Сквозь сон
Дома Тони позвал меня вместе проверять работы студентов. Так как у меня пока не было собственной голорамки, я ещё в Университете переслала все работы студентов на адрес Тони, чтобы можно было работать с его голорамки или голостола - смотря, что он сам предпочтёт.
Тони сел за стол и одолжил мне свою рамку. На моё счастье, профессор Лец, найдя себе помощника, решил не мучиться и переслал все работы третьекурсников мне. Теперь я могу оценить масштаб трагедии.
Первой решила проверить работу Леона, чтобы быть максимально предвзятой и видеть все ошибки: я всегда обращаю внимание на моменты, где что-то написано или сказано неправильно, и поправляю мысленно или вслух. Особенно же меня корёжит, когда такие ошибки совершает кто-то из моих знакомых или друзей.
Открыла работу и пробежалась глазами по тексту. Удручающее зрелище для третьекурсника и мучительно убивающее - для меня. Захотелось пойти промыть себе глаза с серной кислотой. Что ж, теперь я понимаю профессора Леца в том, что он не хочет даже открывать эти работы. Вот только для меня до сих пор загадка, почему он предпочитает и дальше следовать своему плану занятий, если видит, что студенты не могут усваивать материал в таком темпе.
Попросила у Тони красный стилус - буду исправлять. Потом возьму работу Леона за основу и буду сравнивать с другими, чтобы видеть, где больше всего проблем - обычная практика.
А проблем, кстати, было много от слова "очень". Если с пунктуацией и синтаксисом у третьего курса проблем почти не было, то всё остальное... мягко говоря, оставляет желать лучшего. Со Смертью под руку проверила все работы, пару раз пожалев, что не курю, и с энтузиазмом взялась за план по исправлению этой вызывающей слёзы картины.
Написала бы первым пунктом этого плана - "дать люлей профессору Лецу", но боюсь, меня неправильно поймут. Поэтому первым пунктом был "научить народ разбирать слова по составу". Тони говорил, что для этих ребят теория без практики почти ничего не значит, а профессор Лец делает упор как раз на теорию - в этом его вторая ошибка в работе с третьим курсом. Первая - в том, что он не желает работать с ними над темой дольше положенного.
Если сделать упор на практику, тоже мало хорошего выйдет - без теории практика вообще невозможна, потому что непонятно, зачем и для чего вообще всё делается. Зачеркнула первый пункт. Исправила. "Объяснить народу, какой вообще во всём этом смысл" - вот теперь это хороший первый пункт. Следующие буду добавлять по мере прогресса в работе с будущими подопечными, хотя костяк стоило бы уже сейчас на бросать. Тогда во-вторых, "научить-таки народ разбирать слова по составу". В-третьих, "объяснить, в чём проблема контекста". В-четвёртых, "ответить, что не так с падежами и склонениями". Этого пока хватит.
Вернулась к первому пункту. Высунув язык и ухмыльнувшись. накалякала два предложения.
"Дойдя до кровате, футболка отправилась на спинку стула и решает там остаться до покончания времён." "Они ели-ели дошли до кафе, что бы сообщить не посредственному боссу о проделаной за день работе."
Выколите мне глаза! Это настолько ужасно, что только специально это и можно было написать. Ещё "чересчур" в "через чур" переделать, и можно на конкурс идиотов отправлять - за главным призом.
Потянулась и хрустнула позвонками, вызвав дикий взгляд Тони в свою сторону. Сам он сидел с идеальной осанкой, делал перерывы через каждый час на десять минут и ни на что не отвлекался при проверке, продумывая каждое своё замечание в сторону работы студентов. Как будто с рекламного голо по пиару работы учителем сошёл - только отсутствия чувства юмора не хватает. А вот профессор Лец являет собой образчик всех стереотипов о профессорах элитных учебных заведений: строгий, не терпящий отходить от программы занятий, стремящийся во всём к порядку и продуманности, одетый с иголочки.
