Глава 6 - Поиск ключа
Аревик была очень усталой после рабочего дня. Как только она легла, веки тяжело закрылись, и она погрузилась в глубокий сон. Но через некоторое время она проснулась.
— Что это было? — прошептала она, прикладывая руку к учащенному сердцу.
Это был первый раз, когда она увидела сад во сне. В течение дня она изо всех сил старалась не думать о той двери и о саде за ней.
Аревик полностью погружалась в работу: переносила информацию в компьютер, группировала данные, использовала профессиональные навыки для организации архивных документов. Но утомление не спасало её от снов о саде. Каждый сон был разным.
Сначала она гуляла одна по райскому саду. В другом сне она видела семью, счастливо обнимающуюся, наблюдающую за ребенком, играющим в песочнице. Иногда за ребенком шел мужчина — возможно, садовник, следящий за порядком. Начало снов всегда было разным, но концовка оставалась неизменной: счастливая сцена внезапно погружалась во тьму, все исчезало, и сад превращался из рая в место ужаса.
Аревик просыпалась с ощущением тревоги, но одновременно с интересом.
Аревик поняла, что её сны связаны с этим садом.
— Что ты от меня хочешь? — прошептала Аревик, стоя перед дверью. — Я ничего не могу спросить у Гаяне... Садовник Гриш остаётся, но он со мной не контактирует, — продолжила она, вспоминая, сколько раз Гриш не отвечал на её приветствия, игнорировал её и даже не смотрел в её сторону.
— Что ты делаешь, Аревик? — раздался голос за спиной.
— Госпожа Гаяне, я просто навожу порядок.
— Здесь всё очень запутано, не так ли?
— Нет, дело не в этом. Просто здесь многого не хватает. Мы можем попросить ресурсы для улучшения?
— Какие ресурсы здесь нужны? — удивлённо спросила госпожа Гаяне.
— Во-первых, необходимо отремонтировать территорию, — ответила Аревик. — Она не соответствует условиям, в которых должны храниться документы.
— Вы подошли к этому вопросу с такой серьёзностью, — улыбнулась Гаяне и добавила: — На самом деле, мы никогда не подавали заявку на эту часть. Но поскольку у нас есть право выдвигать требования на благо учреждения, думаю, проблем не будет, если вы оформите свои запросы.
— Значит, я могу подать то, что мне нужно, и получить это?
— Процесс проходит в несколько этапов. Сначала вы подаёте заявки, и если они касаются улучшения учреждения, руководство частично или полностью одобряет финансирование.
— А вы думаете, он примет заявки, связанные с архивом?
— Если это действительно касается улучшения учреждения, — спокойно ответила госпожа Гаяне, — он не отклонит заявку, какой бы невероятной она ни казалась.
— Всё ясно, — сказала Аревик, удивлённая и немного обрадованная.
На самом деле она сама не понимала, что чувствует. Руководитель восхищал её как человек, но в то же время его уверенность в себе пугала её.
— Но не стоит слишком долго раздумывать, — добавила госпожа Гаяне. — Пятнадцатого ноября у нас большая встреча, где объявят, какие проекты получили одобрение и сколько финансирования будет выделено. Первое ноября — крайний срок. У вас всего полтора месяца, чтобы представить список.
— Всё понятно, — ответила Аревик. — Я обязательно принесу его к тому времени.
— Ну что ж, пойдём на перерыв.
После перерыва все мысли Аревик были заняты попытками придумать, что именно попросить, чтобы привести архив в порядок. Идей было много, и это вдохновляло её.
После очередного тяжёлого дня Аревик снова легла спать измученной. Казалось, ей следовало бы уже привыкнуть к снам о саде, но на этот раз звук, донёсшийся оттуда, выбил её из колеи. Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Этот звук был похож на плач. Не на крик, который мог бы напугать, а на стон боли — глубокий, протяжный, отражающийся в душе. Аревик ощутила эту боль так ясно, будто она была её собственной, и заплакала.
— Так продолжаться не может... Мне нужно поговорить с Гришем. -Нужно что-то сделать, —прошептала она, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
С большим трудом Аревик дождалась рассвета. Мысли непрерывно крутились в голове: что сказать, как начать разговор. Она приехала в учреждение раньше обычного, огляделась, определила, где находится Гриша, и уверенными шагами направилась к нему.
— Доброе утро, дядя Гриша.
— Я не твой дядя, — ответил он, не поднимая головы.
— Как дела? Как ваше здоровье? — продолжила Аревик, будто не замечая его холодности.
— Девочка, ты хочешь что-то спросить? — спросил Гриша, с трудом сдерживая раздражение.
Понимая, что времени на вежливые разговоры нет, Аревик решила сразу перейти к главному: если она замешкается, Гриша просто уйдёт.
— Мне нужно в сад, — выпалила она на одном дыхании и с замирающим сердцем стала ждать ответа.
Гриша на мгновение замер. Затем, не поднимая головы и едва скрывая дрожь в руках, спросил:
— Какой сад? — и добавил: — Здесь нет другого сада. Всё, что ты видишь вокруг, — и есть сад.
