X
🔁 vision beat production — To be loved
Беспардонно и возмущенно втыкаясь глазами в такие нагло прищуренные глаза парня, я с трудом сдерживаюсь от словесного поноса и стараюсь отфильтровать и сформулировать хотя бы одно полноценное предложение.
—Ты меня сюда притащил ради очередного спектакля?—мои руки сильнее сжимают веревки-ручки бумажного фирменного пакета,—Прошлое представление произвело фурор на твоего отца?—гадко натянутая улыбка сползает.
Хоть апартаменты и дорогие, беспорядок в них пытались скрыть дешевые уборщицы, которые ушли отсюда буквально полчаса назад. По всей видимости, сын узнал о прибытии отца не так давно, чему не особо обрадовался и в торопях постарался скрыть последствия своих вредных привычек. Но запах сигарет остался. И от того, что Мин принял душ прямо перед моим приходом, лучше не стало, ведь никотиновый аромат пропитался и в его махровый халат, и в стены помещения.
—А тебе действительно так хочется обсудить метамфетамин?—неожиданно вгоняет меня в ступор блондин своим резким высказыванием,—Или как ты его называешь? Мет? Производное амфетамина?—так легко произнося запретные слова, давит на меня своим хриплым голосом.
—А ты изрядно проштрудил Гугл сегодня,—отвожу я глаза в сторону, начиная медленней и глубже дышать, дабы унять столь быстрое сердцебиение.
Почему-то мне казалось, что именно за этим я и приехала; за допросом и шантажом. Как я вижу, шантаж есть. Но где тогда допрос?
—Отец вдруг решил познакомиться с тобой поближе,—как бы объясняя причину всей суматохи, Мин заторможено ерошит свои светлые волосы.
И как же так удачно вышло, что именно в этот день он увидел меня с глюкогеном?
—И ты снова подвернулась под руку, когда я торчал в студии,—ну конечно, он курил у окна, откуда прекрасный вид на территорию, которую я "убирала",—Каждый раз поражаюсь твоим оплошностям,—хмыкает он, не глядя на меня, пока я, уставившись в пол, сопоставляю все детали пазла, соединяя воедино.
—Чёрт,—закрывая лицо рукой, я поражаюсь своей глупости и нерасчетливости,—А если бы не подвернулась? Ты мог просто попросить?—надежды в голосе нет; это больше похоже на наезд.
—На вряд ли,—не долго думая, отвечает журналист.
Идиоту понятно, что Мин Юнги никого никогда ни о чем не просил. Для него это позорно, тошно и сложно; он привык, что люди сами понимают, чего он от них хочет. Думаю, с девушками то же самое. Стоит ему только глянуть или кивнуть в твою сторону, ты уже должна плясать под его дудку.
—И что ты сейчас от меня хочешь?—честно, мне нравится бесить его своим постоянным непониманием и вопросами, когда ответы на поверхности. Хочу услышать это из его собственных уст, с его формулировкой.
—Для начала,—просканировав меня сверху до низу, парень догоняет, что одежда с мужского плеча,—У кого ты это стащила?—он отшучивается, но я ощущаю долю наезда с его стороны.
—Так сложились обстоятельства,—увиливаю я от вопроса, заставляя карие глаза Мина налиться интересом, что неожиданно проскакивает в его зрачках маленькой вспышкой.
—А имя у этого "обстоятельства", случайно, не Чон Чонгук?—брови ползут вверх, а ухмылка становится прозрачно-недовольной.
—Нет,—почему-то резко выдаю я,—С чего ты взял?—смягчая интонацию, я понимаю, что окарала.
—Странно,—задумчиво и наигранно приставляет тот ладонь к подбородку,—Ведь в главном холле висит его фотография на стенде, где он в точно таких штанах,—колючий взгляд врезается в меня, и я не успеваю понять, когда позиция "нападающего" переходит в руки соперника.
—Стоп,—я не дам так просто ему манипулировать мной,—Давай перенесем эту сцену ревности на потом. Можешь перед отцом её разыгрывать; а сейчас — ближе к делу,—я наступаю на журналиста, но он уверенно держит планку, будто ещё раз убеждаясь, что не ошибся в выборе.
