крутится
Общежитие. Поздний вечер.
На пятом этаже кто-то притащил старый ковёр, положили его в центре комнаты, собрали всех. Колонки шумят, гирлянда мигает, на столе — газировка и чипсы вперемешку с чем-то покрепче. Кто-то принёс настоящую бутылку, толстую, зелёную.
— Ну чё, кто первый? — Коля хлопает в ладоши, зевает. У него уже один рукав мокрый — Луна нечаянно пролила спрайт.
— Давайте я! — кричит Амина и, не дожидаясь одобрения, резко крутит бутылку.
Она вращается, все смотрят — и…
показывает на Серёгу.
— Ну-у-у, — тянет Аня. — Или-или. Вопрос или задание?
— Задание, — хмыкает Серёга.
Амина улыбается:
— Поцелуй меня, если не трус.
Он тянется к ней без слова. Они целуются — легко, будто делали это не раз.
Тишка отводит взгляд. Ваня смотрит в бутылку, будто она умеет решать уравнения.
(Он знал. Он видел. Но всё равно кольнуло внутри.)
---
Проходит круг. В бутылочку уже сыграли почти все — кто смеётся, кто краснеет. Даша вытащила задание «рассказать секрет», но только шепнула его подруге — в голос не смогла.
Теперь очередь Вани.
Он закатывает глаза, крутит.
Все замирают.
Бутылка медленно, почти насмешливо, указывает… на Тишку.
— Ну здрасьте, — шепчет кто-то.
Тишка сидит скрестив ноги, в серой толстовке, капюшон снят. Щёки чуть розовые. Она встречается с Ваниным взглядом.
Он не отводит глаза.
— Вопрос или задание? — спрашивает он спокойно.
— Задание, — говорит она.
(Хочет проверить, что он скажет. Интересно.)
Он думает две секунды.
— Возьми меня за руку на минуту. Просто. Без слов.
Все:
— Аааааа…
— Ууууу!
— Ну понеслась!
Тишка медленно тянет руку. Их пальцы соприкасаются.
Он не шевелится. И она не убирает руку.
— Время пошло, — говорит Серёга.
Молчание. Только музыка на фоне:
«...всё равно ты мой ломкий лёд...»
Тишка чувствует, как тёплая кожа Вани касается её. Не жмёт, не давит — просто держит.
(У неё внутри щёлкает: это ведь всё, что ей тогда было нужно — чтобы он не молчал, чтобы просто остался.)
Время вышло. Она убирает руку. Но осторожно, не резко.
Бутылка крутится дальше.
---
Позже, за окном темно. Многие уже разошлись — кто-то спит в комнате, кто-то ушёл.
Тишка выходит на лестничную клетку. Находится там — он. Сидит на ступеньке, пьёт воду из пластиковой бутылки.
— У меня остались вопросы, — говорит она, садясь рядом.
— Мне не на все хочется отвечать.
— Но ведь раньше ты не молчал.
— Раньше было проще.
Он смотрит на неё.
— Ты не замечала, но я всегда был рядом, Тиш. Даже когда ты меня отталкивала. Просто стоял рядом. Молча. Потому что думал — так лучше.
— А может, я ждала не молчания. А хотя бы взгляда.
Он поворачивает голову.
— А может, я ждал, пока ты поймёшь, что я не железный.
Молчание.
Тишка думает.
(Они оба что-то не сказали. Оба сделали больно. Но, может, ещё не поздно?)
— Я не уверена, как это исправить, — честно говорит она.
— И не надо сразу исправлять. Просто будь. Без этих приколов с фамилиями и прошлым.
Она кивает.
— Но ты всё равно — Бессмертных. Слишком упрямый.
Он усмехается.
— А ты — Смертных. Резкая, как кофе без сахара.
Они молчат. Не обнимаются. Не касаются.
Но сидят рядом.
И вдруг — легче.