил от нее взгляд, а его руки в одобрении сжимали её плечи. Как он мог настолько верить в неё? Она тоже хотела верить ему — доверять ему — но не могла. У неё всё всегда шло наперекосяк.
— Даже если бы это было так легко, как только я приду туда, я забуду своё имя, упаду ничком, и люди обвинят меня в том, что я разрушила их команду.
Райли встретил её взгляд, по-прежнему улыбаясь.
— Если ты забудешь своё имя, я напомню тебе. Если ты упадёшь ничком, я подниму тебя. Если эти люди обвинят тебя в том, что ты разрушила их команду, что ж, — он пожал плечами, — Вероятно, ты это заслужила.
Она выдохнула смешок. Он обнял её и прижал к себе. Райли не терял чувство юмора даже в такое время. Её голова лежала на его плече. Она вдыхала запах стирального порошка, исходящего от его рубашки, и слабый запах его мыла — запахи надёжности.
— Ты всё сделаешь замечательно, — сказал он. — Кроме того, ты не можешь всё пустить под откос. Мои родители приехали посмотреть, как ты играешь.
Хуже быть не могло. Она отстранилась от него:
— Твои родители здесь?
— Ну да, они не захотели пропустить твой баскетбольный дебют в старшей школе.
— Не могли они дождаться, по крайней мере, моей второй игры? — простонала она.
— Нет, всё хорошее случается в первой. Я имею в виду, посмотри на эти восхитительные косы, — он дёрнул за одну из них, и она шлёпнула его по руке. — С красными ленточками, которые действительно подходят к твоей форме. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Ребятам они понравятся.
Эмма сглотнула.
— Ребята? — как свидетелей, Райли и его родителей было более чем достаточно. Ей не нужны были ещё и парни. Если она провалится, все, о чьем мнении она заботилась, увидят этот позор. Все это было ошибкой Райли. Но разве это волновало его? Неа. Он только улыбнулся, обнял её за плечи и повёл обратно внутрь.
Она была новичком в официальной обстановке баскетбольного матча. Диктор, табло, команда соперников в настоящей форме, совещающаяся команда. Чтобы чем-то занять себя, Эмма сделала глоток воды, пытаясь не обращать внимания на двухминутный обратный отсчет до розыгрыша мяча. Десять лет проигрышей не создали команде свой круг постоянных болельщиков, оказывающих поддержку, но и немногие присутствующие здесь были для Эммы перебором, особенно учитывая, что половина из них была ей знакома. Она слышала, как Райли на трибунах кричал, ободряя её. Ребята тоже были там. Все. Она пробежалась глазами по толпе. Мистер и миссис Лэджер улыбнулись и помахали ей. Она не могла поверить, что они на самом деле пришли. Семья Райли пришла, чтобы поддержать её, в то время как её собственной было совершенно все равно. Она глубоко вздохнула. Сейчас было не время останавливаться на том, какой была её семья.
Тренер Ноулз собрала пять участников, толкнула каждого из них на скамейку, и ждала диктора, объявляющего о начале. Эмма была слишком занята, глядя на ноги, пытаясь контролировать дрожь в руках и вспоминая как дышать, чтобы заметить рядом Лорин.
— Нервишки шалят, нищенка? — выплюнула Лорин.
Эмма не смогла даже ответить. Она сглотнула, в горле снова пересохло, и опять сосредоточилась на своих ногах. Баскетбол — единственное, в чём она была хороша, но что если она задохнется? Что произойдёт после вбрасывания, когда мяч окажется у неё в руках? Вспомнит ли она, как вести, бросать мяч и играть в игру, в которой она совершенствовалась столько лет? Она не была хороша в центре внимания. В центре внимания она всегда застывала.