—Проговорим историю нашего знакомства и другие нюансы, пока ты переодеваешься,—поторапливает меня Юнги, пропуская глубже в комнату и отворачиваясь к стене, увешанной какими-то записями и парой темных плакатов.
Я наблюдаю за тем, как он ладонью прикрывает глаза, дабы я спокойно могла сменить мешковатую одежду Чонгука на, по всей видимости, очередное неудобное платье.
—И где же мы познакомились, дорогой?—гадко протягиваю я, параллельно снимая футболку, что плавно летит на пол,—На светской вечеринке или в прокуренном туалете клуба?—недовольство так и прет; как бы вся эта история не накрылась из-за меня.
—У общего нарко-диллера,—с таким же посылом заявляет блондин, заставляя меня тем самым сбавить обороты,—Натягивай платье быстро и молча,—в нашей "парочке" он явно доминирует, так как все его преимущества в шантаже.
Когда темно-красное платье по колено оказывается на мне, молния застегивается сама собой, без помощи моих рук; а рядом с ухом раздается хриплый и низкий внушающий голос:
—Ты подсела ко мне за столик в кафе и предложила выпить по холодному эспрессо,—не пойму, мурашки пробегают по всему телу от его злопамятности или от ужасной неправдоподобности,—После чего мы пару раз пересеклись взглядами в коридоре университета и пришли к выводу, что наша жизнь ничего из себя не представляет друг без друга,—следующая фраза прозвучала так слащяво и наигранно, что мои органы сжались в клубок.
—Тебе самому от этого не тошно?—я разворачиваюсь к нему лицом, когда тот расправляется с молнией.
—Ты не любишь светские вечера, но ходишь туда ради меня,—игнорируя мои слова, тот продолжает устанавливать свои правила,—Ночуешь у меня только по выходным и обожаешь, когда я готовлю тебе омлет по утрам,—как будто убеждая меня и себя самого, выдыхает второкурсник.
—Это я уяснила,—киваю я,—Но до каких пор мы будем притворяться? Когда расстанемся?—на полном серьезе задаю я вопросы, пока парень ведет меня на просторную кухню, где на небольшом квадратном столе уже расположился якобы приготовленный мной ужин.
Большие окна, уютная гостинная, где Юнги проводит свои вечера за рабочим ноутбуком, пытаясь нарыть на собственного отца провокационную информацию. С небольшого стеклянного столика, рядом с черным кожаным диваном, плохо стерли кофейные круги, которые оставляет его жёлтая кружка, спрятанная на кухонной стеклянной полке шкафчика.
—Мы встречаемся всего месяц,—улыбается хозяин апартаментов, опираясь бедрами о кухонную стенку с чёрной мраморной столешницей, пока я оглядываю продукты, красующиеся на столе,—Наша история любви не может закончиться так быстро,—его глаза темнеют от всей этой ахинеи, что он только что сказал.
—Видимо, за этот месяц ты так и не узнал, что у меня аллергия на острую приправу,—кивая на капусту "Кимчи" в остром соусе яннём, я скрещиваю руки на груди.
—Главное, ты знай, что это моё любимое блюдо,—ни одна мышца на лице собеседника не дрогнула; он всё еще переводит серьезность ситуации в игру, где я марионетка.
Тогда, в туалете, он сказал, что мне настоятельно стоит заявить о наших "отношениях", ибо Чонгук захочет со мной изрядно поиграть на публику. Но вот только сейчас все усложняется тем, что сам Юнги заигрывается.
Окидывая Мина не самым приятным взглядом, я понимаю, что мне ужасно некомфортно в этом колючем материале платья; так почему он все еще в домашней удобной одежде?
—А ты только меня решил нарядить?—язвлю я, и Юнги меняется в лице, будто за этими словесными перепалками совсем позабыл про одежду.
Он кидает напряженный взгляд на электронные часы, висящие над кухонной плитой, и, по пути снимая с себя белый халат, скрывается за дверью спальни.
