Огонь Лейдена

– Как бы объяснить то, что произошло далее... Рассказав об этом маме по прибытии домой, я понял, что это все очень сумбурно, нескладно, но маме было в целом не до этого, она была так рада тому, что я вернулся, что пропускала многое мимо ушей. А вы, судя по всему, хотите деталей, чтобы прям ничего упущено не было! Так что дайте минуточку сформулировать мысль...

– Ну, еще весь вечер впереди, – вставил Букер, положив ногу на ногу, – мы тебя не торопим. Но про детали ты верно сказал. В предстоящей миссии будет очень важно знать, на что ты горазд. Для меня, в частности, это критически важно, ведь надо строить планы и ходы событий в голове.

– Да, Букер, я думаю, я тебя еще удивлю.

Деревня. Самая настоящая, живая, издающая свои звуки, манящая, как озаряющий тьму маяк. Даевин без промедления направился в ее сторону. Деревня посреди леса, изолированная и запрятанная от всего остального мира, удивительна сама по себе, но восставший из мира мертвых Даевин будто утратил свою впечатлительность, и в новой надежде завершить миссию, без оглядки приближался к ней.

Жители деревни заметили чужака еще до того, как увидели его воочию, Даевин еще не знал об этом, поэтому, добравшись до ближайшей пары домов, он оцепенел, и вокруг его ног и туловища в пределах двух секунд выросли корни, так сильно сжавшие его, что даже приложив всю силу, не смог выбраться.

– Кто ты, и чего здесь делаешь?! – на удивление, на знакомом для Даевина лейденском языке спросил самый пожилой из местных мужчин. У него была длинная седая борода, а свою правую руку он держал пальцами вверх, словно держит в ней мешочек с драгоценностями, в его левой же руке был деревянный посох. Даевин понял его вопрос, хоть сквозь акцент и сложно было сначала уловить мысль.

– Я прохожу обряд инициации, велено было убить местного зубра и принести его в деревню Згварзе.

– Зубра... – словно это что-то значило для старшего. – Ты... – он вздохнул с выражением лица, ясно гласящим, что мужчина узнал Даевина. И в этот момент, Даевин подумал: «Откуда он меня узнал? Моя память на лица идеальная, я бы сам его запомнил. Мы же точно в первый раз видимся.»

– Вы знаете такого... персонажа, зовут Бодкий Ширтка? Я с ним разговаривал. Он поделился мудростью и сказал, что только здесь я найду того, кто поможет мне в этом.

«Бодкий!» – многогласно разошлось по толпе мужчин.

– Значит, сам почтенный Бодкий на твоей стороне, – ответил старший и убрал парализующие корни обратно в землю. По его выражению лица было понятно: сам он не сказать, что доволен решением «почтенного» Бодкий Ширтки, но почтение всегда дает привилегию. И раз сам светлейший повел парня, то никто не осмелится пойти против. – Мы не имеем права отказать, но один из наших, скорбящий у реки, в этом вопросе имеет решающее мнение.

– Кто это?

– Ты поймешь, когда увидишься с ним. Подойди ко мне.

Даевин так и сделал.

– Вот, там, – мужчина указал на низменность меж двух холмов, прикрытую высокими деревьями, со стороны которой слышался шум реки. Указав, он хлопнул Даевина по спине. – Попытайся его понять, что бы он ни сделал. Желаю тебе удачи на пути к зубру.

– Звучит не особо оптимистично.

Пройдя небольшое расстояние, направляемый легкий ветром, Даевин наткнулся внизу на сидящего у русла реки мужчины. У него были длинные русые волосы, развевающиеся на ветру, и довольно широкая мускулистая спина, которую имеет далеко не каждый натренированный гвардеец, не то, что случайный селянин. Он сидел у русла и смотрел вперед на какую-то фигурку из воды. Приблизившись, Даевин заметил, что фигурка представляет собой конкретную статуэтку.

– Добрый день...

– Видимо, ты и есть тот чужак, о котором орлы оповестили ранее. Почему ты пришел именно ко мне? Из всех людей, почему именно я?

– Красивая фигурка... Вы какой-то маг воды? Я...

– Красивая? Присмотрись.

Даевин вгляделся. У изображенного на статуэтке человека очень злобное выражение лица. Оно было настолько неестественно яростным, что даже вызывает страх.

– Злое лицо... Почему оно такое?

– Как бы я ни пытался, всегда выходит именно такое. Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты пришел ко мне?

– Когда я приблизился к домам, меня окутали ветвями намертво. Самый старший из мужчин, которые окружили меня, спросил, что я тут делаю. И я ответил, что сюда мне сказал пойти Бодкий Ширтка. Я нахожусь в горах, потому что прохожу обряд инициации, велено было убить зубра. Тот старшина сказал, что только скорбящий у реки мне может помочь.

