Глава 2
— Ты идешь сегодня к Лаки на вечеринку? Говорят, это будет лучший отрыв месяца, — спросила Хлоя, доедая свой обед.
Очередной перерыв между парами они проводят в привычном кафе за столиком у окна.
— Не знаю. Может и пойду, — еле различимо пробурчала Бекка, не отрываясь от тарелки с пастой.
— Только постарайся сделать так, чтобы нас выпроводили за дверь после вечеринки, а не до её начала.
Бекка хихикнула и закатила глаза.
— Сколько у тебя пар осталось? — Хлоя приложила салфетку к губам, чтобы стереть остатки помады.
— Они закончились. Я тут за компанию с тобой сижу.
— Тогда встретимся за полчаса до вечеринки. Поедем вместе. Не хочу, чтобы ты по дороге заблудилась, — подруга подмигнула и улыбнулась.
Бекс в ответ только кивнула. Штурманов в их компании была явно не Хлоя.
***
Девушка крутилась перед зеркалом. Короткое платье — это не совсем её стиль. И она уже почти уговорила себя сменить наряд, когда оказалось, что времени на размышления больше не осталось. На тумбочке у зеркала зазвонил телефон.
На экране мигало: «Хлоооооос».
— Надеюсь, ты готова к выходу, потому что я не буду долго ждать! — из трубки послышался весёлый голосок подруги с наигранной серьёзностью.
— Я уже выхожу.
Ребеккайн схватила со стола сумку, и на ходу запихивала в неё телефон и деньги. Выключила в комнате свет и вылетела на лестницу. По дороге чмокнула маму в щёку и коротко проинформировала её про вечеринку. «Буду поздно» — крикнула Бекка и выпорхнула из кухни, пока мать не успела опомниться. Чтобы успокоить материнское сердце, девушка, уже закрывая дверь, добавила громче «Я буду с Хло».
За воротами стояла тьма, изредка подсвеченная мигающим фонарём. Рядом не было даже намека на подъезжающую машину.
Бекка зло набирает номер подруги и едва ли дожидается, когда та возьмет трубку:
— Ну и где ты?
— А, ну. Я подъезжаю, — только выехала из дома.
— И как долго ты будешь подъезжать?
— Ещё минут пять, — или пятнадцать.
— Хлоя!
— Я тоже тебя люблю.
Почти через десять минут на парковку, наконец, въехала белая Toyota. Бекс вздохнула и направилась к машине и уже в сотый раз благодаря себя за кеды вместо туфлей.
— Хлоя Скарлетт Арана, ещё раз ты так сделаешь, и я тебя придушу! — Бекс зло глянула на подругу, а та в ответ выбрала из своего арсенала самую милую улыбку.
— Зато я купила нам кофе, — коронная фраза, после которой всех промахи сразу же списываются со счёта.
— У тебя на всё такое оправдание! — Бекка пыталась весьма неправдоподобно злиться. Но из рук кофе всё-таки взяла.
— Ты сегодня в платье? — выезжая с парковки, Хлос мельком глянула на свою подругу подметила приятное обновление в её образе.
— Ты такая внимательная, крошка!
— С чего вдруг платье?
— Ну, знаешь, иногда стоит и побыть девушкой.
— Да, и я рада, что ты наконец-то это попробовала!
Дом Лаки находился в пригороде. Дорога заняла примерно двадцать минут. Застройка в этом районе была неплотной, так что копов вызвать было некому.
Небо разлилось чёрным маревом, с расплескавшимися по нему осколками звёзд. Верхушки вековых сосен едва-едва царапали небо своими иголками. По пустой дороге редко проезжали встречные машины, окатывая ярким светом жёлтых глаз. Снаружи стояла такая естественная тишина, что впору было остановить машину. Выбраться наружу и надышаться. Вдохнуть полной грудью лесной воздух, задержаться на мгновение и почувствовать вселенское счастье.
Ребеккайн и Хлоя подъехали на парковку, когда дом уже был заполнен гостями. Внутри орали басы. Они отдавали вибрацией внутри организма. Огромная толпа вторила звукам и тоже громко кричала, добавляя децибел в общую картину.
В доме едва ли можно было разобрать музыку. Все звуки просто смешались в какую-то какофонию из оглушающих басов, соло и болтовни людей вокруг. На первом этаже остались только самые стойкие танцоры, которые отказывались о игры в бутылочку.
