Principles/Принципы

Освещая своё угрюмое лицо потоком белого света из холодильника, Тэхён достаёт бутылку необходимого напитка, оперативно выуживая прозрачные стаканы из шкафчика и наполняя их жидкостью.

Слегка толкая наполненный стакан по мраморной поверхности стола, тот заставляет его проехаться и быть пойманным неловкой рукой девушки, что теряется в полуосвещенной темноте.

В пустующей кухне сейчас их только двое. Поэтому Ниён может позволить себе беспардонно умаститься на высоком стуле и опереться руками о стойку, пока Ким продолжает стоять напротив, взбалтывая стакан с виски.

Повторяя плавное движение за парнем, Кан делает глоток, подмечая про себя, что холодным напиток не кажется таким горьким.

Когда терпкая горечь спускается по горлу жгучей дорожкой, она щурится и повторно сглатывает, глядя, как Тэхен проделывает все без колебаний и единой эмоции на смуглом лице.

—Зачем ты перевелся на втором курсе?—пытаясь отвлечь себя от терпкой кислоты напитка, девушка вместо закуски начинает разговор.

—Отец настоял,—недолго думая, отвечает тот, разглядывая янтарную жидкость в прозрачном стакане, поднесенном к лицу.

—А где ты учился до этого?—хмурит брови Кан, когда парень переводит туманный взгляд на неё.

—На современных технологиях в Сеульском технологическом,—кротко отвечает он и поджимает губы, ожидая нового вопроса от собеседницы.

—А теперь ты на юриспруденции. Это же совсем другой профиль,—делает она умозаключение, не до конца складывая в своей голове скупой пазл строгого отцовского воспитания Кима,—Ты всегда делаешь то, что скажет отец?—спрашивает Ниён, и взгляд серых глаз Тэхёна вдруг подавляюще грубо уставляется на девушку, заставляя ту сделать еще один глоток виски и помяться.

—Вот скажи мне,—отталкиваясь бедрами от столешницы и разворачиваясь к ней лицом, он со стуком ставит стакан на поверхность,—Когда Ли Мин Сок давил всей силой тебе на плечи, стоя в темном углу коридора и повторяя свою навязчивую просьбу,—нарастающим тоном басит парень, от чего в голове Кан снова воссоздается неприятная картинка,—Ты могла сказать ему "нет"?—выжидающе поднимает он черные брови, когда нервное молчание девушки можно считать ответом на вопрос,—Вот и я — нет,—отталкивается от стола, вновь подхватывая стакан с напитком.

Ему, как никому другому, знакомо, когда на тебя регулярно наседают, давят, указывают и, непременно, применяют санкции в случае невыполнения поручений и просьб. Ежовые рукавицы отца и полное материнское к этому безразличие сделали его тем самым Ким Тэхёном, на лице которого вы никогда не увидите проявления сложных эмоций.

В его колоде нет таких карт, как «улыбка удовлетворения», «слезы радости» или «слезы горя».

И он до сих пор спокойно строил устойчивый фундамент карточного домика без этих хлипких мастей.

Не желая поднимать неловкий взгляд на напряженного парня, которого, оказывается, несложно вывести из себя, Кан сверлит глазами мраморную столешницу, покручивая стакан с напитком вокруг его оси.

—Ты с Чимином,—Ким прочищает горло,—Кем вы друг другу приходитесь, раз он тебя сюда пригласил?—он смотрит на девушку через плечо, так ненавязчиво, чтобы не давить напрямую.

—Разве надо кем-то быть, чтобы сюда попасть?—не отрывая глаз от стакана, будто обиженно отвечает она.

—А разве нет?—пожимает он плечами, делая новый глоток.

Ему непонятно, почему так сложно отвечать прямо. Без заковырок, подтекстов, намеков или этой дурацкой малословности в вопросах на вопрос. Спросил — ответь. Не нужно усложнять диалог, который ему и без того тяжело дается.

—Мы просто знакомые,—она всё же решается поднять глаза на собеседника,—А вы? Между вами явно что-то происходит,—высказывает Ниён свои догадки,—Он тебе не нравится, ведь так?—и не нужно быть внимательным наблюдателем, чтобы заметить это по их разговору или общему взаимодействию.

—Кому может понравиться мажор, которому всё достается просто "потому что"?—оправдывает свою неприязнь Тэхен, поворачиваясь к собеседнице лицом и опираясь одним бедром о столешницу.

