Игра стоит внимания

Об ужине Врангтоны либо заботились сами, либо, в таком редком случае, как сегодня, папа покупал фастфуд. Еда была свалена посреди стола и распределялась по принципу «первый пришел-первый схватил». Навыки блокирования при борьбе с братьями из-за еды у Эммы были развиты в совершенстве. Или же, если все терпело неудачу, она могла быстро просунуть руку под салфетку и сцапать достаточно еды, по крайней мере, чтобы предотвратить голодные спазмы ночью. Она знала на своей шкуре о последствиях отсутствия еды, но сегодня вечером не это было ее приоритетом.
- Итак, папа, - Эмма попыталась произнести это как можно небрежнее, но даже она услышала дрожь в своем голосе. - Я создала баскетбольную команду в школе.
Лэнс фыркнул, засовывая кусок курицы себе в рот.
- Тоже мне, большое дело. Девчачьи команды - отстой, - он оттолкнулся от стойки, протаранил Эмму своим плечом и стремительно прошел мимо нее своей дорогой к столу. - Что вы такого можете показать?
Женская сборная, несомненно, в течение многих лет имела определенную репутацию, и любой знал это.
- Они не так плохи, - сказала она в пол, чувствуя побуждение встать на защиту своей команды, хотя было гарантированно, что она и Лэнс никогда не сойдутся в этом вопросе.
Лэнс покачал головой, схватил другой кусок курицы и направился к гостиной.
Эмма сосредоточила взгляд на отце. Он прислонился к стойке, потягивая рутбир из банки, возле него стояла тарелка с нетронутой едой. Последний раз они разговаривали о баскетболе больше двух недель назад, когда она попросила у него новые ботинки.
- Наша первая игра завтра, и я... - она переместила вес с одной ноги на другую и закусила губу, ненавидя то, что хоть она должна была спросить его в любом случае, все равно была уверена, что он откажет. - Я подумала, может, ты придешь посмотреть мою игру?
- Завтра? - отец почесал подбородок, будто бы обдумывая такую возможность. - Я думаю, что должен работать.
«Идиотка!» - выругала она себя. Конечно, он должен работать. Ей следовало попросить его еще неделю назад. Отец начал уходить, но Эмма последовала за ним.
- Как насчет следующей недели? Во вторник или четверг? - она съежилась от того, что ее голос звучал на грани отчаяния, умоляя, как какой-нибудь нуждающийся ребенок. Почему маленький огонек надежды внутри нее никогда не гаснет, неважно, сколько раз отец отказал ей?
Едва посмотрев на нее, он сказал:
- Ты же знаешь, что я ничего не могу гарантировать. Мой рабочий график меняется иногда поминутно.
Эмма кивнула. Она знала, что он не контролировал свой рабочий график. Это было эгоистично с ее стороны - попросить потратить даже два часа на просмотр глупого баскетбольного матча, который они в любом случае наверняка проиграют. Даже если бы он не должен был работать, даже если бы он не использовал любую возможность, чтобы посмотреть игру Лэнса, он заслужил свободный от обязательств вечер.
- Окей, - сказала она. - Может быть, в другой раз.
Положительным моментом в произошедшем было то, что ее аппетит исчез - там не осталось никакой еды, хоть выпрашивай объедки. Она ушла в спальню, чтобы сесть за домашнюю работу и отвлечься от мыслей о семье. Полчаса спустя, как раз, когда ужин братьев подходил к концу, а Эмма закончила свою домашнюю работу по физике и сделала половину задания по английскому, она услышала голоса по другую сторону стены. Папа и Лэнс. Эмма погрузилась с головой в свою домашнюю работу, зная, что если она не закончит ее сейчас, она может не закончить ее вовсе.