Ровно через две минуты парень выскакивает, на ходу застегивая манжеты рукавов, пока расстегнутые брюки еле держатся на бёдрах, а белая рубаха небрежно торчит, и только две средние пуговицы застегнуты.
Картина, конечно, соблазнительная, ведь бледные и ключицы, и грудь студента остаются неприкрытыми, а те самые две пуговки помещены не в верные разъемы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не подойти и не застегнуть их должным образом.
—Не хочешь отвернуться?—серьезно и в то же время ехидно говорит Мин, справляясь с рукавами и запонками.
—Не хотела пропустить столь эффектное появление,—подыгрываю я своему "парню",—Ты поимеешь хоть какую-нибудь выгоду с этого ужина?—личный интерес берет верх, и я хочу знать, принесу ли я вообще пользу или просто так посижу в напряжении два часа.
Ведь, как мне кажется, сыну от отца нужны серьезные разговоры о бизнесе, и я должна буду знать, когда мне стоит выйти "посмотреть, как там пирог в духовке". Семейные драмы в высшем обществе станут интересной темой для статьи, которую я смогу представить своим главным годовым проектом, сломав всю систему. И тут уже будет, за что меня судить.
—Максимум, что сегодня поимеют,—обреченно хмыкает блондин,—Это меня,—я не сдерживаю смешок, глядя на попытки парня поправить воротник, что неудачно торчит.
Его действия такие противоречивые. Он утверждает, что хочет раскрыть отца, унизить его в собственных глазах и глазах общества; но сам ищет от него поощрения. Я вижу волнение в его нелепых и таких неуклюжих движениях.
Как бы Юнги не пытался прикрыться оправданиями благих намерений, он жаждет признания в отцовских глазах. Может, он просто не до конца это осознает.
Неожиданно раздается громкий звонок, повторяясь около трех раз, прежде, чем опешивший Мин поднимает трубку своеобразного домофона, по которому охрана сообщает ему о проникновении объекта его ожидания на территорию частного сектора. И меня он точно так выслеживал.
—Ага, спасибо,—ужасно сухо и быстро кидает парень в ответ на информацию, сбрасывая вызов и поворачиваясь ко мне, когда я чувствую наступление паники и потерянности. Как не вовремя.
—Зачем это всё?—в самый последний момент выдаю я, улавливая печальную нотку понимания в карих глазах напротив.
Если бы он сам понимал, для чего все затеял, я думаю, он бы смог объяснить. Но все, что делает Юнги - легкий жест пальцами, указывающий на то, что мне стоит просто натянуть улыбку и положиться на него.
Но я-то знаю, чем заканчивается это слепое доверие. И я больше никогда его не проявлю по отношению к Мину.
Пока сын своего отца идет встречать его у входа, я сажусь за стол, начиная вести отсчет в голове.
Один... Два... Три... То ли для успокоения нервов, то ли последние секунды спокойной жизни в роли настоящей Йа Ним, что вот-вот скроется под маской незнакомой мне, но такой счастливой девушки.
Посторонний голос раздается в стороне входной двери, и фикция идеальной пары официально вступает в действие, когда я с якобы незамысловатым запозданием приобнимаю Юнги за талию, и, выглядывая из-за его спины, робко сдороваюсь со старшим Мином.
Седина, невысокий рост, худощавое телосложение и коронные карие глаза предстают передо мной во всей красе. А за спиной мужчины еще и два амбала, которым он противно приказывает ждать его у двери снаружи.
Даже к сыну с охраной? Ничего удивительного. Видимо, не только я не доверяю Юнги.
Журналист уверенно держится, делая вид, что для нашей парочки — привычное дело обниматься подобным образом. Но мы даже не смотрим друг другу в глаза.
—Не думал, что в твоей квартире может быть чисто,—президент компании стебно шутит, продвигаясь по гостинной и коридору к кухне.
Я нервно улыбаюсь и вижу, как его глаза бегают по комнатам и бумажкам с записями парня, где вместо возможных подозрительных пометок — мнимый список продуктов на сегодня.
—Да, Йа Ним постаралась с уборкой,—врет как дышит журналист, и я киваю, присаживаясь на любезно отодвинутый им стул.
