движ
Понедельник, 08:37.
— Тишка, ты сдохнешь, если не встанешь, — голос Луны был холодным и абсолютно бодрым, в отличие от Тишки, которая лежала на животе, лицом в подушку, и издавала только одно:
— Мммммммм...
— Тебе через двадцать три минуты в корпус, — продолжила Луна, закидывая в рюкзак бутылку с водой. — Не позорь род человеческий.
— Это не род, это первый курс, — хрипло отозвалась Тишка, — и я ещё не отошла от тусовки.
— Ага. От Вани ты не отошла.
Подушка полетела в Луну, та увернулась с лёгким кивком.
— Ты не знала, но весь универ шипперит вас с Ваней. Сказали, что вы держались за руки в лифте.
— Не держались мы! Просто… Я споткнулась, — Тишка резко села и схватилась за голову. — Моя голова — это война.
— Ну, вот и поговорите на перемене, — усмехнулась Луна. — И если чё, у тебя гляделки с ним были конкретные.
Тишка промолчала. То, что творилось между ними, она объяснить не могла. Не друзья, не пара. Просто… было напряжение, особенно после того вечера. И вина. И странные взгляды. И почему-то он рядом — и не уходит.
Хотя мог бы. Почему не уходит?
---
10:55. Лекция по культурологии. 2 курс.
— Ну как она? — прошептал Коля, подтягиваясь к Ване, который сидел на третьем ряду и чертил что-то в блокноте.
— Кто?
— Ну... Она. Твоя, морская.
— Не моя, — сухо ответил Ваня, — и не по делу.
Коля прищурился, но не стал лезть. Сел рядом, достал телефон, включил заметки. Сделал вид, что записывает.
Сзади кто-то зашипел:
— Серёга, убери мандарин, я не могу на него смотреть, — это была Амина, тихо, но с угрозой.
— Это мой антистресс, — буркнул Серёга. — И вообще, ты не отвечаешь на мои сторис.
— Они кринж, прости, — Амина улыбнулась.
Серёга уткнулся в телефон, бормоча:
— Коля, научи быть уверенным в себе. Она топчет мои чувства каблуками.
— Тебе-то не привыкать, брат, — буркнул Коля, и они оба фыркнули.
---
12:15. Столовая.
— Ты веришь, что он мог это сделать? — голос Тишки был почти шёпотом. Она сидела рядом с Аней — та достала сэндвич и внимала, слегка нахмурившись.
— Ваня? — Аня задумалась. — Я его знаю хуже, чем вы. Но он не выглядит как человек, который бы предал.
— Он сказал... что просто не знал.
— Возможно, так и было. Ты поговори с ним. Нормально. Без обвинений. Он тоже, кажется, всё носит в себе.
Тишка кивнула. Потом замерла.
Ваня вошёл в столовку.
Он увидел её, на секунду задержался взглядом, потом пошёл мимо.
Но вдруг… вернулся.
Подошёл.
— Можно? — кивнул на свободный стул.
— Конечно, — ответила Аня, и встала, оставляя их вдвоём.
Неловкая пауза. Они оба молчали.
— Ты... нормально? — первым заговорил он.
— Да. А ты?
— Вроде.
Скорее — нет, — подумал он.
Тишка отвернулась к подносу.
— Все говорят, что мы вместе, — тихо.
— Пусть говорят, — спокойно сказал он. — Мы знаем, что не так.
Она удивилась:
— А ты не хочешь, чтобы... ну, типа...
— Чтобы нас перестали обсуждать?
— Ну... да.
Он посмотрел прямо ей в глаза. Без усмешки.
— Мне всё равно. Пусть думают. Главное — чтобы ты знала, что я не был против тебя.
Она кивнула. И всё-таки, без слов — стало легче.
---
Вечер. 19:40. Общага.
— Кто идёт в зал? — закричала Гайка, выпрыгивая в коридор.
— Только если не на баскетбол, — зевнул Серёга. — Мы с Колей идём на приставку к Ярику.
— У него старый "плойка", ты серьёзно? — фыркнула Луна.
— У него телевизор как кинотеатр, — добавил Коля. — И кола. И Амина приходит.
— Да ну, — Луна прыснула. — Ты же к ней типа равнодушен?
— Я? — Коля поправил кофту. — Она ко мне бегает. Я просто не мешаю.
Ярик появился из соседней комнаты в спортивных штанах и с куском пиццы.
— Кто не идёт — тот лох, — сказал он философски.
— Пойдём, — шепнула Луна Тишке. — Нужно сменить обстановку.
---
Комната Ярика. 21:10.
— Гол! — закричал Серёга, роняя джойстик. — Ты видел, Коля?! 3:1!
— Случайность, — проворчал Коля. — Я просто отвлёкся на...
— На Амину, — в один голос ответили Ярик и Луна.
Амина фыркнула и показала язык.
Аня сидела у стены и смеялась, наблюдая за этим балаганом. Вова, зашедший с кофе, только вздохнул:
— У меня на четвёртом курсе всё было спокойней.
