Глава 7
Локация: Подпольный медпункт. Через неделю после начала войны.
Рику уже может ходить. Он слаб, но упорно продолжает лечить. Вместе с ним — только двое: Оля и Саша. Остальные разъехались, скрылись или отказались от участия.
В городе пылает война. Люди больше не верят ни в полицию, ни в порядок.
В этот день всё начиналось как обычно.
В медпункт приносят ребёнка — осколочное ранение ноги.
Оля выходит наружу, чтобы встретить "отца" мальчика.
Но этого "отца" не существует.У входа раздаётся два выстрела. Быстро. Тихо.
Рику бросается наружу. Оля лежит на земле, кровь пропитывает её белый халат. В руках — аптечка, которую она не успела опустить.
Снайпер уже ушёл. Вокруг — никого. Только одна пуля. В сердце.
а следующий день они хоронят Олю в маленькой церкви за городом.
Рику стоит под дождём, не говоря ни слова. Саша рядом рыдает.
Саша:
— «Она просто хотела помочь. Мы все... просто хотели помочь...»
Рику сжимает кулаки. Его руки дрожат. Не от холода. От бессилия.
Рику приходит к Владимиру ночью. Без предупреждения.
Он стоит в холле особняка, промокший, уставший, с покрасневшими глазами.
Владимир поднимается с кресла.
Они смотрят друг на друга.
Рику:
— «Оля мертва.»
Владимир:
— «Я знаю. Мы нашли гильзу. Это были люди Аслана. Снайпер-казах, бывший военный.»
Рику (подавленно):
— «Я хочу, чтобы ты отдал мне оружие.»
Владимир (внимательно):
— «Ты же говорил, что не будешь как мы.»
Рику:
— «Я не буду. Но я не позволю им убивать тех, кто рядом со мной.
И если значит, что я должен обороняться — значит, так тому и быть.»
Владимир молча открывает сейф. Достаёт пистолет. Без понтов. Без слов. Простой, чистый.
Протягивает его Рику — рукояткой вперёд.
Владимир:
— «Сначала целься. Потом думай. А не наоборот.»
Рику (берёт пистолет):
— «Я уже думал. Теперь пора целиться.»
"Глаз, который не стреляет"
Локация: квартира в центре Москвы, которую Владимир использует как «тихий штаб».
Рику приходит туда по вызову. Он ещё не оправился от гибели Оли, но уже втянут. Он носит под курткой оружие, но достаёт его неохотно.
Владимир сидит за столом с планшетом. На экране — план следующей атаки на один из складов Аслана.
Владимир:
— «Ты не убийца. Я это понял. Но мне нужен человек, которому я могу доверять выбор.
Человек, который скажет: "Этого не тронь. Он не цель. Он просто оказался там."»
Рику:
— «Ты хочешь, чтобы я указывал, кого пощадить?»
Владимир:
— «Нет. Я хочу, чтобы ты говорил, кого нельзя трогать. Это тоньше. И сложнее.
Мои люди привыкли, что "всё, что движется — мишень". А мне нужен тот, кто видит иначе.»
Рику — как врач, но теперь и как "глаз" операции.
Он ездит с оперативниками, присутствует при подготовке рейдов, изучает места, где могут быть мирные. Он вмешивается, если план затрагивает невиновных.
Он не командует.
Он предупреждает.
И если его игнорируют — он уходит. А Владимир слушает.
Они планируют захватить дом в подмосковье, где, по данным, Аслан хранит оружие.
Рику находит информацию, что в этом доме живёт семья — жена и ребёнок одного из бойцов. Они используют её как прикрытие. Оперативники требуют действовать "жёстко".
Рику встаёт между дверью и оружием.
Рику:
— «Вы войдёте туда — только через меня. Там ребёнок.
Сначала — эвакуация. Потом — всё остальное.»
Момент — на грани взрыва.
И тогда один из бойцов говорит в наушник:
— «Пусть будет по-докторски. Эвакуация — первая.»
Они сидят в машине.
Рику — истощён, злой, но спокойный.
Владимир смотрит в окно.
Владимир:
— «Ты сделал больше, чем думаешь.
Моя команда впервые за годы зашла в здание без крови на ботинках.
Я тебе это не забуду.»
Рику:
— «Только не делай из меня героя. Я не святой.
Я просто пытаюсь, чтобы хотя бы кто-то выжил после всей этой вашей войны.»
"Подставленный"
Локация: Москва. Район бывшей школы, переоборудованной в бомбоубежище.
Рику отправляется туда проверить информацию о возможных заложниках. Владимир просит его:
«Если там действительно дети — вытащи. Только не геройствуй.»
Рику идёт с одним бойцом, Никитой, который ему уже доверяет.