Большинство людей связывали всеобщее внимание со славой и известностью, но не Эмма. Внимание было для нее вроде мега-агрессивной игры. Это всегда было нелегко. Всеобщее внимание приходило вместе с нереалистичными ожиданиями и требованиями безупречного исполнения. Конечно, Эмма могла переломить ход самой агрессивной игры с ребятами без свидетелей, но и это было не так просто. Она должна была расколоть защиту, избежать ловушек и проложить путь по полю, не теряя мяч, к защитнику. Но когда это внимание соскользнуло с дворовой площадки, последовало за ней в школу и ослепило её на поле, полном девчонок, Эмма запаниковала. Нет, быть в центре внимания — это не для неё. Это для таких людей, как Райли и Лорин, которым было предназначено блистать, а не для тех, кто носил обноски и жил в гараже. Несмотря на веру Райли, её собственная уверенность в себе растаяла.
Голос диктора прогремел в громкоговоритель, представляя стартовый состав. Эмма была последним представленным игроком Брэдшоу, и, когда её имя срикошетило от стен зала, несмотря на аплодисменты, ей потребовалась вся ее сила, чтобы просто встать со стула.
— Пожалуйста, не подведите, — сказала она ногам.
Она смутно помнила крики поддерживающих её ребят, шлепок по руке члена команды противника, когда они встретились посреди площадки, и сам розыгрыш мяча. Всё, что она понимала, – это то, что мяч был у неё в руках, но она не знала, что с ним делать.
— Не будь девчонкой, — пробормотала она себе. Защитница стояла перед ней. Ее форма была неряшливой, она переминалась с носка на пятку, не сводя взгляда с лица Эммы, поводя бедрами из стороны в сторону, пытаясь предугадать следующее действие Эммы. Так вот что значит играть с девушками.
Эмма глубоко вздохнула и повела мяч по площадке к своим товарищам по команде. Она отдала пас Пэйтон, которая неуверенно повертела мяч, прежде чем закрепить его в руках. Пэйтон была похожа на енота, пойманного в мусорном ведре. Она явно не имела ни малейшего представления, что делать
дальше. Эмма поставила перед Лорин заслон внутри трапеции и вышла за пределы. Как только она
убрала защитника, Пэйтон бросила мяч ей назад, рванула на противоположную сторону поля и
скрылась там за своим защитником. Никто из других её товарищей по команде не старался открыться. Может быть, Эмма не одна боролась здесь со страхом?
— Окей, — пробормотала она. Если это то, как все должно происходить.
Ударив пару раз мячом, она рванула к кольцу. Застигнув врасплох защитницу, она выполнила кроссовер и совершила быстрый рывок через трапецию. Никто не обрушился на неё, никто не орал предупреждение о девушке, совершающей бросок на трапеции прямо под кольцом. Этот бросок был более, чем легким. Два очка.
Брэдшоу были на табло.
Эмма позволила себе выдохнуть. Может быть, всё было не так уж плохо, как она думала. Она посмотрела на трибуны и поймала взгляд Райли. Он улыбнулся и помахал ей. Нет, все было точно совсем неплохо.
У старшей школы Джефферсон не было никаких шансов догнать. Финальный счёт первой игры: Брэдшоу 49, Джефферсон 37.

****

Для восстановительного года, первая игра сезона не могла пройти лучше. Конечно, им предстоял ещё долгий путь, но победа в начале сезона над второй худшей командой в лиге давала свои преимущества. Пока это было для них сезоном побед.
Оптимистичный гул повис в воздухе от их первой победы. Даже Эмма не смогла не обратить на это внимание. Она сдерживала улыбку, ей было некомфортно демонстрировать положительные эмоции перед таким количеством девушек. Она не хотела, чтобы они подумали, что на самом деле симпатичны ей или типа того. Они всё ещё были худшими баскетбольными игроками на планете, но ощущение от выигрыша было таким замечательным. Было так хорошо носить настоящую форму, играть в настоящей команде — даже если это была женская команда — и смотреть в лицо противнику, зная, каким был итоговый счет игры.