Голоса за стеной стали громче, и она вздрогнула. Отбросила свои книги и притянула ноги к груди, обняв их руками. Насколько плох будет сегодняшний вечер? Она закрыла глаза, но от этого крики стали только отчетливей. Изнеможение просочилось сквозь нее, когда она услышала их спор. Лэнсу нужны были деньги. Опять. У отца не было достаточно денег, чтобы ему дать. Опять. Она ненавидела их голоса, просачивающиеся сквозь стену в ее спальню, от которых в ее животе закручивались узлы.
Она вздрогнула, когда что-то ударило по стене. Осколки разбитого стекла со звоном посыпались на пол. Лэнс. Отец никогда ничем не швырялся, но она могла представить его сжимающим и разжимающим челюсть в попытке удержать свой нрав в узде. За исключением нескольких случайных происшествий много лет назад, ее отец никогда не бил своих детей, но она знала, что ничто не высечено на камне. Она боялась, что однажды Лэнс попадет под отцовский кулак, и она не хотела оказаться в радиусе 10 миль, если такое когда-нибудь случится, даже если Лэнс заслужит это. Она не хотела стать свидетелем реакции Лэнса или увидеть, как ярость превратит ее отца в чужака.
Не желая оставаться поблизости и узнавать, чем закончился сегодняшний спор, она надела туфли, пересекла короткое расстояние до ее личного выхода, и выбежала в ночь. Идти было некуда, и она пошла вниз по улице, кидая быстрые взгляды через окна соседей. В одном доме она увидела молодую пару, танцующую посреди кухни. Мужчина наклонился и прошептал что-то женщине в ухо. Женщина запрокинула голову назад и рассмеялась в потолок. Эмма остановилась, наблюдая, как они кружатся в танце, и спросила себя: «Вели ли себя когда-нибудь ее родители, как влюбленная пара?»
Почувствовав вину, шпионя за соседями, она отступила к Лэджерам. В их доме было темно, только фонарь над крыльцом сиял, как маяк в ночи. Она была рада, что Райли не воспитывается в доме, где деньги ограничены и ежедневно вспыхивают ссоры и скандалы. Он заслужил все, что имел: замечательных родителей, деньги, любовь и смех. Она готова пожертвовать чем угодно, чтобы избавить его от такой жизни, как у нее.
Время, проведенное в одиночестве на переднем крыльце Лэджеров, притупило ее беспокойство. Она прислонила голову к высокой спинке плетеного кресла и выдохнула; ее дыхание поплыло вверх струйками пара. Она натянула рукава своего свитера на замерзшие ладони и скрестила руки на груди, чтобы согреться. Даже мерзнуть на переднем крыльце у Лэджеров было все равно лучше, чем находиться дома. Она задалась вопросом: «Ее семья всегда была такой неблагополучной, или это было только естественное последствие ухода жены-тире-матери?»
Даже сегодня Эмма не могла объяснить, что пошло не так и почему ее мама ушла. Конечно, ее родители иногда ссорились, как и все родители, но ни один из их споров не заканчивался битым стеклом и синяками. Тогда она жила в доме, деля комнату с Ленни и Лукасом. Лэнс был настоящей звездой баскетбола, а Логан был лучшим учеником в классе. Тогда денег у них было не больше, чем сейчас, но они были счастливее. Или Эмма так думала. Но однажды она проснулась, а ее мама...ушла. Не оставив записку, не попрощавшись. Просто ушла.
Уход мамы расколол семью, изменив всё и всех. Логан ушел в книги. Лэнс стал раздражительным и озлобленным, Ленни и Лукас перестали подчиняться правилам, а отец вроде как ожесточился. Он всегда был спокойным человеком, но Эмма плохо помнила его до того, как все изменилось. Чем больше она пыталась вспомнить, тем туманнее был образ. Эмма помнила отца, целующего ее на ночь, дающего ей пять, когда Райли рассказывал ему о какой-нибудь ее выходке на баскетбольной площадке, и вытирающего ей слезы, когда она получала ссадины. Но у нее не было никаких доказательств, что эти воспоминания были реальными. Как могла его любовь к единственной дочери исчезнуть в одночасье? Где-то глубоко внутри он по-прежнему любил ее, верно?