Внутри — пусто. Только на стене детский рисунок и надпись:
«Слишком поздно, врач. Слишком добрый, чтобы победить.»
В этот момент в здании срабатывает взрывное устройство.
Стену разносит ударной волной. Никита погибает сразу.
Рику выносит в коридор, он теряет сознание от сотрясения и ожогов. Его находят через два часа — всё выглядит как будто он установил бомбу сам. Через несколько часов в сети появляется анонимное видео:
Рику входит в здание. Через 7 минут — взрыв. Монтаж. Озвучка на фоне:
«Вот так мафия Владимира прячет грязные дела. Даже "врачи" у него — убийцы.»
Ложь быстро распространяется.
Даже среди своих начинают шептаться. В штабе — гробовая тишина. Владимир смотрит на экран и молча сжимает стакан, пока он не трескается в руке.
Владимир (тихо):
— «Это не он. Это подстава. И это война. Самая настоящая.»
(пауза)
— «Соберите всех. Отныне мы играем жёстко.
Аслан хотел войны — он её получит.
Но врач останется жив. Любой ценой.»
Он лежит в укрытой клинике, весь в бинтах. Перед ним — Владимир.
Он смотрит на него строго, но сдержанно.
Владимир:
— «Ты стал слишком важен, чтобы тебя оставили в покое.
И теперь эта война касается лично тебя.
Не только как врача.
Но как человека, которому поверили.»
Рику молчит. Он чувствует вину. За смерть Никиты. За то, что выжил.
Рику (едва слышно):
— «Я не хочу мстить. Но я больше не уйду.
Если они думают, что я сломаюсь — пусть сами посмотрят в зеркало.»
"Голос Рику"
В полутёмной съёмочной комнате Рику сидит напротив независимой журналистки, Алины Сычёвой.
Он всё ещё с перевязанной рукой, уставший, но прямой, как будто держит себя только силой воли.
Алина:
— «Вы знали, что вас обвиняют в подрыве здания с детьми?»
Рику:
— «Знал. Это ложь. Я пошёл туда, чтобы проверить сообщение о заложниках. Моего напарника убили. Меня хотели убрать — не пули, а ложью.»
Камера снимает каждую деталь. Он впервые говорит не как врач, а как человек, который видел слишком много — и решил не молчать.
Рику:
— «Меня учили спасать. Я не знаю, как вести войну.
Но если кто-то использует больных, стариков, детей как щит — я не могу молчать.
Это не мир между мафиями. Это война против человечности.»
Алина:
— «Вы хотите быть героем?»
Рику:
— «Я хочу, чтобы выжил хоть кто-
Альтернативная сеть
Через неделю. Подвал старой библиотеки, превращённой в убежище.
Рику, едва восстановившись, начинает собирать свою маленькую сеть — не солдат, а волонтёров.
Среди них:
Мила, бывшая медсестра, чья семья погибла в перестрелке между Асланом и "чужими"
Данияр, молодой айтишник, скрывающий у себя беженцев с окраин
Ната, школьница 17 лет, умеющая находить еду, когда её вроде бы нет
Они называют это место: "Чистая зона"
Это не фронт. Это — последнее убежище.
Рику уходит всё глубже в двойную жизнь:
Днём — он анализирует данные для Владимира, фильтрует цели, предупреждает о мирных.
Ночью — он спасает людей, которых никто больше не спасает.
Аслан в бешенстве от интервью.
Он объявляет "цену за голову врача" — $1,000,000.
Владимир (сжав зубы):
— «Он играет грязно. Но теперь мы тоже.
Только ты не меняйся, Рику. Если ты станешь как мы — всё это потеряет смысл.»
«Цена победы»
Место действия: заброшенная промзона на юге Москвы.
Снег вперемешку с пеплом.
Ночь, но светят десятки фар — армия Владимира приехала закончить войну.
Аслан укрепился в ангаре с людьми, техникой, снайперами.
У него есть всё, кроме веры.
А у Владимира осталась только она — и гнев.
Перестрелка жестокая, без пощады.
Команда Владимира идёт вперёд, но теряет людей.
Оля мертва. Никита мёртв. Половина "старых" бойцов выбиты.
Владимир сам выходит вперёд, получая второе ранение — на этот раз в живот. Он не отступает.
Один из его людей кричит:
— «Шеф! Назад!»
Владимир:
— «Нет "назад". Только вперёд.»
Он добирается до главного ангара, весь в крови, раненый, еле дышит.
Аслан ждёт его с автоматом.
Но у Владимира — пистолет. И взгляд, в котором нет ни капли страха.
Аслан:
— «Ты выжил... но ты пустой. Всё, что у тебя было, ты положил здесь.»
Владимир:
— «Да. И этого хватит, чтобы тебя стереть.»
