«Сад - это моя реальность»

В конце тяжёлого дня Аревик неподвижно сидела на кровати в своей комнате, устремив взгляд в одну точку. Внешне она казалась спокойной, но в душе бушевала буря. Чувства переплетались и сталкивались, и она не находила способа утихомирить внутреннее смятение.

Сначала ей было неловко из-за того, что она поцеловала директора.
«Если он оправдывается тем, что был пьян... но я-то была в сознании и прекрасно понимала, что делала», — подумала Аревик.

Самокритика была беспощадной. Однако вместе с ней в ней проснулось чувство собственного достоинства, и именно поэтому, вспомнив подписанный документ, она невольно покраснела от ярости. Дыхание участилось. Она резко поднялась и начала беспорядочно ходить по комнате.

«Зачем ему вообще такой документ? Чтобы скрывать свои отношения?» — мелькнула мысль, и на её лице отразилось удивление. — «Или это нужно лишь для того, чтобы прикрывать свои мимолётные удовольствия?»

Ещё одна мысль изменила выражение её лица — удивление сменилось раздражением:

«Что это значит? Я была его очередным приключением?»

Теперь на её лице читалась откровенная ярость.

— За кого он меня принимал? — невольно вслух произнесла Аревик и огляделась, убеждаясь, что она одна. — Он поставил меня на один уровень с остальными... аморальными девчонками, — добавила она, глубоко вздохнув. — Нет, так это оставлять нельзя. Завтра я пойду и скажу ему всё, что думаю.

Гнев незаметно изменил ход её чувств и дал ей силы выбраться из того сломленного состояния, в котором она находилась всего мгновение назад.

Утром Аревик отправилась на работу в боевом настрое. Она собиралась поговорить с Айком до начала рабочего дня, а если встанет вопрос об увольнении — решить всё с самого утра.

Но её ожидало разочарование: секретарь сообщила, что директор уехал в командировку.

— Если возникнет срочный вопрос, вы можете обратиться к госпоже Анне. На время отсутствия господина Шалунца она его заменяет, — сказала секретарь, заметив растерянность Аревик.

— Не нужно, — ответила Аревик, с трудом собираясь с мыслями. — Это не срочно. Я зайду позже.

Она вышла из главного кабинета и принялась расхаживать по своему рабочему месту. Такого поворота событий она не ожидала.

«Это не значит, что я передумаю. Я скажу ему всё, когда он вернётся», — попыталась она успокоить себя.

Но внезапно вспомнила, что в растерянности даже не спросила секретаря, когда именно он вернётся.

Аревик дала себе срок:

«Через неделю я подойду снова».

У неё не было иного выхода, кроме как ждать возвращения Айка и поговорить с ним. И одно было ясно — она собиралась высказать своё недовольство.

Неделя пролетела незаметно. Аревик окружила себя работой, чтобы мысли не уводили её в пропасть. А если вдруг она всё же начинала погружаться в раздумья, то сердито разговаривала с кактусом рядом с компьютером, представляя, что это Айк.

Однажды утром госпожа Гаяне объявила, что нужно отнести документ директору центрального офиса на подпись. Аревик сразу предложила сделать это сама, объяснив, что она самая младшая среди сотрудников, поэтому вполне может сходить. Запланированная встреча наконец могла состояться — это был хороший повод прийти в офис и поговорить с Айком.

— Господин Шалунц уехал в командировку на три месяца, — объяснила секретарь, вновь заметив разочарование и растерянность в глазах Аревик.

— Так надолго? — невольно переспросила она.

— Да. Он уехал на шахту и нефтяные скважины, которые находятся далеко в лесах и горах, — продолжила секретарь. — Там даже связь установить сложно.

— Так далеко... — тихо произнесла Аревик.

— Поэтому оставьте документ, я передам его госпоже Анне, она подпишет, — сказала секретарь и быстро забрала бумаги из её рук.

Всё произошло так стремительно, что Аревик не успела возразить. Её «билет» в главный офис снова исчез.

Она вернулась в кабинет с возмущением.

«Я подожду хоть год, но скажу ему всё, что думаю», — подумала она и сердито посмотрела на кактус.

И в тот момент, когда она сверлила его взглядом, в ней возникло странное чувство. Но она была слишком зла, чтобы прислушаться к нему.

Дни шли. Аревик всё глубже погружалась в работу, оставаясь в состоянии ожидания. Работа продвигалась быстро, и госпожа Гаяне уже предполагала, что проект будет запущен раньше срока.

Осень постепенно сменилась холодной зимой. Аревик продолжала работать в саду. Когда на улице стояла непогода, она невольно представляла, как холодно и тревожно там, среди лесов и скал. Сначала это были абстрактные мысли. Но то самое странное чувство, которое возникло, когда она впервые услышала о его командировке, стало усиливаться.

Теперь в ней одновременно жили два состояния: она злилась на кактус — и беспокоилась, всё ли с ним в порядке.

Время действительно способно многое стереть. И гнев Аревик постепенно начал угасать, уступая место тревоге. А тревога, в свою очередь, породила тоску.

Теперь она уже не сердилась на кактус. Она аккуратно поливала его, заботливо протирала листья, словно проявляя ту заботу, которую не могла выразить иначе.

Наступило ясное весеннее утро. Была середина рабочей недели, но в офисе с самого начала царило необычное оживление.

Директор неожиданно вернулся из командировки.

Он сразу созвал совещание, чтобы представить работу, проделанную за эти три месяца. Подробно рассказал о ходе проекта с китайскими партнёрами. Закончив доклад, он взглянул на часы.

— Ваши отчёты выслушаю после перерыва. А сейчас прошу извинить — мне нужно срочно уйти, — сказал Айк и быстрым шагом вышел в коридор.