Бекс первым делом нашла стол с напитками, выхватила стакан и бутылку мартини. Хлоя расстроенно, почти по-собачьи смотрела на то, как подруга щедро наполнила свой стаканчик.
— Только обещай не набираться до чертиков, чтобы я потом не тащила тебя до дома. Ты мне не доплачиваешь за извоз, так что помни о рамках.
— Ты что, завидуешь?
Подруга не отвечала и что-то усердно пыталась проанализировать в своей голове.
— Давай закажем отсюда такси, а машину оставим тут? Не думаю, что за ночь с ней что-то случится.
— Моя дорогая, ты гений! — Хло послала воздушный поцелуй Бекке. Настроение резко поднялось, когда девушка представила, как оторвётся по полной. — И почему я сама до этого не додумалась?
— Потому что главный мозг нашей компании — это я, — констатировала
Ребеккайн и разом залила в себе стаканчик мартини.
***
Через час после приезда подруг, кто-то привёз два бочонка с пивом и поставил их на заднем дворе, и большая часть студентов мигом перетекла в ту сторону. Каждый второй чокался и заливал в себя пиво, коньяк, мартини и что-то ещё из разряда обжигающих горло. Алкоголь сыграл роль сближающего компонента. Все вдруг стали ужасно дружелюбными.
К середине ночи кто-то уже завалился спать прямо на полу в зале. Их приходилось будить и двигать на диваны и кресла. Кто-то всё-таки добрался до гостевых комнат, устроив в них общежития. Некоторые просто отрубались прямо на входе в комнату, устраиваясь где-то сбоку от двери, прикрывшись стащенной у кого-то кофтой. Были и те, кому повезло больше. Это были счастливчики, которым удалось занять себе нормальное местечко на кровати, с одеялом и подушкой. Но таких везунчиков быстро теснили.
В начале третьего утра приехали спортивные команды. Но их уже никто не ждал. Все, кто пришёл сюда ради секса на ночь, уже его нашли и оккупировали спальни Лаки и его родителей. Внизу остались самые стойки, которых нельзя было заманить одной простой улыбой.
Хлоя и Бекс продолжали танцевать под оглушающуюмузыку, крича песни до хрипоты в голосе. Стаканчики в руках никогда не пустели. Но от каждого резкого движения жидкость попадала на пол, одежду и кожу. Тонкое чёрное платье липло к телу Бекс. Волосы хлестали по щекам, разлетаясь цветными прядями. На лицах обоих девушек светились, как чёртовы прожекторы, улыбки.
Найл сразу поймал взглядом эту парочку. Его воспоминания быстро слились в зажеванную киноленту. Пьяные резкие движения девушек. Бессознательные, почти глупые улыбки. Никакого внимания на других людей. Только они и музыка. И от всего этого попахивала шансом.
Парень остановился на середине комнаты и, приложив палец к губам, осмотрел девушек. Производил оценку. Он быстро оглядел Хлою пожирающим взглядом, но ни за что не зацепился. Взгляд плавно проскользил по её телу и перешёл к другой девушке. Нашёл глазами Бекс. Чувства, обострившись, стали острыми иглами. Впились в тело. Кололи. Жгли. Он видел уже сотни девушек. Трудно запомнить каждую. Но, смотря на Бекку, жадно охватывая каждый сантиметр её кожи, ощупывая взглядом изгиб фигуры, он понимал, что она до сих пор не попал в список его достижений. И внутри разорвались салюты. Они вышвырнули все логичные, последовательные мысли из головы. И вот Найл — это уже оголённые провода чувств.
Короткое чёрное платье облизывало каждый дюйм её тела. Оно открывало вид на стройные длинные ноги. Такие, что впору сойти с ума. Девушка крутилась, почти сшибая подругу с ног, расхохоталась и выпрямилась, повернувшись к парню другим боком. На правой ноге татуировка змеи от голени до середины бедра. Ползучая тварь обвивала её ногу, извиваясь. Найл улыбнулся. Эта змея не давала покоя. То ли от шумящих басов, то ли от безумного возбуждения, ему казалось, будто она действительно ползёт, обхватывает тонкое бедро девушки, завязываясь в узел. И шипит на него. Ползёт под короткую юбку, хвостом опутывает лодыжки. Высовывает раздвоенный язык. Не подпускает ближе. Пугает. Проваливай. Не подходи. Не приближайся. Но Найлу пофиг. Парень оторвал взгляд от татуировки и уверенной походкой направился к её обладательнице.