Две пули. Одна в руку. Одна — в сердце.
Аслан падает. Всё кончено.
На улицах замирают выстрелы.
Люди Владимира поднимают оружие — вверх.
Война выиграна.
Но Владимир падает рядом с телом Аслана, истекая кровью.
Тишина. Аппараты пищат. В палате — только Рику.
Рику:
— «Ты выиграл. Но ты больше не тот человек, которого я знал.»
Владимир (еле слышно):
— «Я сделал это... ради мира. Ради тебя. Ради города.
Но ты прав. Я отдал себя... весь.
Рику опускает голову. Потом берёт его за руку.
Рику:
— «Теперь моя очередь тебя спасти.»
Москва. Медицинский центр под охраной. Август. Жарко и душно. Город затаился после войны.
День 1 — Владимир в коме. Рику рядом.
Палата освещена только лампами аппаратуры.
Рику не отходит, спит в кресле, облокотившись на кровать. Его рука сжимает ладонь Владимира.
Он разговаривает с ним тихо, словно Владимир слышит
Рику (по-японски):
— «Если ты ещё раз решишь умирать — предупреждай. Я всё-таки врач.»
Он улыбается сквозь усталость и злость.
День 2 — Владимир приходит в сознание.
Он моргает, шепчет:
Владимир:
— «Ты здесь?..»
Рику:
— «Где же мне ещё быть, идиот?..»
Владимир впервые улыбается после всего. Слабо, но искренне. Рику улыбается в ответ — и потом, почти неосознанно, касается его щеки рукой. Не как врач. Как близкий.
День 3 — Уход.
Рику помогает Владимиру вставать. Поддерживает его, подаёт воду, делает перевязки.
Владимир не привык быть слабым — и каждый раз, когда слабеет, отводит глаза.
Владимир:
— «Я должен был умереть там.»
Рику:
— «Я не позволю. Я ещё не закончил с тобой.»
Тишина. Между ними повисает взгляд. И Владимир вдруг шепчет:
— «Ты всегда был моим противовесом. А теперь... стал чем-то большим.»
Рику не отвечает. Но остаётся рядом всю ночь.
День 4 — Прогулка.
Они впервые выходят во двор. Без охраны. Просто вдвоём.
Сидят на лавке. Рику читает ему новости, Владимир слушает.
Владимир:
— «Никогда не думал, что самым ценным будет не сила... а возможность просто посидеть с тобой.»
В этот вечер Рику впервые прикасается к его пальцам не случайно. Просто берёт за руку. И тот не отдёргивает.
День 5 — "Я всё ещё дышу"
Место действия: квартира над клиникой, где сейчас живёт Владимир.
День начался с обычной тишины. Утро было почти мирным: чай на кухне, свежие перевязки, редкие разговоры.
Но Владимир чувствует, как внутри него растёт нетерпение. Он — не лежачий. Он — воин. Он молча переодевается в спортивные штаны и майку, берёт трость, чтобы выйти в зал.
Рику застаёт его, когда тот уже делает шаг к двери.
Рику (резко, по-японски):
— «Ты куда собрался?»
Владимир:
— «В зал. Нужно размяться. Я слишком долго лежал.»
Рику встаёт у двери, закрывая ему проход.
Рику:
— «Ты едва ходишь. Пять дней назад ты истекал кровью, а теперь хочешь играть в героя?»
Владимир (спокойно, но жёстко):
— «Это не игра. Это — я. Я всё ещё дышу. А значит, должен быть готов ко всему.»
Рику:
— «Готов к чему?! Опять умереть?!»
Владимир:
— «Я не из тех, кто прячется за спиной врача!»
— (делает шаг ближе, глядя прямо в глаза)
Рику:
— «А я не из тех, кто будет спасать тебя впустую, если ты сам рвёшься обратно в огонь!»
Они стоят почти впритык. Владимир дышит тяжело — не от гнева, а от слабости. Он облокачивается о стену, морщится от боли.
Рику (тихо, но остро):
— «Ты сильный. Я знаю. Но это не повод снова ломать себя. Ты... ты не один.»
Пауза. Тишина.
Оба замирают, каждый в своём пламени.
Владимир:
— «Ты думаешь, я не боюсь? Я просыпаюсь по ночам, слышу выстрелы — хотя их уже нет. Я...»
(Он смотрит в пол, кулак сжат)
— «Я просто не хочу снова быть беспомощным. Ни перед Асланом. Ни перед войной. Ни перед тобой.»
Рику делает шаг ближе. Очень медленно.
Рику:
— «Ты уже не один. У тебя есть я. Даже если ты пока этого не осознаёшь.»
Он поднимает руку и касается плеча Владимира.
Тот не двигается. Не отстраняется.