—А ты не такой?—Кан забавно слышать это на полном серьезе из уст парня, чья семья занимает третье место в престижном топе элиты, и кто, буквально, родился с серебряной ложкой в зубах.

—Я работаю для того, чтобы стать частью своей семьи. Просто родиться было недостаточно,—девушка с непониманием сводит брови, перестраивая в голове ход мыслей на менее радикальный,—А Пак просто пинает хуи, пока ему приносят всё большие владения,—Ким ловит себя на мысли, что сматерился, и недовольно прикрывает на выдохе глаза, оценивая собственную неспособность сдерживать себя.

—А откуда ты знаешь, что активы компании Мина переходят к нему?—ненавязчиво пристраиваясь к удобной и интересной теме, спрашивает она.

—О подобной глупости все знают,—как само собой разумеющееся басит парень.

Но Юнги не знал. И это еще более неприятный для него факт.

—Зачем президент Мин отдает компанию Паку? Не проще ли отдать её единственному кровному наследнику — Юнги?—Ниён щурится, задумываясь и отводя глаза в сторону для лучшей концентрации.

—Но ведь благодарным Чимином куда проще помыкать, чем собственным своенравным сыном,—обрывает Ким поток девичьих вопросов громким стуком пустого стакана об стол,—К чему ты вообще это спрашиваешь?—с подозрением он склоняется к ней, заставляя ту отстраниться.

—Простой человеческий интерес,—отнекивается девушка, откидываясь на спинку высокого стула.

—Нет, не правда,—сужает он глаза, с приоткрытым ртом проводя языком по нижнему ряду зубов, будто забываясь,—Ты, как и тогда, что-то вынюхиваешь,—басит с легкой хрипотцой он.

Для девушки это лишь был способ еще раз поставить все точки над "и". Да и делать с этой информацией уже нечего, учитывая, что роли никакой она не играет для Юнги. Если он засадит своего отца, то вместе с ним пойдут на дно все его дочерние компании. А если уж Чимин к тому времени будет возглавлять MintEnt, то тот, считай, будет нести всю ответственность за недействительные фейковые сделки предыдущего владельца.

Остается понять, насколько Пак хороший человек, и заслуживает ли он помилования от младшего Мина на его поприще возмездия, что унесет много буржуйских жизней.

—Я не хочу перед тобой отчитываться, Тэхён,—обращение по имени так ей несвойственно, что зубы скрипят от странности; когда сам Ким поднимает одну бровь и приоткрывает квадратный рот в немом вопросе,—Если я сказала, что это обычный интерес, значит, это обычный интерес,—чуть раздраженно разжевывает она слова, не довольствуясь тем, что её в чем-то упрекают.

Тэхён с удивлением и даже каким-то внутренним восторгом воспринимает девичий протест на его давление, когда она залпом допивает виски.

Только сейчас до Ниён доходит, что собеседник смотрит на неё сверху вниз, и ей приходится каждый раз поднимать голову, чтобы принимать участие в неудобном диалоге. Но если опустить момент дискомфорта и продолжать смотреть на Кима с этого ракурса, то непроизвольно начинают потеть ладони.

В нём нет надменности, но есть что-то, заставляющее чувствовать себя на звено ниже. Это не слабость, а наоборот некое желание ощущать его доминирование над собой. И хоть она огрызнулась на его слова, Кан всё равно продолжает ждать, когда Тэхён снова откроет рот для нового многозначного упрека.

—И как ты сегодня собираешься добираться домой?—невзначай и почти безразлично спрашивает тот, наконец разрушая ужасно неловкую тишину, и Ниён с трудом сдерживает довольную улыбку от подобной предсказуемости парня.

—Вызову такси,—нагло врёт она, пронизывающе глядя Киму в глаза,—А что такое?—щурится, проглядывая в серых зрачках полупрозрачный блик удовлетворения ответом,—Хочешь побыстрее от меня избавиться?—она шутит, но им эта шутка абсолютно не воспринимается, как что-то из разряда смешного.

Сейчас он, как истинный джентльмен, предложит девушке подвезти ее. Как и тогда, высадит у ворот, и она быстро, без оглядки, скроется в дверях общежития. Будет прокручивать в своей голове все их диалоги и физические взаимодействия, то ли радуясь, то ли жалея о таком исходе событий.