Тренер попыталась поздравить их в раздевалке во время попытки провести «разговор после игры», но её не услышали из-за воплей. Эмма не присоединилась к своим товарищам по команде. Она прикрыла уши, наполовину ожидая, что зеркала разобьются вдребезги. Столь пронзительные визги должны быть объявлены вне закона.
Признав поражение, тренер выпустила их из раздевалки. Эмма не смогла выбраться оттуда достаточно быстро. Она выбежала в спортзал, надеясь, что кто-нибудь из ребят дождался ее. Как только Райли увидел Эмму, он бросился вперед и, поймав её в объятия, оторвал от пола. Его руки крепко сжимали её талию, пока он кружил её по кругу.
— Эй! — воскликнула она, сцепив руки вокруг его шеи, и зал расплылся вокруг неё.
— Ты была удивительна, — прошептал он ей на ухо, прежде чем опустить на пол.
В первый раз с тех пор, как гудок объявил о выигрыше Брэдшоу, она позволила улыбке вырваться наружу, глядя на Райли.
— Спасибо, — страх и сомнение, которые она чувствовала перед игрой, теперь казались всего лишь плохим сном. Может быть, всё-таки это было не так уж ужасно — иметь в зале сектор, заполненный поддерживающими ее людьми.
Остальные ребята окружили её и вытащили из рук Райли, похлопывая по спине и поздравляя с победой. Родители Райли прорвались сквозь группу мальчиков, и миссис Лэджер с ходу заключила её в объятия:
— Ты здорово играла!
— Великолепная работа, детка, — мистер Лэджер дёрнул её за одну из косичек.
Эмма почувствовала, как от всего этого внимания запылали ее щеки.
— Спасибо.
— Мы должны отметить это! — закричал Том.
Эти слова подхватили остальные уходящие ребята. Помахав родителям Райли, они толпой погнали Эмму из зала через темнеющий кампус на парковку, и запихали на заднее сиденье джипа Райли между Томом и Саем, самыми большими парнями в компании. Что произошло со звёздным игроком, имеющим статус сидящего впереди?
Празднование состояло из поглощения гамбургеров и картофеля фри в Макдональдсе и обсуждения основных моментов вечера. Что может быть лучше, чем быть в окружении ребят, поедая жирную пищу и разговаривая о баскетболе?
На этот раз у неё было в кармане два доллара, и она действительно могла заказать себе еду, так что парни знали, что она не станет морить себя голодом. По крайней мере, намеренно. Она подошла к стойке заказов, изучая меню. Девушка вдыхала запах гамбургеров, картофеля фри и слоек с яблоками, сжимая в руке свои два доллара.
Эмма не заметила, как Райли оказался рядом, вытаскивая из заднего кармана бумажник.
— У меня есть.
— Что? — спросила она в замешательстве. У неё были деньги. Два доллара, готовые быть врученными через стойку. Но он оттолкнул её руку с деньгами от кассирши:
— Что ты будешь?
— Райли, я...
— У меня есть, — твёрдо ответил он. — Так что ты будешь заказывать?
Кассирша взглянула на Райли, потом на Эмму и снова на Райли. Эмма не могла не заметить жирные пятна на рубашке женщины, и то, как ее прическа удерживалась на месте при помощи сетки для волос. Будущее Эммы вспыхнуло у нее перед глазами. Она увидела себя по ту сторону прилавка, в заляпанной жиром униформе, наблюдающий, как посетители дерутся из-за еды и денег. У неё перехватило дыхание, и она покорно склонила голову, отвечая на вопрос Райли.
— Стакан ледяной воды.
Райли закатил глаза и повернулся к кассирше:
— Пожалуйста, два набора номер один и две слойки с яблоками.
Кассирша пробила заказ. Райли достал из бумажника двадцатку и вручил её через прилавок так, словно это была всего лишь бумажка из Монополии1.