Их взгляды встречаются снова.
Медленно. Неровно. Владимир смотрит на него так, будто впервые видит не врача, не союзника — а человека, который стал его домом.
Он касается ладони Рику. Крепко.
Пальцы сцепляются.
Владимир (шепчет):
— «Спасибо... что злишься. Значит, тебе не всё равно.»
Рику опускает голову, чуть улыбается.
Рику:
— «Конечно, не всё равно. Даже если я должен сто раз тебя ненавидеть.»
В этот момент — почти поцелуй. Близко. Горячо. Но не спонтанно. Осознанно.
Владимир склоняется ближе, смотрит в его глаза, потом в губы — и...
не делает этого. Только шепчет:
— «Когда буду стоять на ногах — тогда. Чтобы быть достойным.
Рику кивает. И остаётся рядом, не отходит ни на шаг.
День 6 — "Возвращение к оружию
Место: тренировочный зал, пристроенный к подвалу клиники. Старая ржавчина, бетон, запах пота и металла. Владимир возвращается туда впервые после ранения.
Зал тих, пока Владимир входит — в спортивных штанах, чёрной майке, с бинтом на левом плече.
Тело всё ещё больное, но глаза — как сталь. Рядом идёт Рику, держа аптечку, немного тревожный.
Рику:
— «Если начнёшь терять равновесие — я рядом. И не геройствуй.»
Владимир (сухо):
— «Сегодня я просто тренер.»
Он не врет. Он не бьёт, не бросает. Он командует.
Раздаёт указания бойцам — те слушают, будто перед ними генерал. Владимир объясняет как защищать центр, как реагировать на засады, как быстро прикрыть раненного.
Рику наблюдает из угла.
Каждое слово, каждый жест Владимира — уверенность. Контроль. И всё это — после пули в плечо.
Рику сидит на ящике, наблюдая. Не врач, не друг — просто человек, который впервые восхищается кем-то открыто. Он думает: «Он — как скала. И в то же время — человек, который держал мою руку во сне.»После тренировки Владимир подходит. Взмокший, уставший, но с лёгкой улыбкой.
Владимир:
— «Сколько раз ты закатывал глаза сегодня?»
Рику (улыбаясь):
— «Девять. Это даже меньше, чем я ожидал.»
Они идут по коридору. Плечом к плечу. Молчание между ними — не неловкое, а тёплое.
Уже в дверях Рику тихо говорит:
Рику:
— «Когда ты так двигаешься, когда отдаёшь приказы... я понимаю, почему за тобой идут.
Владимир:
— «А ты? Пошёл бы?»
Рику не отвечает. Только смотрит. Долго. И уходит, не дождавшись ответа от себя самого.
День 7 — "Искра под ливнем"
Ночь. Город тонет в ливне. Дворик за клиникой. Тёплый свет из окна, влажный воздух, запах мокрого асфальта.
Рику вышел первым. Стоит под навесом, в чёрной рубашке, волосы немного мокрые.
Смотрит, как капли стекают по ступеням, по перилам, по асфальту.
Владимир подходит молча.
Они стоят рядом. Плечом к плечу. Слушают дождь.
Рику:
— «Ты когда-нибудь думал... сбежать? Всё бросить. Уехать. Быть никем.»
Владимир:
— «Думал. Но тогда бы я не встретил тебя.»
Рику чуть поворачивается. Их взгляды — близко. Опасно близко.
Владимир:
— «Я всё ещё думаю, как тебе удалось выжить рядом со мной.»
Рику (глухо):
— «Я не выжил. Я просто... остался. Не знаю почему.»
Он делает полшага вперёд, Владимир — полшага навстречу.
Они не говорят. Лишь медленно приближаются. Лица рядом. Воздух между ними дрожи
Первый поцелуй
Владимир касается рукой шеи Рику.
Не властно, а осторожно.
Впервые — не как командир, не как хозяин положения. А как человек, который не хочет сломать того, кто стал ему важен.
И тогда — поцелуй. Настоящий. Не резкий. Медленный, почти болезненный от накопившегося чувства.
Рику замирает на секунду, а потом отвечает.
И этот момент — как разряд молнии в тихой буре.
Владимир (шепчет):
— «Я боялся, что ты уйдёшь. Потому что если бы ты ушёл — я бы не вернулся.»
Рику:
— «Теперь я останусь. До конца. Хоть в ад, хоть в огонь.»
И они остаются стоять под дождём.
Мокрые, горячие, полные тревоги и облегчения.
Два человека, которые пережили войну — и нашли в ней не только выживание, но и друг друга.
Извиняюсь меня долго не было из за обстоятельств. Но чтобы вас порадовать я написала вам длинную главу:) Приятного чтения. 😘 всех своих читателей...