—Думаю, нам здесь уже нечем заняться,—с толикой скуки говорит он, плавно обходя столешницу и приближаясь к девушке, которой приходится еще сильнее задрать голову вверх, чтобы отчетливо видеть его.

Нам?

—А где нам будет, чем заняться?—чуть шепотом говорит Ниён, сама того не понимая; будто что-то забавляющее и будоражащее ее уши, когда будоражит это далеко не только её.

—Я подвезу тебя до общежития,—чуть задумчиво хрипит Тэхён, пожимая широкими плечами,—А дальше разберемся,—заключает он, и девушка с пугливой улыбкой сглатывает ком растерянности, бегая глазами по его смуглому лицу с острыми чертами.

—Но ты же пил,—расторопно лепечет она, выпрямляясь на неудобном стуле, будто есть еще шанс избежать столь коварного предложения.

—На такой случай у меня имеется личный водитель,—отвергает он её косвенный отказ, так ненавязчиво настаивая, когда сам уже понимает, что немного перегибает палку своим "джентльменским" поступком, но отказываться от своих слов ему несвойственно.

Парень молча подает собеседнице руку, жилистую и не скрывающую мышцы под материалом черной водолазки, ладонью вверх и с раскинутыми веером длинными тонкими пальцами, и та уже не может отказать, укладывая свою небольшую, в сравнении с его, ладонь.

Он сжимает её пальцы, но не сильно, когда девушка сползает со стула, пытаясь не потерять равновесие и одновременно не наступить Киму на ноги в дорогих ботинках.

Не расцепляя аккуратную хватку, они проходят мимо заполненной пьяными кричащими студентами комнату, где всё веселье ещё в самом разгаре, и девушка ловит взгляд черноволосого улыбчивого Пака.

Она кивает ему на прощание, получая в ответ такой же кивок и немое "пока", абсолютно не замечая, как сразу после того, как она разрывает зрительный контакт, парень расслабляет уголки рта, да и в целом все лицо, прекращая свои наигранные эмоции.

Он еще несколько секунд смотрит ей вслед помрачневшим пьяным взглядом и с хриплым вздохом возвращает на свое лицо былое напряженное состояние с пухлой растянутой улыбкой и глазами, почти пропавшими за складками века.

Тэхён отпускает девичью руку только для того, чтобы подать ей её верхнюю одежду, и сам накидывает пальто, уже не осмеливаясь во второй раз нарушать её личные границы своей излишней тактильностью.

На улице изрядно похолодало с последнего их здесь пребывания, поэтому пара прибавляет скорости в шаге, чтобы быстрее дойти к уже заведенной темно-синей иномарке с включенными фарами, что неприятно светят в глаза.

Ким обгоняет девушку и по инерции открывает ей дверь в салон автомобиля, пропуская ту сесть на задние сидения. Кан с бесшумным кряхтеньем забирается и неловко здоровается с водителем, продвигаясь вглубь салона и замечая, как владелец машины ставит ногу на ступень, готовясь усесться рядом с ней.

Почему-то ей казалось, что логичней будет ему сесть вперед, к водителю.

Тэхен располагает свои длинные ноги так, чтобы те не впивались в спинку переднего сидения, расставляя их шире, от чего Кан наоборот сдвигает колени друг к другу. После хлопка двери, парень дает отмашку мужчине, и авто плавно трогается с места.

В салоне тепло. Из отверстий кондиционера веет горячий воздух. Тишина.

Ниён сглатывает, отрывая глаза от окна, где вместо видов мелькающей трассы она разглядывала отражающуюся в стекле фигуру Кима.

Его чёрные, слегка волнистые волосы, прикрывающие такие же черные, вечно хмурые брови; его профиль с округлым носом, пухлыми сухими губами, которые он изредка облизывает, и невероятно острым контуром челюсти; и его длинная шея, окутанная в высокий ворот черной водолазки, — всё это вызывает в девушке чувство невероятной зависти и одновременного восторга.

Глаза его полузакрыты и с неким прозрачным презрением глядят прямо перед собой, будто сквозь спинку кожаного сидения. Грудь вздымается и опускается под плотным материалом пальто, а жилистые руки с длинными паучьими пальцами, сплетенными между собой, скреплены в ослабленный замок и располагаются между раздвинутых бедер.

Почему она ему завидует?