Эмма почувствовала, как ее щеки загорелись, ненавидя то, что Райли платил за нее в одном из самых дешёвых ресторанов города, потому что знал, что ей это не по карману.
Райли повернулся к ней с улыбкой и вручил стаканы:
— Звёздный игрок не должен платить за себя, — прежде, чем она успела возразить что-нибудь ещё, он добавил: — Не за что. Теперь, пожалуйста, поищи нам место.
Она зарычала на него, прежде чем осмотреться вокруг и сделать то, что он сказал. Знал ли Райли, насколько трудным он был? Насколько упрямым, как раздражал и как расстраивал? Конечно, большинство людей, вероятно, сочли бы его милым и очаровательным, видя, как он заботится о ней, платит за неё и никогда не допускает, чтобы с ней что-нибудь случилось. Но Эмма была не такой, как большинство людей. Она ненавидела принимать подачки, и чем больше он совершал этих актов милосердия, тем больше она была ему должна. Их дружба никогда не была справедливой, она была абсолютно односторонней: Райли всегда отдавал, а она всегда получала. Она никогда не переставала пытаться уравнять отношения и сделать их справедливыми, но когда у неё не было денег и ничего, чтобы ему отдать, её выбор был ограничен. Райли это не волновало. Она знала, что он никогда не ждал ничего взамен, но почему? Если он старался изо всех сил ради неё, но не ждал ничего взамен, почему он был рядом и вообще хотел быть её другом?
Не желая думать о жизни без Райли, если он в один прекрасный момент наконец осознает несправедливость их дружбы, она сосредоточилась на заполнении их стаканов рутбиром. Она нашла остальных ребят в дальнем углу ресторана, их еда была разбросана на четырех столах, способных вместить всех восьмерых.
Райли принес еду спустя несколько минут. Он поставил поднос перед Эммой и подмигнул ей, когда она взглянула на него.
— Каково это — быть звездой? — спросил Джерри.
Шесть голов повернулись к ней, в тот момент, когда она откусывала большой кусок гамбургера. Она чуть не подавилась от такого внимания. Надеясь уйти от ответа, она жевала медленно, но даже спустя целую минуту ребята все еще молча таращились на нее. Не имея другого выбора, она проглотила еду:
— Я не суперзвезда.
— Ты шутишь? — Джерри хлопнул руками по столу, заставив их всех подпрыгнуть. — Твой рывок в третьей четверти, когда ты зарядила через трапецию, обернулась и выполнила левой рукой бросок крюком — это бесспорно статус суперзвезды.
Остальные ребята кивнули и пробурчали согласие. Она не понимала, что в этом особенного. Они все раньше видели её игру, и у каждого из них были свои подобные суперзвездные трюки.
— Я не могу поверить, что ты выполнила этот бросок, — сказал Том, полный рот еды не помешал ему высказаться. Он скомкал обертку от своего гамбургера в шарик и сымитировал бросок крюком левой рукой. Обертка описала дугу в воздухе и приземлилась Алексу на колени. Алекс схватил бумажку и кинул ее назад Тому в стиле бейсбольного броска, попав ему в лоб и заставив всех засмеяться.
Эмма макнула ломтик картофеля в кетчуп.
— В этом нет ничего особенного, — она все еще злилась на Райли за то, что он за нее заплатил, но в ее жизни трата хорошей еды впустую была преступлением, и она была голодной. Еще один долг на фоне тысяч остальных был мелочью. — Вы бы сделали то же самое, если бы столкнулись с нападающей ростом под метр восемьдесят, желающим нафаршировать вам лицо.
— Сколько очков ты набрала сегодня? — спросил Сай.
Эмма пожала плечами. Она бросала мяч, а не занималась подсчетами. Она была просто благодарна за то, что пережила целую игру, не превратив ее в полный провал.
— Тридцать одно, — сказал рядом с ней Райли.
Она посмотрела на него, её челюсть отвисла. Откуда он знал это?
— Что? — невинно ответил он.