А я ещё минимум неделю буду ходить в одной и той же одежде, только бельё и буду менять. И так уже доставила Тони много проблем - не просить же у него ещё и одежду мне купить? К тому же нам на что-то эту неделю до его (а возможно, и моей) зарплаты жить надо. А я и в этом похожу - не умру же.
- Ты уже всё? - Я кивнула. - Подождёшь? Я ещё ужин не успел приготовить.
- Я приготовлю, - махнула я рукой. - Макароны с тушёнкой будешь?
- Буду. Если что в холодильнике ещё кетчуп есть.
Он вернулся к проверке работ, а я пошла на кухню. Готовить я плохо умею, к сожалению. Помнится, всегда перебивалась солдатскими пайками, ресторанной или заказной едой. Ну и едой быстрого приготовления, конечно. Голубые глаза из-за этого смотрели на меня крайне неодобрительно, что всегда вызывало улыбку или даже смех. Но вот макароны, пельмени и ещё пару нехитрых блюд типа салатика я сделать могу.
У нас, кстати, заканчивается еда. Если мы завтра пойдём в магазин, надо купить овощей-фруктов, чтобы сделать-таки салат как добавку к основному блюду: и легко, и быстро, и сытно - чем не вариант?
Так как готовила сегодня я, Тони взялся мыть посуду, а меня отправил спать. Спорить не стала: пожала плечами и ушла в свою комнату. Не сказать, что сегодня был напряжённый день, но уснула я быстро, что случается редко. Обычно я долго ворочаюсь с бока на бок, смотрю в одну точку в темноте и встаю с кровати, чтобы походить туда-сюда по комнате. А сегодня сон пришёл быстро.
Я его под трибунал отправлю! Уничтожу! Пусть Смерти молится - ему это не поможет! Из-под земли достану и в самую горячую точку в качестве рядового солдата брошу... под командование такого же некомпетентного идиота, как и он сам.
- Ноа! - Я влетела в командный пункт, не успев толком успокоится после доклада выживших десантников. - Берёшь на себя командование 7 взводом! Не обсуждается - приказ уже подписан.
- А как же лейтенант Прайс? - шокированно глядя на меня слегка округлившимися глазами, спросил капитан.
- Лейтенант Прайс... - я достала лазерный пистолет и сделала два выстрела; тело вышеназванного солдата, дымясь проделанными мною дырами в голове, упало на пол, - ...как видишь, больше не может исполнять должностные обязанности.
Я вышла из помещения так же стремительно, как и вошла в него, на ходу раздавая своим ребятам указания через коммуникатор.
- Нелл! - Ноа догнал меня уже у поворота, первым оправившись от шока. - Ты не можешь вот так просто убивать членов офицерского состава между сражениями!
- А он не может так просто отправлять бойцов на смерть! 7 взвод из-за него чуть весь не полёг на поле боя. Не знаю, кто ему вообще позволил людьми командовать, но этот слизняк, стремясь защитить свою шкурку, отдал приказ, нарушивший чёткое боевое построение, из-за чего многие бойцы оказались открыты для артиллерийского удара врага! - отчаянно жестикулируя и крича на весь коридор, я изливала Ноа душу. - Берешь командование над 7 взводом. Когда соединишься в точке 15:32:4 с 334 легионом, передашь его под командование лейтенанта Раста, приказ уже подписан и отправлен. Ясно?
Воевать в 2 квадранте оказалось намного страшнее, чем я предполагала. Противники не были хорошо обученными или до зубов экипированными бойцами, но с ними было сражаться намного сложнее, чем с кем-либо ещё до этого.
Полжизни проведя на поле боя, я хорошо знала типичные стратегии, могла их просчитывать и подстраиваться, чтобы выходить из битв с наименьшими потерями. Многое зависело и от врага, и от союзников - на войне неважного не бывает. Научившись, пересиливая себя, всегда досконально прорабатывать планы, въедаться в каждую деталь и быть готовым ко всему, я была абсолютно уверена, что война с террористами 2 квадранта не продлится долго. Ни разу в своей жизни я так не ошибалась.