— Тебе идёт платье, — он бросил это так, будто вокруг была полнейшая тишина, а Бекки было на него не всё равно.
Бекс одарила его взглядом, от которого пробрало током до самых костей. Взглядом, от которого хотелось немедленно скрыться, сбежать.
— Я знаю, — казалось, в этот момент всё замолкло, даже музыка просто играла на заднем плане как тихая тема из какого-то малоизвестного фильма.
— Я сделал тебе комплимент, — Найл не отставал, пытаясь отыграть свои позиции, словно не понимая, что здесь он не станет победителем. Его столкнут с пьедестала пинком под зад.
Проваливай.
В ответ на его слова только поднятая бровь и такой презрительный взгляд, что другой бы уже развернулся и ушёл, но не он.
Я не будут тут проигравшим.
Я тут решаю, кто поддаётся, а кто — ведёт.
— Ты должна была сказать «спасибо»! — ещё мгновенье, ещё хоть грамм пороха — и Найл взорвётся, подлетит на воздух, оставив после себя только кратер в полу.
Девушка повернулась. Остановила свои дёрганья под музыку. Глянула на него в упор, сведя брови к переносице. Потом прикрыла глаза, а когда открыла их, то взгляд уже был опасный. Как у хищницы. Губы растянулись в оскале. Пьяняще.
— Нет, — смех.
Нетнетнетнетнет.
Ты проиграл. Смирись с этим, Хоран.
***
Время летело незаметно. В начале пятого утра подруги решили собираться домой. Хлоя вышла из дома, доставая из кармана телефон, который чудом вообще там остался, и набрала номер первой попавшейся службы такси. Бекс направилась на кухню, решив выпить ещё один — последний — стаканчик мартини.
Схватила бутылку цепкими пальцами. Налила, но руки не слушались и тряслись. Напиток расплёскивался повсюду. В доме перестала играть музыка, но в ушах по-прежнему шумело. Девушка была так поглощена наполнением своего стакана, что совершенно не слышала, как кто-то зашел на кухню. Она не отвлеклась на движения другого человека, взявшего чистый стаканчик, бутылку текилы со стола, при этом уронив несколько других. Бекс не уловила долгий поток мата где-то совсем рядом, почти над ухом.
Девушка потрясла головой, отмахиваясь от объятий яркого аромата мяты и шоколада, взявшегося будто из неоткуда. Но долго с ним бороться не получилось, он окутал её, проник в лёгкие, заполняя их. Это резко ударило под дых. Больно. Почти со звоном. Бекс почувствовала крошечные иголочки-мурашки по коже, но не уделила им должного внимания. Она не заметила, как её толкнули плечом почти мимолётно и невзначай. Она ничего не замечала, потому что в какой-то момент мир начал уплывать в мутную даль. Девушка не понимала, что с ней происходит. Руки перестали держать бутылку и стаканчик, и те упали. Мартини вылился на пол, кафель сразу же стал липким. Ноги Ребекки подкосились, и она, как тряпичная кукла, началась оседать вниз. Голова близилась к острому краю кухонного островка. Но, почему-то боль всё не приходила. Какое-то запоздалое ощущение мира. Тело будто перестало давать отклик. Или его просто не было. Тяжёлую голову заполнили мысли, а в грудной клетке становилось всё меньше пространство — всё заполнял страх. Тело и голова перестали существовать вместе. Потому что где, чёрт возьми, боль от удара? Она же упала. Это Бекка ещё могла понять.
И вдруг единственное чувство, охватившее её в одну секунду — это мягкое прикосновение. Крепкие горячие руки. Большая ладонь чуть выше поясницы. Жар, медленно ползущий от ладоней вверх, к шее. Мелкие мурашки, вторящие ему вслед.
— Тихо, хей. Не отключайся, — голос такой знакомый. Нервный. Но успокаивающий. — Будь тут. Не теряй сознание.
Почему я? С чего я решил, что мне нужно ей помогать?
Девушка почувствовала, как ей аккуратно, почти невесомо хлопают по щекам. Какой-то голос еле-еле пробивался сквозь шум в голове. И теперь она почувствовала мяту. И шоколад. И этот мир, который проклёвывался где-то совсем на грани разумного.
— Да, господи, блять. Почему это происходит именно со мной и именно сейчас? — кто-то ругался под самым ухом, — просто ведь хотел выпить.
Я же не чёртов спасатель.
Через секунду сильные руки подхватили девушку под согнутые колени. Через какое-то время стало холодно. Мороз продирал и горел под кожей. Это создало какой-то безумный контраст с чужими руками на её коже.