Да потому что он виртуозно владеет своими эмоциями и лицом. Потому что он всегда остается таким возвышенным, статным и сдержанным, будто вовсе ничего не чувствует, будто профессионализм самоконтроля у него в крови. Потому что такой скупой красоте и холодным чертам остается только завидовать. Молча завидовать.

И Кан с упоением продолжает это делать. Но не долго. Глубоко и грустно вздыхает, отворачиваясь обратно к окну.

Тэхён же не упускает из виду её неосторожный минутный взгляд, но не подает никаких тому признаков. За исключением одного:

Он, все так же сосредоточенно глядя перед собой, медленно и бесшумно распускает свои сплетенные пальцы, на вдохе как бы потягиваясь и распрямляя спину, с тихим стонущим хрипом, и небрежно опускает руку на сиденье, со стороны, где располагается девушка.

Ким, убеждаясь, что Ниён повернута к окну, косится на свою кисть и замечает, что до ладони девушки остается не так много расстояния. Он стыдливо закрывает глаза и поджимает губы, будто опрометчиво, скрипуче скользя ладонью чуть влево, и будто случайно соприкасаясь с ее напряженными пальцами, упертыми в материал сидений.

Она пугается, но не одергивает руку. Никак не реагирует, хоть внутри все сжимается. Кан украдкой косит глазами на черноволосого, что продолжает игнорировать факт их случайного физического контакта, или вовсе не придает этому значения.

Она не любит это. Для нее это дополнительный дискомфорт, который парень будто нарочно создает своими ненавязчивыми прикосновениями. Но показывать свое неудобство она не намеренна.

Когда иномарка подъезжает к потрепанному зданию общежития, где за редким исключением, все окна горят желтым светом, Ким замечает, что окно комнаты девушки, которая сейчас располагается в нескольких сантиметров от него, не горит вовсе.

—Твоя подруга еще не вернулась,—его голос становится еще более хриплым, чем был до этого, из-за долгого молчания, заставившего его связки загрубеть.

Ниён поднимает голову, глядя на свое черное самое крайнее окно последнего этажа, и молча кивает, после напряженно поворачиваясь к парню, когда шея будто деревенеет.

Водитель с позволения хозяина автомобиля решает выйти на улицу. После хлопка двери с тонированным стеклом, как и на всех остальных окнах, он выуживает из кармана пачку импортных сигарет и железной зажигалкой, что щелкает при открытии, опаляет край бумажной скрутки, блаженно делая глубокий затяг. Облако дыма становится в два раза больше из-за наличия холодного пара.

—Ты не знаешь, когда она приедет?—абсолютно незаинтересованно Тэхён смотрит в бегающие по его лицу глаза девушки своими серыми стеклышками.

Ниён наконец придвигает свою руку ближе к себе, разрывая контакт их пальцев, продлившийся все тридцать минут дороги, и ненавязчиво укладывает её себе на колени.

—Хочу верить, что она вообще приедет сегодня,—скупо отшучивается девушка, но на шутку это опять же не похоже из-за скованности её губ в процессе говорения. Она слишком сильно пытается контролировать свою мимику, что не замечает, как ее лицо каменеет.

Тэхён не знает, как говорить намеками. Его никто не научил флиртовать. И уж тем более, он не знает, как заставить девушку остаться подольше в поле его видимости.

—На чай так и не пригласишь?—всё так же сухо спрашивает он, когда Ниён вопросительно щурится,—В тот раз у тебя не было чайника,—как бы поясняет он, и в его голове всё кажется более чем логично; как бы базовая отсылка к предыдущим контактам. Шутка с подтекстом, который трудно доходит, когда интонация говорящего, мягко говоря, грубая.

—У меня его и сейчас нет,—отсеивает Кан, пожимая плечами, когда понимает, что сама оборвала малейший шанс на дельнейший диалог. Парень хотя бы пытался, когда она обрубила дело с корнем.

Ким поджимает губы, опуская взгляд на носок своего ботинка, и тоже убирает руку, на которую упирался, с попыткой коснуться девушки, укладывая её на свое бедро. Облизывает высохшие губы, проводя языком по их поверхности и позволяя световому блику проскользнуть по ним.

Ниён же исподлобья косится на его полузакрытые глаза, спрятанные под челкой, с длинными черными ресницами, занавесом скрывающими темные зрачки. Он беззвучно очерчивает губами "понятно", будто говоря самому себе, насколько он безнадежен.