— Ты был занудой, Вова, — сказал Ярик. — И остаёшься.
— Я просто не влезал в драмы.
— А мы и не в драме, — отозвалась Тишка.
Все замолчали. Она почувствовала взгляды.
— Мы просто… отдыхаем.
Ваня посмотрел на неё. Без улыбки, но спокойно.
— Именно. Всё нормально.
---
Ночь. 23:57.
Общага стихла. Свет гас, только изредка кто-то топал в тапках по коридору.
Ваня стоял у окна в своей комнате. Его сосед спал.
Он держал в руках маленькую бумажку. На ней был номер того друга.
Того, кого не стало.
Он сжал её, медленно порвал — и выбросил в урну.
Прошлого не вернуть. Но можно начать заново.
Поздний вечер, среда. Коридор в блоке 3Б общежития.
— Ты точно хочешь туда? — Тишка стоит у лестницы и смотрит на Луну.
— Ну не сидеть же нам всю жизнь в комнате, как две закисшие мандаринки. Там, кстати, все. Даже Аня пришла.
— Аня? Серьёзно?
— Ну да, говорит, “хочу социализироваться” и что-то там про “наблюдение за поведением”. У неё это как всегда — наукообразно.
Они заходят в блок, где в комнате Колиной компании уже слышен гул голосов. Кто-то смеётся, кто-то спорит. Лёгкий запах лапши, чипсов и чего-то обгоревшего.
—
На полу сидят: Гайка, потягивающая сидр из кружки; Серёга, что-то напевающий, хлопая ритм по коробке от пиццы; Ярик, вечно в углу на подушке, с ноутом на коленях — играет в шахматы онлайн и комментирует вслух:
— Если я проиграю этому деду из Тулы, я сам себя выселю.
Аня сидит на подоконнике и листает журнал, комментируя мимоходом:
— У вас тут как в террариуме. Жарко, душно, но весело. Кто-нибудь включите вентиляцию, пока Коля не начал париться как банщик.
Коля как раз выходит из ванны, в одних трениках, с полотенцем на плечах:
— Это не баня, это стиль жизни.
— Ага, и стиль тела, — Амина улыбается, кидает в него носком.
Коля ловит носок, понюхал.
— О, твой. Тогда оставлю себе как трофей.
— Не начинай, — фыркает она. Но глаза у неё светятся. Всё уже понятно. Особенно Ярику, который шепчет в микрофон шахматному деду:
— Любовь витает в воздухе, как мой ферзь над твоей пешкой.
Ваня в углу комнаты. Не молчит, не букает — просто тихо разговаривает с Серёгой:
— Ты видел, как она смеялась, когда Луна уронила кружку?
— Кто? Тишка?
— Да. Я… не видел её такой со времён...
— До…
— До всего. Да.
Серёга кивает, не перебивает. Просто похлопывает Ваню по плечу.
— Сходи поговори. Но не как "мы оба виноваты". Просто спроси, как у неё день прошёл.
Где-то ближе к полуночи. На кухне.
— Так вот, — говорит Гайка, — если бы Ярик был нормальным, он бы уже давно пригласил меня на свидание.
— А если бы ты не бросала в него подушкой каждый раз, когда он смеётся, — отвечает Ярик из-за холодильника, — возможно, я бы и подумал об этом.
Все смеются. Даже Аня хмыкает. Луна достаёт мармелад и протягивает Вове:
— Ты будешь?
— Если только не красные, — говорит он.
— Ты как ребёнок.
— А ты как бабушка. Кстати, мне это нравится.
Ваня и Тишка выходят на балкон.
Тишка в толстовке, босиком. Ваня рядом. Молчат секунду. Потом она говорит:
— Все ведут себя так, будто ничего не случилось.
— А может, наоборот. Ведут себя так, чтобы не сломаться.
— Ты думаешь, мы просто притворяемся?
— Нет. Я думаю, мы пытаемся.
Он поворачивается к ней.
— Я не прошу прощения — не потому что не чувствую вины. А потому что... не знаю, как.
Она кивает.
— Я тоже не знаю, как говорить об этом.
— Тогда давай говорить не об этом.
— Например?
— Какой у тебя был любимый урок в школе?
Она смеётся вдруг.
— Алгебра.
— Серьёзно?
— Нет. Физра. Потому что можно было побегать и не думать.
— Тогда... давай просто побегаем.
— Сейчас?
— По коридору.
— Ты сумасшедший?
— Чуть-чуть.
И они бегут. Как дети. По общаге, босиком, под смех остальных, мимо кухни, где Коля и Амина обсуждают планы на майские, мимо Ярика, который орёт в микрофон:
— Пешка на F7! Я тебя добью, старик!
На кровати Луна зевает и пишет что-то в заметках.
— Что пишешь? — спрашивает Аня.
— "Сегодня было как раньше. Все смеялись. Даже те, кто обычно молчит. И я видела, как Ваня смотрел на неё, будто снова верил".
— Красиво. Но ты же не романтик.
— А вот и да.