Нависает вполне очевидная молчаливая пауза, когда я приподнимаюсь разложить блюда.
—Что вы будете, господин Мин?—сжимая в руке щипцы, я заглядываю в глаза мужчины, который с особой эмоцией пялит в мои.
—На твое усмотрерие, дорогая,—кивает тот, одаряя меня легкой улыбкой, что с отточеным мастерством покрывала его лицо и в тот вечер.
Меня будто осыпают мощной горстью лжи, словно грязью, и я, поглощая ее, улыбаюсь тем же положением губ.
Не думая, накладываю ему отбивную, что, как мне кажется суховата, и беру это себе на заметку.
—Положи мне Кимчи,—звучит просьба Юнги, когда я уже сажусь и ловлю его командный взгляд, а-ля "не расслабляйся".
—Малыш,—склоняю голову я, поправляя платье, замявшееся на стуле,—Мне казалось, у нас любовь,—самой смешно от такого заявления,—А не рабовладельческие отношения,—не могу сдержать улыбку от возмущенного лица парня.
Доверие в лице старшего Мина поползет по шкале вверх тогда, когда я покажу ему свою саркастичную сторону. Он обожает стебать сына; а уж смотреть, как это делают другие, — подавно.
Улыбка на отцовском лице становится шире, и глаза сужаются в немом смешке. Он одобряет меня, когда блондин самостоятельно тянется за блюдом через весь стол.
—Ты, как всегда, права,—процеживает сквозь зубы второкурсник, проминаясь под моим пластиковым, но все же, каблуком.
Он предстает перед старшим Мином тряпкой, влюбленным мальчиком, легко поддающимся давлению со стороны любимой.
И если заглядывать вглубь наших фальшивых отношений, можно увидеть, как он полностью посвящает все свое свободное время мне, а не расследованию против отца; угождает мне в выборе фильма на вечер, массирует уставшие лодыжки, засыпает, держа меня за руку.
Благо, Юнги категорически не такая личность. И, в априори, его характер не укладывается с любовными связями, не построенными на страсти.
Мужчина должен поверить в наши отношения, в нашу лживую любовь, пропитанную неловкими взглядами и тихим хейтом, чтобы отстать от сына со своими такими же ненастоящими просьбами о внуках и семейной жизни, которую он сам ему не предоставил.
—И чем же вы, молодежь, тут занимаетесь вместе?—с каким-то ехидным подтекстом спрашивает седовласый, подмигивая Юнги.
—А чем обычно занимаются парень с девушкой?—поглядывает на меня журналист, закусывая сухую нижнюю губу,—Смотрим фильмы, конечно,—оба мужчины заливаются смехом, и я теряюсь, понимая, что юмором тут и не пахнет.
Юнги будет строить из нас черезчур идеальную пару, и это нужно срочно прекратить, ведь слишком четкое сложение обстоятельств может привести к неправдоподобности. И старший Мин все поймет.
К тому же, следовать плану журналиста я не намерена, ибо в моих целях сейчас — прощупать почву между отцом и сыном и, заодно, подготовить "тестя" к возможному и, желательно, скорому расставанию.
—Зачем же ты врешь, Юнги?—обращаюсь я к парню, что от напряжения сжимает в руке столовый прибор, будто вот-вот проткнет им мою ладонь, лежащую на столе,—Мы уже давно не смотрели фильмы. У нас слишком разные вкусы,—глазами я его упрекаю и хочу, чтобы тот быстрее двигался к делу, а не мусолил тупые шуточки,—Я люблю ужастики, а ты — порно.
Мин Юнги давится напитком, что отхлебнул секунду назад, и выпучивает свои медовые глаза, что начинают становиться на тон темнее.
Отец же парня с улыбчивым удивлением смотрит на меня. Пусть он думает, что я не умею выбирать темы для застольных бесед и держать язык за зубами. Так даже лучше.
Так он будет считать, что я слишком наивная и честная. И если уж и слила правду, то всю и прямо сейчас. Больше ему нечего ожидать.