Мужчина обернулся и оценил Даевина. Длинные волосы, короткая щетина, глаза, на которых он остановился, начав внезапную битву взглядов. Чужак смотрел куда-то вглубь, в его взгляде было нечто ужасающее, и тут он понял.

– Бодкий Ширтка, значится... Судьба бывает порой очень ироничной...

– О чем вы?

– Эх... – негромко буркнул он себе под нос.

– Можно узнать почему вы скорбите? Все остальные, кто мне повстречался, были относительно спокойны.

– Погиб мой друг. Совсем недавно, когда выбрался наружу из зоны действия купола, когда делал обход со Старшим.

– Часто вы делаете обходы вокруг деревни?

– Когда подозреваем угрозу.

– Но я не видел никого из ваших.

– Ты и не должен видеть наших. Мы умеем скрываться в природе, так что неудивительно. Получается, только я могу тебе помочь, как сообщил Бодкий?

– Да. Он сказал, что мне будет нужно переубедить человека, который, цитата, сделает мое тело крепким как скала, выносливым как молодой конь, ловким как ветер, сильным как муравей.

– Да уж. В своем репертуаре... Мне нужно время, чтобы все обдумать. Недавняя потеря и ты... Слишком много, чтобы так просто решиться на это.

– Я подожду здесь, рядом с вами. Мне все равно больше идти некуда, не к кому.

Мужчина, почесывая свою светлую щетину, долго думал и ваял статуэтки из воды. Даевин, сидя рядом и наблюдая, как он искусно создавал фигурки с такой детализацией, что скульпторы былой Паретеи бы обзавидовались. И ведь не зря, ибо этому магу воды нужно постоянно следить за всеми отделами статуэтки, ведь она из воды, а не камня. После того, как он формировал форму статуи, он в мгновение ока превращал ее в лед и отпускал далее по реке.

Ближе к вечеру, когда впервые удалась статуя без яростного лица, он удивился, поник и посмотрел на Даевина. Тот же сидел все это время рядом и внимательно наблюдал, не задавая вопросов.

– Марк.

– Что?

– Мое имя Марк.

– Даевин Лоост. Приятно познакомиться, – невинно протянул руку.

Марк сначала недоверчиво посмотрел в глаза Даевину, потом на руку, потом снова в глаза. Вздохнув, он встал и пожал руку чужаку, сразу подняв его.

– Будешь жить у меня. С этого момента ты на моей ответственности, – махнув рукой, указывая следовать за собой, он пошел медленным шагом. – Надеюсь, никого не убьешь из наших.

– Я не убиваю людей. Ну, по крайней мере, никогда просто так.

Марк провел к себе домой и представил своей жене и родителям, и те, увидев Даевина, выразили еще более странные мины, но, посмотрев на главу семьи, указавшего на молчание, пока гость не видит, решили оставить все как есть.

Утром следующего дня Даевин проснулся раньше всех остальных. Он осторожно добрался до входной двери и выбрался подышать.

– Странная деревня, – начал он вслух, сев на пенек у дома и посмотрев на встающее солнце. – Посреди торианских гор, укрыта каким-то вязким барьером, а жители говорят на варианте лейденского говора, внешне тоже близки к остальным лейдигам, нежели торианцам, даже архитектура домов не местная. Надо будет спросить у Марка, что это за место и почему здесь люди говорят на нашем языке.

– Это и наш язык тоже, – прозвучало в ответ. Даевин испуганно обернулся в сторону двери и увидел Марка. – История, ведущая к сей нашей встрече в данных обстоятельствах, уходит далеко вглубь темных веков. Но сначала я бы хотел узнать, каков твой путь до нашей деревни. С принятого решения вплоть до беседы с Бодкий Ширтка. Пойдем.

Даевин встал и пошел за ним к тому же месту у реки, начав рассказ с того, как вместе с другом, по совместительству лучшим детективом, Букером столкнулся с некими благословленными. Затем он припомнил, что в Ранеже, городе, полном небоскребов и монорельс, также встречался с двумя лысыми благословленными, прозванными Бессмертными, в результате битвы с которыми лучший друг Мигель еле выбрался живым. Даевин вновь перешел к результату сражения бок о бок с Букером – именно после этой битвы его отец предложил пройти обряд инициации в торианских горах. Далее был инцидент с Принцметаллом на поезде, в котором из-за его психопатических порывов восемь человек погибло в мгновение ока. Даевин не забыл упомянуть, как в момент со смертью восьми человек и угрозы жизни лучшему другу, он пробудил так называемого демона, ввергнув себя в лютую ярость. И, что самое ужасное, – этот ублюдок еще может быть жив. Дальше был спокойный этап с добиранием до деревни Згварзе и знакомством в таверне с несколькими интересными личностями. В самом конце Даевин рассказал в деталях самые ужасные дни в своей жизни, как он метался по горам и лесам в поисках еды и воды, как он был крайне близок к тому, чтобы сдаться, и тут еще, когда плато с зубрами оказалось близко, появились волки, один из которых был значительно больше остальных двух, которые гнались за ним до непосредственно момента, который Бодкий назвал смертью.