—Ну ладно,—тихо вступает девушка, вошкаясь на скрипучем кожаном кресле,—Я, наверное, пойду,—она говорит это так неуверенно, так задумчиво, будто сама толком не определилась, чего хочет; будто и вовсе уходить не хочется.

—Наверное, иди,—бесстрастно кивает Тэхён, снова поднимая глаза на неё, но во взгляде его что-то просит девушку остаться. То ли явная печаль, то ли незримый к ней интерес, неподвластный даже ему самому.

—Ухожу,—зачем-то озвучивает она процесс действия, словно ребенок, когда интонация почти соскальзывает на вопрос, и её голос немного ломается, а девичьи пальцы ложатся на ручку двери, оказывая слабое, неохотное давление.

Он тяжело вздымает грудь, глядя, как она вопрошающе оттягивает время, глазами так и цепляясь за его. И уже ему надоедает тянуть эту резину обходными путями и односложными, но не однозначными, фразами, только и считая секунды до полного своего провала.

Он рывком подается вперед, опираясь на впившуюся в сиденье руку, другой отцепляя пальцы девушки от дверной ручки и плотно захлопывая еле-приоткрытую ею дверь. Секундно нависает над ней, глядя в наконец наполнившиеся престранным удовлетворением глаза, после сразу сокращая расстояние между их распалившимися лицами.

Она тут же подается вперед, чуть приподнимаясь с места, и жадно хватает воздух ноздрями, когда губы оказываются в плену горячих губ Кима. Прикрывает глаза и заводит руку за шею парня, готовясь уложить ту на столь манящую черную копну кучерявых волос, когда тот вдруг с хриплым, даже недовольно рычащим стоном, отстраняется от нее, откидываясь назад.

—Нет, так нельзя,—на истомном выдохе хрипит он, преодолевая собственные желания и подавляя притяжение к особе напротив; когда она смущенно и возмущенно задает сведенными бровями немой вопрос,—Ты же пьяна. Это некрасиво с моей стороны,—басит он, оправдывая себя в собственной голове, когда Кан в своей кричит о том, что в нём все красиво со всех сторон.

—Я ведь трезвой тебя никогда не поцелую,—она сглатывает слюни и будто ставит ультиматум, когда решение "продолжать или нет?" уже остается за ним. Ведь только пьяная Ниён говорит то, что думает.

Ей ужасно неудобно, и, кажется, пылающие щеки вот-вот сгорят со стыда, когда грудь быстро и рвано поднимается и опускается от каждого дрожащего вздоха.

Ведь она должна быть недотрогой. Она должна придерживаться своих собственноручно состряпанных принципов. Должна.

Но пока она может оправдываться алкоголем, она не хочет брать на себя ответственность за данные действия.

Он закусывает внутреннюю сторону щеки, давая себе время подумать; или сделать вид, что подумал. И, будто это решение дается ему с огромным трудом, когда все эти лишние размышления лишь продукт нелепого воспитания и формальность перед внутренним эго, Тэхён вцепляется, вклинивается в девичьи губы, проникая туда языком.

Воспитан ли он внутренне, или только внешне и напоказ строит из себя правильного парня, — Ниён это абсолютно сейчас не волнует.

Она с упоением вдыхает резкий запах его одеколона, с закрытыми глазами проскальзывая руками по шее парня, портя при этом его аккуратно подвернутый воротник водолазки.

Ким подается вперед, большими руками своими охватывая ее лицо, и почти наваливаясь на девушку, но не позволяя себе подобной дерзости. Тяжело отстраняется для глубокого вдоха, глядя в ее темные глаза с близкого расстояния и касаясь челкой ее лба, он с некой настороженностью воспринимает странное потягивание внизу живота.

Кан же, упираясь затылком в стекло немного запотевшего окна, пытается выровнять свое дыхание, бегая перевозбужденным взглядом от одного к другому глаза парня, не зная на каком из них сосредоточить свое внимание.

Ее рука с легким покалыванием и дрожью сползает с мужского плеча, останавливаясь на теплой и твердой груди, как бы в нее упираясь, но не проявляя никакого сопротивления.

Наоборот.

Она чувствует себя чертовски смущенной и слабой в момент бездействия; в момент нахождения под пристальным и сверлящим сетчатку глаза взглядом парня; в момент такой дурацкой неудобной позы, к которой её привела их проявленная слабость.