—Йа Ним очень прямолинейна,—дает краткое описание моему псевдо-характеру блондин, напряженно уставляясь обратно в тарелку. Он делает это так, будто меня здесь нет, говорит в третьем лице о человеке, что сидит прямо перед носом.
—Прекрасная черта,—поднимает бокал с белым вином мужчина,—Выпьем за это!—кивок седой головы, и мы оба подхватываем свои бокалы, вознося их чуть выше локтя.
Благо, от вина я не пьянею, и спокойно делаю пару глотков, опуская сосуд обратно на белую скатерть.
А вот глава корпорации, видимо, выпить любит, а стойкостью к градусам алкоголя не обладает. Глаза его заметно тяжелеют, и стойкая несмываемая улыбка становится менее заметна на его твердом лице.
—Мне вот что интересно узнать,—снова заводит разговор мужчина,—Как вы, все-таки, познакомились?—я обращаю внимание на то, как Юнги улыбается своей маленькой победе, где он предугадал ход отца и подготовился отразить атаку.
—Ты любишь рассказывать эту историю,—слегка касаясь оголенного участка моего плеча, подталкивает меня парень, на что я неуверенно сглатываю комок пищи.
—Конечно,—откладываю я вилку,—Ведь это я к тебе подошла, а не ты ко мне,—типо победно хмыкаю я, с якобы гордо вскинутой головой,—Юнги сидел за угловым столиком в кафе,—возвращаюсь я взглядом к президенту, что жаждет столь банального рассказа,—Я увидела его светлую шевелюру и подумала,—меня прерывает напряженный вздох парня, что кричит глазами: "не тяни резину",—Подумала: "О, там розетка! А мне срочно нужно зарядить ноутбук,—я скажу все, только бы не признавать любовь с первого взгляда.
—Серьезно?—хрипло вырывается недовольство из уст Мина, что по горло насытился моей актерской игрой.
—Не перебивай, чувак, я тут историю нашей любви рассказываю,—перевожу я на него такой же недовольный взгляд,—Он поднял на меня свои каштановые глаза, и его густые темные брови на секунду показались из-под светлой челки. Он был так холоден, что сердце пропустило удар,—я по максимуму вживаюсь в роль,—И тогда я поняла: меня уже ударило током.
Нависает неловкое молчание, и я, будто сама поверив в свои слова, смотрю именно в такие же, выдуманные мной, каштановые глаза Юнги. Он удивлен? — Конечно. Не каждый же день я ему в любви признаюсь.
—Что дальше?—слегка поерзав на стуле, опирается на локти и сильнее наваливается на стол мужчина, что с явным недоверием слушает бредовый рассказ.
—Я просто к нему подошла,—слегка застряв в представлении такой невозможной картины, я востанавливаю повествование.
Кровяной комок в груди вырывается из жизненно важных сосудов, когда холодная ладонь парня обжигает голую часть моего бедра. Пальцы слегка сжимают и разжимают плоть, заставляя меня взволнованно поерзать на стуле и покрыться мурашками.
Отец обращает внимание на столь резкое изменение в моем поведении, как Юнги быстро подавляет мою растерянность твердым взглядом, продолжая держать руку в не предназначенном для этого месте.
—Я заметил тогда, как быстро начала вздыматься её грудь,—парень решает продолжать историю сам, дабы раскрыть её со всех сторон,—Она забегала глазами по моему лицу и была так скована в движениях,—блондин косит на меня, пока я проделываю все в точности, что он говорит.
Он просто хочет увидеть эти эмоции на моем лице. Смутить меня ради описания черт и действий во время процесса. Я не перестаю судорожно повторять в голове, что он тот еще чёрт.
—Что-то мне не хорошо от вина,—подрываясь с места, я скидываю холодную и столь цепкую конечность Юнги, шумно выдыхая,—И, к тому же, вы можете пообщаться нандине,—слегка кланяясь, покидаю я кухню-гостинную, вылетая по коридору в ванную.
Хлопая дверью, я нащупываю включатель, и тут же вцепляюсь в белую раковину, что оказывается рядом со мной.