— Тридцать одно, — Джерри покачал головой. – Невероятно.
Том громко втянул через трубочку остатки своей газировки:
— Итак, каково это — играть с девушками?
— О, это вызывает настоящий трепет, — сказала она с сарказмом. — Они такие же талантливые, как и ты.
Ребята посмеялись вместе с ней, понимая, что это не было комплиментом. Том ухмыльнулся и засунул еще одну горсть картофеля в рот.
— Итак, Эмма, ты уже слышала что-нибудь полезное? — спросил Сай.
— Что ты имеешь в виду?
Сай посмотрел на неё, как на бестолковую:
— Ты знаешь, кто из девушек считает меня горячим? — он сверкнул своими ямочками и зашевелил бровями вверх-вниз. Большая часть женского населения считала его симпатичным с этими ямочками на щеках, шоколадными глазами и улыбкой во всё лицо, но он и так уже знал это. Он не нуждался в поддержке.
— Никто, — фыркнула она.
— Ну давай, Эм. Ты должна нам что-нибудь сообщить, — сказал Том. — О чём разговаривают девушки?
— По большей части о себе, — сказала она, распределяя остатки маринованных огурцов по своему гамбургеру. Иногда Эмма ловила обрывки разговоров, когда кто-то из команды упоминал одного из парней, но она пыталась не обращать на это внимания. Все ребята были для нее, как братья — славные братья — и она не хотела слышать, что девушки говорят о них. Противно.
Вокруг неё было тихо, она подняла глаза и увидела уставившихся на неё ребят. Райли, ссутулившись на своем месте и закинув руку на спинку ее стула, явно забавлялся, остальные ребята выглядели ожидающими ответа. Она точно знала, что они хотят. Они что, серьёзно собирались провести так остаток празднования? Беседуя о девчонках? Конечно, она и раньше слышала разговоры ребят о девушках, но они никогда не использовали её как внутренний источник. Могла ли жизнь стать хуже?
Она бросила гамбургер и покачала головой:
— Нет. Ни за что. Даже не думайте об этом. Я не играю в шпиона, девочку-почтальона или сваху. Вы сами по себе, — ни в коем случае она не собиралась быть пойманной в середине какой-нибудь подростковой драмы, которая, вне всякого сомнения, взорвется ей прямо в лицо. Соединение ее ребят с девушками из ее команды было бы катастрофой с большой буквы «К».
Парни застонали.
— Что хорошего — иметь одного из нас там внутри, если ты не желаешь нам ничего рассказать? — всплеснул руками Сай.
— Поверь мне, — сказала она, подняв руки, чтобы отразить дальнейшие протесты. — Тебе лучше не знать. Хотела бы я сама оставаться в неведении, — она вздохнула, вспоминая те благословенные, свободные от девчонок дни, когда она могла просто сосредоточиться на баскетболе. — Кроме того, ты ведь не хочешь, чтобы я рассказала им то, о чем ты говоришь, не так ли?
— Ты бы нас не предала, потому что, в отличие от них, мы твои друзья, — тон Джерри был уверенным, но в его глазах промелькнул страх.
— Нет, если вы не станете меня заставлять рассказывать вам, то я не стану рассказывать им, — она взглянула на Райли, желая знать его позицию по этому вопросу. Интересует ли его, что девушки разговаривают о нём и что именно они говорят? Волнует ли его это? Не то, чтобы это ее каким-либо образом беспокоило, но ей было любопытно. В отличие от других ребят, Райли просто сидел, глядя на неё и слушая их разговор с приподнятыми уголками рта, словно наслаждаясь каждым мгновением. Затем он снова подмигнул ей, словно они делили какую-то личную шутку. Она умирала от желания узнать, какие мысли роились в его голове, но почему-то слишком боялась спросить.

1.Монополия — настольная игра в жанре экономической стратегии для двух и более человек. Цель игры — добиться банкротства других игроков, рационально используя стартовый капитал.