— Я имею в виду сад на закрытой территории, — начала было Аревик, но её перебили резкие слова.
— Это тебя не касается.
— Я просто хочу зайти внутрь и...
— Это тебя не касается, — повторил Гриша, но теперь он поднял голову и посмотрел на неё.
— Тогда я возьму ключ. Я обещаю, не буду тебе мешать, — настаивала Аревик, упрямо продолжая, и это окончательно вывело его из себя.
— Ты не понимаешь! Это тебя не касается! — почти крикнул Гриша.
— Это меня касается, — ответила Аревик почти тем же тоном.
— Нет, не касается! И никого это не касается! — воскликнул он, а затем, уже дрожащим голосом, добавил: — Никому не нужен этот сад...
Аревику всё стало ясно. Она слышала раньше, что после того несчастья Гриш сильно изменился, но только теперь поняла: он был одним из тех, кто напрямую был связан с этой трагедией.
— Ты не понимаешь, дядя Гриш, — попыталась объяснить Аревик.
— Занимайся своими делами, хорошо? — резко ответил Гриш. — Я не могу не вмешиваться в дела этого сада, даже если бы захотел.
— Что это значит? — удивлённо спросила Аревик.
— С тех пор как я узнала об этом саде, он приходит ко мне во сне, — сказала Аревик и отвела взгляд от Гриши. Боль от последнего сна всё ещё жила в ней, и каждый раз, когда она вспоминала его, глаза наполнялись слезами. — Дядя Гриш, с твоей помощью или без неё мне всё равно придётся решить проблему этого сада.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он тебе снится? — спросил Гриш.
— Я постоянно вижу странные эпизоды. Однажды, например, я видела старика, который одновременно ухаживал за садом и наблюдал за играющим в нём маленьким ребёнком, — Аревик посмотрела на Гриша, но тот стоял к ней спиной. — Это были вы, верно? Я правильно поняла?
Гриш медленно повернулся. Отвечать было бессмысленно — всё отражалось в его глазах, блестящих от слёз. Он резко отвернулся, вытер лицо и хрипло произнёс:
— Даже если я соглашусь, он всё равно не позволит.
— Кого ты имеешь в виду? — Аревик почти догадалась, но всё же спросила.
— Господина.
— Господина Шалунца?
— Да. Сад был закрыт по его приказу.
Аревик на мгновение растерялась. Она уже начала радоваться, что смогла убедить Гриша, но тут появилось новое препятствие.
— А если сделать всё так, чтобы он не узнал?
— Ты о чём?
— Он слишком занят днём. Возможно, просто не заметит изменений.
— Он очень внимателен, — возразил Гриш.
— Да, вы правы, — кивнула Аревик.
— Видишь? Начинать нет смысла, — отчаянно сказал Гриш.
— Есть, — после короткой паузы ответила Аревик. — Мы будем делать всё постепенно и не привлекать внимания.
— И это не сработает, — покачал головой Гриш. — Там слишком много разрушений и финансовых вопросов. Как ты собираешься сделать это тайно?
Ещё одно препятствие. Но Аревик не сдавалась.
— Я подам заявку через наш отдел. Если добавить расходы на сад и грамотно обосновать их как нужды архива, всё может получиться, — сказала она, сама ещё до конца не понимая, как именно это организует.
— Ты решила идти до конца?
— У меня нет другого выбора, — после паузы ответила Аревик. — Эти сны меня изматывают. — Она тяжело вздохнула. — Дядя Гриш, мне нужна твоя помощь. Одна я не справлюсь.
Гриш едва заметно усмехнулся, вспомнив её прежние слова — «с тобой или без тебя».
— И чего ты хочешь от меня? — спросил он уже мягче.
— Для начала нам нужно попасть внутрь и оценить состояние сада. Потом составить список работ, а затем уже...
— Подожди, — перебил Гриш. — Давай сначала просто войдём в сад.
— Я не могу попасть внутрь, — призналась Аревик.
— И не нужно. Вход снаружи, — сказал Гриш. — Я открою. Когда хочешь это сделать?
— Думаю, во время перерыва. Все будут заняты и не обратят внимания.
— Хорошо. Я не обещаю многого, но в понедельник открою дверь, и мы войдём.
— Почему не сегодня? — удивилась Аревик.
— Уже поздно, — Гриш взглянул на часы. — Работа началась, и к тому же сегодня конец недели. До перерыва я занят.
Аревик тоже посмотрела на часы. И правда — рабочее время.
«Не могу поверить, я уже час уговариваю Гриша», — подумала она. — «Главное — результат».
— Тогда до понедельника, дядя Гриш, — сказала Аревик и мягко улыбнулась.
— А теперь иди, — буркнул Гриш и добавил после паузы: — Не знаю, что из этого выйдет, но... спасибо тебе.
Спрашивать, за что именно он благодарит, не было смысла. История с садом ещё не закончена, и слишком многие потеряли из-за неё душевный покой. Аревик лишь принесла слабую, но живую надежду.
Она вернулась к работе, поздоровалась с коллегами и занялась делами. Мысли о саде не отпускали её, но теперь в них было не только беспокойство — впереди её ждали открытия.