Эмма покачала головой, не доверяя себе продолжать думать в этом направлении. Она переключила внимание на баскетбол. Первая игра Брэдшоу будет завтра, с командой из старшей школы Джефферсон, и Эмма еще не знала, готовы ли Брэдшоу к настоящему состязанию. Да, игра команды улучшилась, но баскетбол в приятной, управляемой, дружеской обстановке сильно отличался от безумного баскетбольного матча с игроками, которые скорее повалят тебя на землю, чем дадут свободно пройти. Команда будет выглядеть и чувствовать себя совсем иначе после своей первой игры.
Единственными девушками, которых Эмма видела играющими в баскетбол, были семь девчонок из ее команды. Она не знала, чего ожидать от противников. Другим командам лиги тоже не хватало мастерства, игроков и опыта? Если да, то Брэдшоу могли попытаться выиграть. После нескольких недель тренировок, команда наконец показала признаки улучшения. Небольшие признаки. Они умели вести мяч, выполнять броски и через раз попадать в корзину, играть в защите, не спотыкаясь, ускоряться в беге, не падая от усталости. Единственный вопрос сейчас был в том, соответствовал ли уровень их подготовки уровню соревнования? Брэдшоу будет претендовать на свою первую победу в сезоне, или это будет их первое поражение из многих? Эта игра поведает ей многое о женском баскетболе и о ее месте в нем. Эмма надеялась, что будет готова завтра к разыгрыванию мяча.
Где-то между размышлениями о разыгравшейся в ее семье драме и переживаниями о завтрашней игре, веки Эммы закрылись, и она задремала. Миссис Лэджер была той, кто нашел и разбудил ее:
- Эмма? Это ты?
Она дернулась, проснувшись. Ей понадобилась минута, чтобы понять, где она находится, и узнать голос миссис Лэджер.
Миссис Лэджер осторожно сделала шаг вперед:
- Эмма?
Смущенная тем, что уснула, Эмма потерла глаза и наклонилась вперед:
- Здравствуйте, миссис Лэджер. Да, это я. Извините, если напугала Вас.
Миссис Лэджер с облегчением вздохнула, пересекла крыльцо и села рядом с ней.
- Все хорошо?
Эмма пожала плечами, вспоминая причину своего прихода:
- Хорошо, как всегда.
Миссис Лэджер посмотрела на нее с неодобрением. Она была хорошо осведомлена о семейной жизни Эммы, так как Райли ничего не скрывал от своих родителей.
- Парни снова спорят?
Эмма кивнула.
Миссис Лэджер кивнула в ответ и вздохнула. Она осмотрела темные окрестности, как бы приводя в порядок свои мысли прежде, чем продолжить:
- Я слышала, что завтра первая большая игра.
- Да, - Эмма пожелала, чтобы завтра никогда не наступило.
- Ты готова?
Эмма покачала головой:
- Я ничего не знаю об игре в баскетбол с девушками.
- Я полагаю, что игра с мальчиками ничем не отличается от игры с девушками.
- Это не так, - парни действительно могут ловить мяч, тогда как девушки часто пропускают его сквозь руки, заполучив прямо в лицо. Парни могут бегать туда-сюда по площадке хоть весь день, девушки же не могут даже провести разминку, не прерываясь на прогулочный шаг. Парни играют, чтобы выиграть, девушки - чтобы пообщаться.
- Ты будешь превосходна, - миссис Лэджер нагнулась, чтобы похлопать ее по ладони. - Ты просто выйдешь туда и сыграешь в баскетбол. Райли всегда говорит нам, какой ты прекрасный, выносливый, талантливый баскетбольный игрок.