Не имея большого запаса боеприпасов, хорошего оружия и большого количества людей, террористы "Низшей элиты" брали самоубийственными рейдами. Они не заботились о том, чтобы как можно больше бойцов вышли из битвы живыми; их планы строились на точечных атаках смертников. Бойцы первых линий бросались на нас с намерением убить как можно больше солдат, а потом в определённым момент взрывали себя, забирая с собой на тот свет множество наших. Уроды! Так они расчищали путь для второй и третьей линий их бойцов, задачей которых было убийство старших членов нашего офицерского состава.
Устроив четыре месяца назад мозговой штурм, мы с другими старшими офицерами таки разработали контрстратегию, предполагающая определённое построение рядовых солдат. И вот это самое построение 7 взводом было нарушено по приказу лейтенанта Прайса! В гуще сражения!
- Генерал! Генерал Нелл! - Эйт спешил ко мне с другого конца коридора. - Нелл! Рейд провести не получится. Я только из медблока.
- Вирус?
Да, ещё одна напасть. Во 2 квадранте террористы взорвали лабораторию химических технологий и выпустили вирус. Распространяется он только с морскими животными - и то не со всеми - но как-то бойцы всё же заразились. В той же лаборатории хранится противоядие - точнее его формула, так как само оно было утеряно при бомбёжке.
Мы с Ноа и Эйтом спланировали рейд в эту лабораторию, но видимо, солдаты, которым это было поручено, не смогут выполнить свою задачу. Не все из них. Вирус этот с ног и самого здорового и стойкого собьёт, а если его вовремя не остановить...
- Он, - кивнул Эйт. - Людей для рейда не хватает.
- Кто в ауте?
- Снайпер, двое десантников, разведчик. Могу взять на себя роль десантника, - без перехода предлагает друг.
- Я тебя туда не подпущу, - прошипела я. - Мне голову сначала твоя сестра открутит, а потом жена.
- У меня нет...
- Будущая! - Я оттолкнула Эйта со своего пути. - Эйт, твоя специализация ничерта не военная, так что ты остаёшься здесь и координируешь наши действия. Людей с других частей наберу. - Я активировала коммуникатор: - Ноа, координировать рейд на лабораторию будет Эйт, ты идёшь за десантника; снайпера возьми из 50 батальона - его зовут Коди. Передай старшему лейтенанту Картеру, чтобы он вместо тебя взял 7 взвод.
- Что со старым планом? И почему я?
- Вирус ряды наши подкосил - вот что, - я тяжело вздохнула и проморгалась, но сейчас не время для паники и упаднических настроений... потом поплачу. - А ты идёшь, потому что один сразу двоих заменить можешь.
- А ты?
- Я иду в качестве разведчика, - усмехаюсь я. - В конце концов, мои метр с кепкой прекрасно подходят для лазанья по разным маленьким проходам.
- Волосы только накрой чем-нибудь, слишком уж они у тебя заметные.
- Без тебя знаю, капитан, хах, Очевидность. - Здесь мой тон стал серьёзным: - Других изменений нет, начинаем в том же временном порядке. До связи.
- До связи, генерал.
В назначенное время все были на своих позициях. Десант высадился на крышу лаборатории, а я пошла через окно второго этажа, на котором по нашим данным и должны находиться нужные нам сведения.
Документы, планшеты и трупы валялись где только можно. Те, кто находился у окна во время бомбёжки, были изуродованы осколками стекла; кровь и части тел разорванных работников аппетита ситуации не добавляли. Я активировала голорамку, чтобы точно видеть перед собой лицо работника, которого я ищу.
У доктора Рей должна быть при себе карта доступа абсолютно во все части лаборатории, а также именно её записи мы здесь ищём. Как можно тише шагая по засохшей крови, я добралась до приоткрытой двери в коридор и прислушалась. Удача мне сопутствовала - за ней никого не было.