— Сейчас, подожди немного. Подожди, —мужской голос безьостановки тараторил какие-то незначительные фразы, которые через раз пробивавшиеся в отключенное сознание. Он её уговаривал. Призывал к реальности и не давал отключиться полностью.
Холод улицы освежал. Гул в ушах как-то сразу отступил на второй план, потому что в ряды первых звуков встал шорох деревьев, урчание ветра и сработавшая где-то вдалеке сигнализация.
— Давай же, открывай глаза. Очнись. Ну же, — кто-то снова хлопал её по щекам.
Холодно. Очень-очень холодно.
— Слышишь меня? — негромко. Или так только кажется? — Оставайся со мной, — пальцы аккуратно гладили по розовым щекам. Мурашки.
Ничего не выходит. Не работает.
— Убери, убери, убери, — Бекс пошевелилась и открыла глаза. Откуда-то сверху на неё летели брызги ледяной воды.
— Наконец-то.
Девушка дёрнулась и пришла в себя, почти падая с кресла, на которое парень её усадил. Она на веранде. Раннее утро. Осень. Мысли из крупиц собирались в какой-то более-менее цельный комок.
Тошнота подбиралась к горлу. Бекка резко вскочила, пытаясь бежать. Но упала на третьем шагу, ударяясь коленками о деревянный пол. заскулила от боли. Ползи. Хотя бы до перил. Хотя бы немного. Платье задралось выше, оголяя почти всю змею, которая обхватила бедро и стягивала, сужаясь в кольцо у самой кромки трусиков.
Парень бросился к девушке, поднял её и аккуратно наклонил над перилами. Рукой он аккуратно поправил платье. Это явно не та ситуация, который он хотел бы воспользоваться.
Не здесь. Не сейчас.
Её вырвало. Вывернуло наизнанку. Организм избавился от всего ненужного в один миг. И это не стало облегчением. Наоборот. Внутри всё сжалось в нервных пульсациях. Горло саднило, а живот скрутился в тугой узел из неутихающих рвотных позывов.
Парень аккуратно придерживал её за талию, собрав волосы в кулак над её головой.
Фиолетовые. Надо же.
Он чувствовал, как маленькое тонкое тело дрожит в его руках и вот, ещё секунда, и она снова потеряет сознание. Девушка слабела в крепких руках парня, медленно проседая на пол. Но он быстро реагирует и подхватывает её на руки, возвращая обратно в кресло. Через минуту он нашёл для неё питьевую воду в стаканчике. И выудил из навесной полки плед, накрывая девушку.
— Давай, попей. Только не отключайся снова, ладно? — он передал ей в руки стакан с водой, укутывая её ноги в плед. Она дрожащими руками поднесла стаканчик к губам и сделала маленький несмелый глоток. Будто каждое движение приносило саднящую боль.
Белобрысая чёлка свисала на глаза, и он пытался её сдуть.
— Что ты делаешь? — Бекс выдавила из себя эти слова, дёргаясь от каждого прикосновения парня. Она неожиданно для самой себя поняла, кто находится рядом.
— Пытаюсь помочь тебе, — парень пытался оправдать себя.
— Зачем?
Действительно: зачем? Ещё пару часов назад она грубо его отшила. Она — никто. Он не знаком с ней. Даже не знает её имени. Может, она просто перепила, и ему стоило оставить её там, чтобы кто-нибудь другой сделал это за него?
Парень не успел даже открыть рот, как девушка закрыла глаза и сползла вниз.
— Нет, нет, нет, — он бросился к ней, обнимая за талию и усаживая её обратно в кресло. — прекрати. Будь тут. Посмотри на меня, — он обхватил её лицо ладонями.
Она открыла глаза.
Под потолком мигала старая лампа, верхушки деревьев гнулись от силы ветра. По крыше забарабанил дождь, отбивая чечётку.
Дыхание сбилось, будто он бежит марафон. Девушка смотрела в его глаза, и парня пробивали многовольтные заряды тока. Он сам начал дрожать: от холода, ветра. От её взгляда. У неё серые глаза. Серые, как туманное небо, как могильные плиты и воспоминания о людях, которых когда-то любил. И они смотрели на него с осуждением.
— У тебя голубые глаза, — она прошептала это одними губами, и ветер сразу же унёс её голос куда-то на самый верх, туда, под крышу коттеджа, где деревья царапали небо. Она улыбнулась. Аккуратно. Незаметно. Но через секунду будто пришла в себя. Её глаза потемнели, и вернулся тот взгляд, который всегда вонзал в него ножи.