Эмма сомневалась, что Райли когда-нибудь говорил о ней такие слова. Больше похоже на отредактированную материнскую версию, но, в любом случае, она насладилась улыбкой, подаренной ей миссис Лэджер. В такие времена она тосковала по маме, которая ушла много лет назад без следа, оставив ее на произвол судьбы в семье, состоящей из одних мужчин.
Шаги застучали вверх по ступенькам крыльца, разрушив момент, наиболее близкий к отношениям между мамой и дочкой, из доступных Эмме. Райли взглянул на них, пересек крыльцо и упал Эмме на колени. Она застонала под его весом и попыталась оттолкнуть его, но он крепко обвил руками ее шею, расплющив ее лицо по своей груди.
Миссис Лэджер покачала головой и встала со стула.
- Позаботься о ней, - сказала она, сжав плечо сына.
- Я всегда это делаю, - он дождался, когда его мама закрыла входную дверь, прежде чем ослабить свою хватку на шее Эммы. - Ты в порядке?
- Буду, когда ты слезешь с меня.
Райли усмехнулся. Он поднялся с ее колен и предложил ей свою руку.
- Хочешь зайти ненадолго?
Одним из лучших качеств Райли было то, что он всегда знал, чего она хочет. Она не должна была повторять последний инцидент, произошедший в ее семье. Он просто, казалось, все знал. Она ударила его по ладони и взяла его за руку, следуя за ним внутрь.
В доме Лэджеров всегда пахло кондиционером для белья, свежеиспеченным печеньем или свежим воздухом, проносившимся через открытые окна во время первых теплых весенних дней. Иногда с намеком на сирень или щепотку корицы, но их дом всегда пах домом. Это был, конечно, не ее дом, но иногда она не могла не притворяться. Притворяться, что она не должна была идти в свой дом, ожидая криков, рабочих ботинок, облепленных грязью, или запаха чего-то портящегося в холодильнике, просачивающегося оттуда в остальную часть дома. Она сделала глубокий вдох, смакуя момент, когда она следовала за Райли на кухню.
Он бросил свои ключи на стойку, схватил две бутылки апельсинового сока из холодильника и направился наверх в свою комнату. Эмма последовала прямо за ним. Она упала на его кровать. Вместо протестующего скрипа пружин, ее приняли в свои объятия подушки.
- У меня для тебя кое-что есть, - сказал он, роясь в ящике своего письменного стола.
Она села на кровати:
- Позволь, угадаю. Еще один старый комикс?
Не отвечая, он захлопнул ящик, развернулся к ней, и бросил что-то. Она поймала левой рукой то, что чуть не ударило ей в лицо. Нарукавная повязка. Красная, с белой вышитой «Б» (Брэдшоу).
- Не беспокойся, - сказал он, видя шок на ее лице. - Это не моя вонючая старая. Моя мама сделала тебе твою собственную.
Она не могла оторвать от нее глаз. Райли надевал точно такую же на каждую игру, в которой он участвовал. Его мама сделала ее для него в знак того, что неважно, как хорошо он сыграл или не сыграл, его родители все же любят его. Когда эта повязка только появилась у него, он жаловался Эмме, настаивая на том, что это некая глупая мамина вещица. Тем не менее, она никогда не видела его без этой повязки ни на одной игре. И сейчас миссис Лэджер подарила такую же Эмме.
Райли сел рядом с ней:
- Ты в порядке?
Она кивнула, не решаясь говорить из-за комка в горле.
- Ты же не собираешься мне тут плакать, или что-то в этом роде, верно? - он подтолкнул ее плечом. - Потому что это абсолютно женское дело.
Он был прав. Плач был для девчонок, но не для нее. Она не могла вспомнить, когда последний раз плакала. Может, лет пять или шесть назад. Последнее, что она сделала бы - это разрыдалась над нарукавной повязкой, особенно, перед Райли. Вместо этого она ударила его подушкой, и он засмеялся.
- Ты будешь великолепна завтра, - сказал он серьезным тоном.
Завтра. Первая игра в сезоне. Будет ли она готова?