Поэтому она, не желая продолжать это молчаливое и унизительное затишье, подается вперед, опаляя влажные губы парня горячим дыханием, тем самым провоцируя его на ответное движение.

Тэхён поддается, совершенно не сопротивляясь её неловким манипуляциям. Напротив, он доволен, и довольствие свое показывает углубляющимся поцелуем, с хриплой истомой проникая языком глубже, когда девушка не знает, как отвечать, чтобы не казаться ничтожной в этом плане.

Неожиданный и резкий стук в окно заставляет их отпрянуть друг от друга в противоположные стороны. Кан тут же пугается при виде местного охранника общежития в окне за спиной парня, совсем забывая, что сам мужчина не видит их за пеленой темной отражающей тонировки.

Пока она растерянными и торопливыми движениями пытается привести себя в надлежащий вид, хоть зацелованные красные губы невозможно никак скрыть, Ким спокойно поправляет волосы одним движением, и нажатием кнопки заставляет стекло медленно сползти вниз.

Он сурово и вопросительно смотрит на пожилого мужчину, что убирает до этого выставленную козырьком ладонь ото лба, думая, что пара не видела, как он прильнул лбом к стеклу, разглядывая содержимое машины сквозь непроницаемое стекло.

—Какие-то проблемы?—с абсолютно обычным тоном парень не показывает своего раздражения, что проявляется лишь в его ритмичных постукиваниях пальцами по кожаному подлокотнику.

—Прошу прощения, но на этой территории автомобилям запрещено находиться более пяти минут,—мужичок прочищает горло, немного опешивая от давления со стороны молодого парня, и убирает руки с каркаса авто, когда Ким со слабой пугающей улыбкой глазами сверлит его маленькие ладошки, оставляющие два влажных следа на чистой поверхности.

—Я вас понял,—кивает темноволосый, зажимая кнопку, чтобы черное стекло снова скрыло от него это напуганное лицо дотошного старика.

Он тут же поворачивается с какой-то загадочной улыбкой к раскрасневшейся девушке, что уже сжимает в руках ремешок сумки, и улыбка тут же покидает его лицо, пока ее ненароком никто не заметил.

—Я думаю, мне действительно уже нужно идти,—она старается не поддаваться панике и распахивает автомобильную дверь, наконец вышагивая на улицу.

Тэхён же откидывается на спинку кресла и молчаливым кивком после хлопка двери провожает её торопливый силуэт, отдаляющийся в окне, а потом и вовсе скрывающийся за дверями здания.

—Отлично,—вздыхает Ким,—Просто замечательно,—по слогам на выдохе басит он, с каким-то отчаянием и разочарованием в серых глазах, когда кулак его автоматически сжимается.

Он прижимает его к губам, задумчиво покусывая костяшку указательного пальца, позже, мысленно одергивая себя и пряча руку в карман, чтобы избежать последствий своей дурацкой вредной привычки.

Водитель давно уже выкурил несколько сигарет и продрог в одном пиджаке на холоде. Поэтому, он не выдерживает и плюхается в автомобиль, улавливая в зеркале заднего вида насупленное лицо недовольного владельца.

Ниён ступает за порог темной комнаты, закрывая дверь, и прилипает к ней спиной, истошно скуля и закидывая голову назад.

—Блять,—шепчет она, прикрывая глаза,—Блять!—повторяет снова, но уже агрессивно и громко, швыряя сумку на пол.

Какой стыд.

Руки трясутся, ведь всё еще помнят прикосновения парня. А губы горят, пульсируя и не давая забыть последние несколько минут времяпровождения в машине.

Ким Тэхён. Почему-то именно сегодня у нас с тобой не сложился разговор.

Сделал ли он что-то не так? Напугал её напором? Стоит ли извиниться и забыть всё произошедшее? Да и хочет ли он забывать?

Парень невольно замечает, как начинает дергать ногой. Водитель с опаской еще раз заглядывает в зеркало и ловит зардевший взгляд Кима, туманно находящегося в собственных мыслях.

—Господин Ким, едем?—кротко и без лишних дополнений спрашивает он парня, зная, что тот не любит многословность прислуги.

Она зажигает тусклый свет настольной лампы и подходит к окну, устало опираясь на подоконник. Отодвигает материал штор на сантиметр, провожая блеклыми глазами выезжающую с территории общежития иномарку.

Наверное, так и должно было все закончиться. Наверное, ей стоит принять душ, унять дрожь в коленях и сосредоточиться на учебе.

