«Сад - это моя реальность»

Прошло две недели с тех пор, как двери сада снова открылись. Каждый рабочий день Аревик тайком спускалась туда во время перерыва. Она пила чай с дядей Гришем и принималась за работу в саду. Теперь он уже не казался таким пугающим, как раньше. Хотя до полного восстановления было ещё далеко, Аревик замечала перемены: серые и коричневые оттенки постепенно исчезали, и сад начинал наполняться красками.

— Дядя Гриш, вы сегодня много поработали, — сказала Аревик во время одного из визитов.

— Да, это правда, — ответил Гриш. — Сегодня я тщательно проверил состояние сада и составил список. Вот он.
Он протянул ей список, написанный на салфетке.

Аревик внимательно посмотрела на записи. Всё оказалось не так плохо, как она ожидала, но некоторые пункты она никак не могла представить в официальном архивном запросе. Она с тревогой посмотрела на Гриша.

— Тогда покажи, что именно тебя смущает, — твёрдо сказал он.

Аревику это обрадовало: в его голосе чувствовалась готовность преодолеть любые трудности.

— Вот здесь, дядя Гриш, — сказала она, указывая на список. — Указана наружная мойка. Я так понимаю, крышу сада придётся мыть снаружи.

— Это не твоя забота, — спокойно ответил Гриш. — У меня есть знакомые в коммунальных службах. Я всё организую.

Он посмотрел на Аревик выжидающе, понимая, что у неё остался ещё вопрос.

— А это... капельное орошение? Что это такое? — удивлённо спросила она.

Её широко раскрытые глаза и искреннее недоумение рассмешили Гриша. Он засмеялся от души.

— И это мы тоже купим, — сказал он, с трудом сдерживая смех.

— Хорошо, — серьёзно ответила Аревик. — Тогда скажите, какое именно нужно. Я его закажу.

Ей было не до шуток. Ситуация всё ещё казалась неопределённой, а ответственность давила на плечи. Она старалась скрыть свои переживания от Гриша, но, подняв глаза и увидев его сияющий взгляд, полный тёплого смеха, сама невольно улыбнулась.

— Мне пора, дядя Гриш, — сказала Аревик, взглянув на часы. Будильник напомнил, что перерыв закончился. — Я разберу список и подготовлю его для подачи.

— Иди. Мы на связи.

— Конечно, — ответила Аревик и добавила с улыбкой: — Дядя Гриш, у вас прекрасная улыбка. Наверное, в молодости вы были настоящим сердцеедом.

— Убирайся отсюда! — буркнул Гриш, наполовину сердито, наполовину смущённо.

— Увидимся завтра, дядя Гриш! — крикнула Аревик, убегая.

— Увидимся завтра, — ответил Гриш, улыбаясь, и вернулся к своим делам.

Прошла ещё неделя. Аревик окончательно сформулировала требования и составила список необходимых материалов для сада. В очередное утро она пришла на работу с чувством напряжённой решимости.

— Всем здравствуйте, — сказала она, взглянув на трёх женщин, которые, казалось, застыли во времени: в каком бы положении она ни прощалась с ними вечером, утром они выглядели точно так же.

— Доброе утро, Аревик, — как всегда, ответила за всех госпожа Гаяне.

— Госпожа Гаяне, я составила список требований. Мы можем передать его сейчас? — сказала Аревик, довольная проделанной работой.

— Так это не делается, — холодно ответила Гаяне. — Сначала я должна всё увидеть. В любом случае мне нужно проверить, насколько это разумный запрос.

Тон дал понять, что Аревик позволила себе больше, чем следовало.

— Конечно, — поспешно ответила она, понимая, что спешка может всё испортить. — Если вам удобно, я могу принести документы прямо сейчас, чтобы вы их посмотрели.

— Можете принести, — сказала Гаяне, с трудом удерживая привычную строгость.

Аревик тут же вышла и почти побежала за папкой. Ей казалось, что любое промедление может стоить слишком дорого.

— Вот, госпожа Гаяне, — сказала она, передавая документы.

— Оставьте на столе. Я посмотрю позже, — ответила Гаяне, и в её голосе прозвучало чуть больше мягкости.

«Ей что-то не нравится... или не нравлюсь я, — подумала Аревик. — Надеюсь, всё уладится».
Она аккуратно положила папку на стол и вышла.

— Что это, Гаяне? — спросила Астхик, когда та начала просматривать документы.

— Это наш конец, — тихо сказала Гаяне, не отрывая взгляда от бумаг.

— Что значит "наш конец"? — встревоженно подключилась Аасмик.

— Наша девушка хочет представить проект по оцифровке и улучшению архивного отдела.