Коридоры чистотой тоже не отличались, разве что лежащие здесь трупы говорили о том, что их банально застрелили, но кто-то был придавлен и обломками не выдержавших стен. Таким вот трупом и была доктор Рей. Смерть застала её, когда женщина пыталась попасть в свой кабинет при помощи карточки, которая так и осталась в её руке.
- Эйт, карта доступа у меня. Я нахожусь в коридоре 2В около кабинета доктора Рей.
На пару минут в эфире воцарилась тишина. Эйту требовалось время, чтобы подобрать для меня оптимальный маршрут до нужного места. Не став попусту тратить это время, я прошла в этот злополучный кабинет. Хотя по нашим данным доктор Рей держала свои записи в другом месте, я решила всё же проверить.
Кабинет был на удивление чистым. Здесь царил аскетизм и педантичный порядок. Около стены, напротив двери стоял рабочий стол. Стоит попытать счастье...
Я подошла к столу и активировала голограмму. У меня ожидаемо запросили пароль. У такого человека как доктор Рей паролем не может быть имя домашнего любимца или дата рождения, так как эта суровая женщина не была склонна к сентиментальности, за что я её посмертно зауважала, когда изучила личное дело. Но сейчас мне это не было на руку.
Я ударила кулаком по столу и тихо выругалась. В этот момент на связь вышел Эйт.
- Иди на запад до конца коридора, там дверь.
Пока я находилась в кабинете, у меня была хорошая возможность переключить бластер с шока на боевые патроны и надеть глушитель, что я и сделала. В тишине второго этажа механические щелчки были очень громкими, и я на мгновение испугалась, что кто-то мог услышать. Но в коридоре было пусто, да и дверь в него закрыта, что ещё больше заглушает все звуки.
Эйт не обманул: в конце коридора действительно была дверь. Осторожно, шаг за шагом подходя к ней, я всё чётче слышала чьи-то голоса. Я даже не могла понять, нашим ли ребятам они принадлежат, чо уж говорить о том, чтобы разобрать слова.
- Эйт? - шепотом проговорила я в коммуникатор, вплотную поднесённый ко рту. - Где наши?
- На пятом этаже.
Смерть! Надо подождать пару-тройку минут: если голоса не удаляться, придётся искать другой путь.
Я проснулась. Просто открыла глаза, не до конца понимая, где нахожусь. Мыслей в голове не было совсем, и мне потребовалось время, чтобы образы из сна покинули меня, и я смогла ясно мыслить.
За два раза, которые я спала с того момента, как осознала себя, мне ни разу не приходили воспоминания через сны. Они просто образовывались в моей голове, как будто всегда там были, особо яркие моменты прокручивались за пару мгновений, обращая на себя моё пристальное внимание. Таким образом я больше не ощущаю себя неполноценной, а вопросов остаётся всё меньше, так как моя личность возвращается вместе с памятью...
Но во сне... Это было... так ярко. Как будто я это переживаю прямо сейчас, только-только подмечаю детали, испытываю все эмоции: злость на лейтенанта Прайса, удовлетворение от его смерти, горе за умерших от вируса солдат, переживание из-за срывающейся операции.
Моё дыхание до сих пор сбито, а ещё я в недоумении. Я знаю, что произошедшее во сне было накануне потери памяти; знаю, что именно этот рейд и стал точкой невозврата. А ещё я знаю, что последний взгляд голубых глаз, адресованный мне перед этими событиями... был наполнен злостью и обидой. Чем я заслужила неодобрение мужчины? Почему мы кричали друг на друга? Что я сказала ему?
Смерть, когда я всё вспомню, я больше не позволю себе ни при каких обстоятельствах вызывать эти эмоции в голубых глазах - видеть их такими слишком неприятно, даже больно, хочется рвать и метать от бессилия, от злости на себя. А теперь - ещё и от невозможности всё исправить. Но это временно. Я всё исправлю. Или я, Смерть возьми, не Нелл из Семьи Бладгрейв!