— Немедленно убери от меня руки, Найл. И не смей, — пауза. Глубокий вдох, — не смей даже подходить ко мне, — она цедила каждое слово сквозь зубы. Но даже так, даже с такой злостью, слышно, как дрожал её голос.
Парень онемел на секунду.
— Ты ёбнулась? — он ни черта не понимал. Какого хрена?
— Я помог тебе!
— Не прикасайся ко мне! Не приближайся даже на метр! Вали! — злость. Клокочущая. Жалящая.
Она закричала, пытаясь собрать все оставшиеся силы и запихнуть их в свой голос, который, как бы она не старалась, становится таким хилым. Беспомощным.
— Пожалуйста, Найл. Уходи. Немедленно, — мольба.
Спаси. Не бросай.
И он ушёл. Развернулся и зашёл обратно в дом, хлопая дверью. Задержись он хотя бы на секунду, то увидел бы, как эти серые глаза пронзили закрывшуюся дверь молниями. И тогда он бы понял, что девушке на самом деле страшно. Просто до чёртиков страшно.
Она открытая, беззащитная. Вот, пожалуйста — на блюдечке. Возьмите, распишитесь. Нет никакой брони, нет даже сил для неё.
Но надо давать отпор. Показать, что она ещё ранит. Может уколоть острым словом, как обычно удачно попав в самую суть. Оттолкнёт, обрушит всю ненависть. Протаранит. И не приблизишься.
Противно. Противно до визга находится с ним рядом, чувствовать его дыхание около своей кожи. Чувствовать этот отвратительно-сладкий аромат. И думать, переваривать и пережёвывать мысли о том, сколько девушек погибло от его лап. Кровожадный убийца.
Даже хуже.
Он жалкий подонок. Он не убивает. Только калечит.
Всаживает под рёбра пулю, но тут же бросается на помощь и лечит. И ты вроде жив, но шрам на теле — напоминание. Такое острое. Яркое. Больное. Он не убивает — мучает. Достаёт до самых глубин, вырывает всё самое ценное и отпускает. И жертве не поздоровиться. С ней поиграются, высосут из неё все соки, вытянут все слёзы. А потом...
Потом принять себя после того, что он сделал — непростительно. И забыть нельзя, шрамы кидаются в глаза, вгрызаются в радужки и рушат всё к чёртовой матери. Все попытки переварить случившееся — обман. От начала и до конца.
И Бекс ненавидит его. Брезгует делить с ним один воздух. Одно пространство. То, что он делает с другими, нельзя понять.
Его нельзя простить.
***
— Привет, красотка.
Он не пьян, просто очень робок. И даже для того, чтобы выдавить из себя эту простецкую фразу, ушло немало его самообладания. Смелости в нём вечно не хватало.
Девушка дёрнулась и замерла, когда поняла, что в пустом коридоре она не одна. В телефонной трубке пиликает мелодия ожидания от службы такси. И ждать уже совершенно надоело.
— Чего тебе? — повернулась и бросила через плечо.
Словно не заинтересована в разговоре.
— Познакомиться хотел.
И приглушённое рукой хихиканье стало таким обидным фактором, что парень уже собирался развернуться и уйти. У него едва хватило стойкости подойти, спросить и познакомиться, а тут ещё и хихиканье на его несмелые попытки. Но он не уходил. Наклонил голову в бок и присмотрелся.
Ну конечно.
Всё куда проще.
Она не издевалась. Просто пьяная.
— Ты представляешь, они не берут трубку, зара...ик...зы, — девушка помахала перед собой телефон, на экране которого светилось включённое радио.
— А ты кому звонишь?
— В такси.
— И, что, совсем никто не берёт трубку?
— Не, ик, включили музыку и не отвечают, — хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Тебе помочь?
— Давай, — она протянула ему телефон и прислонилась к стене.
Парень набрал номер такси. Трубку подняла девушка. Быстрый вопрос про адрес. Ожидание десять минут. Он кивнул так, будто собеседник его видел, сказал «спасибо» в трубку и сбросил. И, не теряя возможности, набрал свой номер. Подождал пару гудков и сбросил. Теперь у него есть её номер.
— Тебе может помочь? — он глянул на неё и перевёл взгляд на стену, к которой девушка привалилась.
— Нет, спасибо, я держу её.
— Кого?
— Стену.