— А что такое оцифровка? — спросила Аасмик.

— Это значит, дорогая, — уверенно ответила Астхик, — что любой сотрудник сможет, где бы он ни находился, открыть нужный документ и просмотреть его.

— А-а-а... Это же здорово! Современно! — восхищённо сказала Аасмик.

— Именно из-за этой «современности» нас могут уволить, — сухо пояснила Астхик.

— О-о-о... вот оно что, — уже без энтузиазма протянула Аасмик.

— Гаяне, я правильно объясняю? — Астхик повернулась к ней. — Гаяне?

Несколько секунд Гаяне молчала. Затем аккуратно сложила документы, положила папку на стол и спокойным голосом сказала:

— С какой степенью искренности вы хотите услышать мой ответ?

— Говорите прямо, — сказала Астхик. — Рано или поздно мы всё равно столкнёмся с реальностью.

— Если честно, проект очень хороший, — начала Гаяне. — Я не специалист в цифровизации, но девушка подошла к задаче серьёзно и предложила современные, продуманные решения.

Она замолчала, и в её голосе появились нотки отчаяния.

— Я не знаю, что делать, девочки.

— Просто не принимайте проект, — резко предложила Астхик.

— Это не выход. И я никогда так не поступлю, — твёрдо ответила Гаяне.

— Тогда что мы будем делать? — тихо спросила Хасмик.

— Ничего. Мне нужно подумать, — сказала Гаяне и вышла из кабинета.

Но Гаяне была не единственной, кому было о чём размышлять.

Аревик не находила себе места. Тревога не отпускала её ни на минуту. Она чувствовала вину за то, что слишком рано дала Гришу надежду, и боялась, что не сможет оправдать его ожиданий. Это чувство стыда было настолько сильным, что в тот день Аревик даже не спустилась в сад во время перерыва.

Гриш это заметил.

В конце рабочего дня он стоял у центрального входа и ждал, когда выйдет Аревик.

— Аревик, — позвал Гриш. — Аревик, сюда.
Он указал рукой в сторону, где можно было поговорить так, чтобы их никто не увидел.

— Дядя Гриш, всё в порядке, — попыталась взять себя в руки Аревик, но отчаяние в её голосе было слишком заметным.

— Я в порядке, — сказал Гриш, внимательно всматриваясь в неё. — Я просто волновался. Что-то случилось, верно?

— С чего ты взял? — попыталась уйти от ответа Аревик.

— Не прийти в сад во время перерыва — для тебя это серьёзно, — сказал Гриш и пристально посмотрел ей в глаза.

Аревик сдалась. Скрывать страх больше не было сил.

— Не буду скрывать, дядя Гриш, — выдохнула она. — Я представила проект госпоже Гаяне. И я... я не понимаю её отношения.
Она сделала паузу и тихо добавила:
— Кажется, я ей не нравлюсь. Я боюсь, что она не одобрит проект.

Гриш помолчал.

— Госпожа Гаяне — образованная женщина, — наконец сказал он. — Я почти уверен, что она согласится.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила Аревик.

— Да, — кивнул Гриш. — Если ты всё подробно объяснишь.
Он задумался и добавил:
— Думаю, у тебя проблема с поколениями. Умные слова вашего времени для людей нашего — как чужой язык.

— Значит, если я всё разъясню, она согласится? — взволнованно переспросила Аревик.

— Думаю, да, — уверенно ответил Гриш.

— Спасибо, дядя Гриш, — с облегчением сказала Аревик. — У меня словно камень с души упал.

Она неожиданно обняла его.

— Эй, хватит! — запаниковал Гриш. — Что ты делаешь? Кто-нибудь увидит!

— Уже очень поздно, — тихо сказала Аревик. — Сейчас здесь никого нет.

— Не говори так, — пробормотал Гриш, настороженно оглядываясь. — Но... ты права. Уже поздно.
Он смягчился и добавил:
— Иди домой и подумай, как завтра объяснишь Гаяне свой проект.

— Ты прав, — кивнула Аревик. — Я соберусь с мыслями.
Она улыбнулась:
— До свидания, дядя Гриш. До завтра.

— До завтра, моя девочка, — ответил он.

Но, несмотря на поздний час и кажущуюся пустоту, они были не одни.

В своём кабинете у окна стоял директор. Он молча наблюдал за происходящим внизу. Его лицо оставалось спокойным, но мысли метались.
Он пытался понять, не обманывает ли его зрение: Гриш — человек, который много лет казался бессердечным, — улыбался и позволял себя обнять.

— Интересно... — тихо вырвалось у него.
— Очень интересно...