Желтый свет заставляет душевую кабину, джакузи и другие составляющие санузла выглядеть такими же желтыми. Удивительно небольшое количество тюбиков со средствами по уходу за собой все в черной расцветке.
Пускаю холодную воду мощным напором бежать из крана, пока зеркальное отражение меня судорожно пытается успокоиться.
Телесный контакт был чертовски лишним.
Эта девушка передо мной — не настоящая. Её стиль поведения — не настоящий. Её плоское чувство юмора и истеричный характер — не настоящие. Она — фальшивка.
И самое страшное, — она даже не знает, ради чего притворяется.
Я зарываюсь пальцами в волосах и чувствую непреодолимое желание уйти, однако, непреодолимое желание остаться — сильнее.
Мне всегда интересно, кого я обманываю, когда говорю, что не пьянею. Ведь это чистого спирта ложь.
В какой-то момент шум воды разбавляется щелчком дверной ручки и легким скрипом.
Теперь, в относительно тесной комнатке, помимо меня находится тот, кого я так опрометчиво старалась избегать последние несколько дней.
Он использует меня.
И, даже сейчас, когда парень практически вжимает меня в плиточное покрытие умывальника, он меня использует.
—Что ты творишь?—огибая меня, Мин выключает сильный напор воды,—Ты действуешь не по сценарию,—его грубый взгляд дополняет твердый хриплый голос, что снова в близком диапазоне.
—Что я творю?—выделяя личное местоимение интонацией, я упираюсь руками о твердую поверхность,—Я потакаю тебе в игре, где ты изначально проигравший,—в губы выплевываю я парню, на что тот сводит брови друг к другу,—Ты проебал личную жизнь и тащишь меня в это дерьмо,—слова прорываются сквозь барьер, что я так долго выстраивала.
—Я делаю все это не просто так,—нависая надо мной, Мин скрипит пальцами о плитку.
—То есть, ты не просто так схватил меня за ногу?—я вскидываю брови.
—Прости, это было сугубо спонтанно,—кидает парень мне в лицо, вжимаясь в мое разгоряченное тело,—Ты вживаешься немного не в ту роль,—Юнги запускает пальцы мне в волосы, накрывая губы своими, когда я моментально впиваюсь руками в его плечи под тканью плотной рубашки.
Я чувствую, что это неправильно. Он неправильно скользит руками по моей спине, а я неправильно упираюсь ладонями о твердую грудь Мина. И эта горечь сплетения губ и языков — тоже категорически неправильная.
—Мы "расстанемся",—отрываясь от блондина, я заставляю его прекратить блуждать руками в поисках молнии платья,—Не сошлись характерами или еще что,—бегаю глазами по растегнутой на две верхние пуговицы рубашке Юнги.
Он сдувает белую челку, что небрежно оседает, и проходится языком по верхнему ряду зубов, меняясь во взгляде.
—Как же обидно,—выдыхает второкурсник, застегивая воротник,—Когда люди не понимают, как работает шантаж,—тяжелый взгляд, и я перестаю быть на сто процентов уверена в своих словах,—У нас отличная "пара", а ты хочешь все разрушить, чтобы твое личико снова мелькнуло на сайте под заголовком "Наркоманка"?— с каждым словом дышать становится все тяжелее, и я проминаюсь под давлением слов.
—Это тупо,—шиплю я,—Обзаведись настоящей девушкой и отвали от меня,—не верю, что такое говорю после столь жаркой сцены.
—Меня полностью устраивает наш с тобой свободный график,—ухмыляется парень, позже снова принимая серьезный вид,—Я надеюсь, ты меня поняла?—как быстро он переходит от угождающего сына к принуждающему парню.
—Ты не в себе,—закрывая глаза, киваю я, когда Мин открывает дверь, и в душную ванную проникает поток свежего воздуха.
—Отлично перепихнулись,—кидает он, и взглядом останавливаясь на моих губах, бестактно улыбается, покидая комнату первым.
Я никогда не смогу понять, кем он притворяется, а кем является на самом деле.
Пост девушки для меня, и видимость серьезных отношений для него — способ связаться с семейным бизнесом.
Но разве он хочет быть его частью?