2 часть: Вынужденная пауза
Но конкурс был важен для них обоих. Для Хёнджина – ещё одна лавровая ветвь, подтверждение его исключительности. Для Феликса – шанс выйти из тени студии и быть узнанным.
Они продолжали встречаться, как два заключённых, прикованных к одной тачке. Их диалог состоял из колкостей и вздохов. Однако, по настоянию всё того же профессора Бана, они начали… наблюдать друг за другом.
Хёнджин, зайдя как-то вечером в подвальную студию за забытой флешкой, застал Феликса за работой. Тот, увлечённый, бился над аранжировкой, накинув на голову толстовку. Его пальцы летали над клавишами, он что-то напевал себе под нос своим низким, бархатистым тембром – совсем не тем, что использовал для разговора. Это было удивительно… притягательно. Хёнджин замер в дверях, слушая, как из сырого материала рождается живая, дышащая музыка. Он увидел не соперника, а одержимого художника.
Феликс, в свою очередь, случайно увидел Хёнджина на закрытом вокальном мастер-классе для избранных. Тот не просто пел – он объяснял младшим студентам, как работает диафрагма, как представить ноту, чтобы она «зазвучала внутри прежде, чем вырвется наружу». Он был терпелив, точен и лишён всякого высокомерия. Это был не принц с обложки, а ремесленник, влюблённый в своё ремесло