Дойдя до нужной части коридора, он остановился. Глубоко вдохнул. Снова посмотрел на часы. Подошёл к окну и, разминая шею, начал смотреть вниз, будто пытаясь расширить поле зрения.

Прошло несколько напряжённых минут.

И вдруг его дыхание на мгновение остановилось.

Это совпало с тем моментом, когда Аревик вышла в сад во время перерыва.

Он, не моргая проследил за ней взглядом, пока она не скрылась из виду. И только тогда снова позволил себе вдохнуть.

На его лице мелькнула небрежная улыбка.

Он уже собирался вернуться в кабинет, когда заметил рядом Анну.

— Ты мог просто спросить меня. Я бы сказала, что она всё ещё здесь, — полуиронично заметила Анна.

— Вообще-то, я хотел... но не нашёл подходящего момента. И не мог ждать до конца дня, — ответил Айк.

— Я думала, ты уже успокоился после командировки, — сказала Анна с лёгкой тревогой.

— Как видишь... — Айк улыбнулся виновато. — Ладно, пойдём. Нужно продолжить совещание. Сегодня много работы.

— Пойдём, — ответила Анна.

И они спокойно вернулись в зал заседаний.

К концу рабочего дня Айк был измотан, но обсуждённые на совещании проекты и эффективная работа учреждения в его отсутствие воодушевили его.

— Давно я не видела тебя таким поглощённым работой, — сказала Анна, заглянув в его кабинет. — Не хочешь домой? Уже поздно, мы все сегодня устали.

— Мне осталось закончить одно дело, и я тоже пойду, — ответил Айк с лёгкой улыбкой. — Вы проделали огромную работу. Молодцы.

— Мы многому научились у нашего начальника, — пошутила Анна. — Ладно, я пошла. И ты не задерживайся — тебе нужно отдохнуть.

— Иди отдыхай, Анна. Я сейчас тоже выйду, — сказал Айк, и она ушла.

Усталость давала о себе знать. Айк собрал документы, взял портфель и направился к машине. Подойдя ближе, он заметил, что в саду горит свет. На улице уже стемнело, и это освещение сразу привлекло его внимание. Он передал портфель водителю, попросил немного подождать и направился в сад.

— Старик совсем не отдыхает... Что он делает здесь так поздно? — пробормотал Айк, входя в сад, но тут же замер, увидев вместо Гриша Аревик.

Она не услышала его шагов — в перчатках перебирала траву, и шелест заглушал всё вокруг. Айк позволил себе несколько секунд просто смотреть на неё. Затем, чтобы не создавать неловкости, негромко окликнул:

— Аревик, что ты здесь делаешь? Уже поздно, рабочий день давно закончился.

Она обернулась. Несколько секунд молчала, словно возвращаясь из своих мыслей.

— Дядя Гриш уехал в отпуск и попросил меня присмотреть за цветами, — ответила она, стараясь говорить спокойно. И, помедлив, добавила: — Вы уже вернулись, господин Шалунц? Добро пожаловать.

— Спасибо, — мягко сказал Айк. — Вы знали, что меня не было в городе?

— Да. Я заходила в центральный офис — нужна была ваша подпись на документе.

— На каком документе? — невольно напрягся он.

На мгновение Айк представил, что речь идёт о её заявлении об уходе, и, не дожидаясь объяснений, поспешно произнёс:

— Аревик, если я чем-то вас обидел, я понимаю это и постараюсь исправить...

— Пожалуйста, не нужно, — спокойно перебила она. — Это был документ по проекту. Требовалось ваше разрешение на предварительное тестирование.

— О... это прекрасно, — выдохнул Айк и едва заметно улыбнулся. — Ты быстро справилась.

Она улыбнулась в ответ. В его растерянности было что-то искреннее.

Ненадолго воцарилась тишина.

— Уже поздно, — сказал он, взглянув на часы. — Ты не собираешься домой?

— Понимаю... но дядя Гриш оставил чёткие задания на каждый день. Видимо, я немного медлю, — тихо ответила она.

— Тогда я помогу. И мы быстрее закончим, — сказал Айк, снимая куртку и подворачивая рукава.

— Не нужно, вы устали... Вы ведь приехали прямо из командировки, — попыталась возразить она.

— По моей пыльной одежде поняла? — улыбнулся он.

— По вашим усталым глазам, — невольно произнесла Аревик и тут же отвела взгляд, чувствуя, как к лицу приливает тепло.

— Значит, ты просто не доверяешь мне сад, — пошутил Айк.

Он действительно едва держался на ногах от усталости, но не хотел упускать возможность остаться рядом.

— Хорошо, вы меня убедили, — сдалась она. — Нужно вырвать сорняки на этих участках. Вот ваши перчатки. Вы начинайте здесь, а я — там.

— Договорились.

Сначала они работали молча. Потом Аревик, чтобы разрядить обстановку, начала расспрашивать о лесах и горах, где находились шахты и скважины. Айк с увлечением рассказывал о деталях поездки. Разговор тек легко и свободно. Им обоим это нравилось.

И хотя в мыслях каждого крутились десятки невысказанных вопросов, они бережно сохраняли эту лёгкость, стараясь не разрушить её преждевременными признаниями.

Когда работа была закончена, они попрощались и разошлись.

Айк шёл к машине в приподнятом настроении, едва заметно улыбаясь. Спокойствие неожиданно сняло усталость прошедшего дня.

Аревик тоже возвращалась домой с тихой улыбкой. Она не позволяла себе строить мечты, но чувствовала, что тяжесть, долгое время сжимавшая её сердце, наконец стала легче.