Наверное...

Но за спиной слышится три глухих удара в дверь, и девушка дергается от неожиданности, отпревая от окна. Хмурит брови и тихо, почти бесшумно, подходит к ней; с настороженностью медлит, укладывая пальцы на ручку и поворачивая ключ в замочной скважине несколько раз.

Он молча стоит в дверном проеме ровно три секунды; после чего, так же молча, делает широкий шаг внутрь комнаты и цепляет затылок девушки рукой, практически вжимая себя в нее и получая желаемый ответ на поцелуй. Свободной рукой он толкает дверь, чтобы та с грохотом захлопнулась за его спиной.

Шаг за шагом он наступает на Ниён, заставляя ту отступать, поддаваясь его настойчивым движениям, будто в танго. Она же, не отрываясь от пылающих губ парня и взахлеб цепляющаяся за них, как за последнюю попытку остаться в живых, хватается за воротник черного пальто, оттягивая тот назад.

Ким быстро улавливает ход ее мыслей, позволяя себе отпустить её лицо из своих ладоней на минуту, чтобы та стянула с него это дурацкое пальто, изрядно сковывающее его движения.

Оно падает на пол. Тэхён тут же возвращает руки на необходимое место, когда девушка уже не знает куда деть свои, сползая с плеч по груди к поясу брюк. Она второпях вытягивает заправленную водолазку из штанов, проскальзывая ладонями под неё и ощущая контуры и рельефы горячего тела парня, который заметно напрягается от перевозбуждения.

Естественно, она не девственница. Хоть и первый опыт сложно назвать "опытом", Ниён подчеркнула для себя все жизненно важные аспекты из книг и других информационных источников. И в теории их куда больше, чем она успела применить на собственной практике.

Поэтому, когда Ким цепляется тонкими пальцами за края её свитера, поднимая его, чтобы стянуть через голову, она не сразу догадывается поднять руки вверх. И только когда он блаженно улыбающимися глазами заглядывает в её напуганные карие угольки, вопрошающе кивая головой, как бы добиваясь разрешения, она сдается, позволяя одним движением лишить себя кофты.

"В отместку" Кан точно так же стягивает с парня водолазку, чему он охотно поддается, поднимая руки, когда глаза его горят, не отрываясь от девичьего азартного и ошалелого взора.

Она оценивающе оглядывает мужское тело со всеми его включающими: смуглой кожей, отличной мышечной формой и дурманящим запахом одеколона, замирая на минуту, пока тот дает ей насладиться своим внешним видом, параллельно рассматривая её обнаженную фигуру.

Её растрепанные по его вине волосы, упавшие на плечи, её костлявые ключицы, часто вздымающаяся грудь — всё это возбуждает его ещё больше, отдаваясь пульсацией внизу живота.

Тэхён склоняется к ней, вдыхая запах кожи её плеч, утыкается головой в ключицы, щекоча черными прядями непослушных волос ее грудь, пока руками сжимает талию, пропуская кожу между пальцев и с упоением наблюдая за собственными действиями.

Ей кажется, что он её испытывает, заставляет ждать и терпеть невыносимую тягу, своими аккуратными и мучительными прикосновениями горячих пальцев. Ладонями охватывая его лицо, и одновременно издавая тихий стон от его манипуляций губ, оставляющих следы на теле, она отрывает его от себя.

Заставляет его посмотреть себе в глаза сквозь пелену челки своими уже отрезвевшими и жаждущими большего; говорит себе, что уже слишком поздно давать заднюю, и снова впивается во влажные губы парня, что только этого и ждал.

Кан отшагивает и тянет его за подбородок к себе, когда ногами уже опирается о кровать. Он толчком в грудь укладывает ее, нависая над ней и еще раз глазами задавая вопрос, ответ на который получает ехидным кивком, указывающим на его собственное, твердое и явное возбуждение в брюках.

Она маленькими пальцами тянется и расстегивает ширинку штанов, пока он, тяжело дыша, сдерживает хриплый стон, сильнее сжимая простынь по обе стороны от головы девушки, не в силах больше себя контролировать.

Склоняется и снова целует ее, параллельно раздвигая рукой напряженные женские ноги, проводя влажной ладонью по внутренней стороне бедра. Размещается меж согнутых колен и, сглаживая острую боль, тут же проявляющуюся на искаженном девичьем лице, аккуратным поцелуем, набирает темп.