– Значит, одного из волков ты убил именно тогда? В момент погони?

– Да. Он яростнее всех вцепился мне в ногу и просто не отпускал, как бы я ни старался раздвинуть его челюсти. Так вот, после того как я проснулся, увидел широкую улыбку в воздухе, эта улыбка затем воплотилась в человека.  Рыжий, с козлиной бородкой, зелеными глазами, которые пугали, если долго в них смотреть, одежда его была ветхой.

– Можешь не продолжать. Мудрость Бодкий Ширтки достоин познать только тот, к кому он обратился. Значит, он в конце и сказал, что тут ты найдешь способ справиться с обрядом?

– Да. Я полагаю, человек, которого мне надо убедить, это именно вы?

– Ты прав. Ведь я – один из немногих, кто виделся с ним, и единственный, кого он сам обучал. Сила, ловкость, выносливость, адаптивность, гибкость, терпеливость и устойчивость. Эпитетов много, но смысл один – выживание. Решение было сложно принять, но... я помогу тебе. Сделаю твое тело превосходным и подскажу короткий путь как к плато с зубрами, так и обратно в Згварзе.

– Я очень благодарен! – Даевин сжал кулаки и прыгнул, он так и не понял, в чем было переубеждение, ведь Марк согласился, можно сказать, сразу же.

– Времени у нас не много. Так что прислушайся сразу. Ты должен проходить строгое обучение и выполнять все упражнения и эстафеты именно так, как говорю я. Любая попытка приложить меньше усилий выйдет боком для тебя же.

– Я это понимаю.

– Видишь, вон там, – он указал позади Даевина на горный склон, ведущий к двум высоким камням, формирующим узкий проход. – На краю есть узкий проход меж двух камней.

Даевин повернулся и кивнул.

– Дотуда и обратно двадцать раз.

Расстояние составляло примерно от двухсот пятидесяти до трехсот метров под углом в тридцать-сорок градусов. Даевин приблизительно посчитал и подумал, что будет не так уж и сложно.

– Сейчас почти шесть часов утра. Это задание на скорость, так что постарайся выполнить его до обеда. Если успеешь, в награду получишь обед, а если нет, то до ужина придется как-нибудь потерпеть.

– Хорошо. Я могу начинать?

– Да.

Первые десять кругов выдались довольно легкими, и Даевин подумал, что так продлится до конца, но с четырнадцатого круга он почувствовал, как четырехглавые мышцы – это передняя группа мышц бедра – начинают ослабевать, вызывая жгуче неприятную боль. Однако, Даевин не собирался останавливаться, он лишь сбавил темп, и уже не бегал, а шел вверх, легким бегом спускаясь вниз. На восемнадцатом круге четырехглавые мышцы так заболели, что в моменте он упал на колени.

– Это не предел, – выстонал он, еле перебирая дыхание, – я могу еще!

Он вновь встал на ногу и перебросил нагрузку на икроножные мышцы. Так его ходьба становится еще медленнее, но это позволит пройти еще немного.

– Да твою ж... – икроножных мышц хватило лишь на полтора круга. Ноги Даевина болели так сильно, что он упал, начав последний двадцатый круг.

– Время не стоит на месте! – настойчиво выкрикнул Марк.

Озлобленный, Даевин встает и ползет наверх на четвереньках, встает на вершине, тронув камень, и, вдохновившись своей стойкости, спускается, забыв о боли и с радостью на лице к Марку.

– Марк! Марк! Я уже... – внезапно, мышцы не выдержали расслабились, когда он собрался опереться на ногу, из-за чего следующие десять секунд Даевин преодолел, летя кубарем по склону, ударяясь и цепляясь обо все попавшие кусты с колючками и камни, торчащие из-под земли.

Распластавшись перед Марком, он перевел дыхание. Минута, две, три...

– До обеда еще много времени, почему вы решили мне дать его так много?

– А я говорил, что ты будешь только это задание выполнять?

Даевин резко встал, сел на землю и внимательно посмотрел на учителя.

– Так есть еще? Что?

– Простые отжимания. Триста отжиманий от пола. Можешь начинать прямо здесь. Считай сам, я доверюсь твоему исчислению.

– Триста? Хорошо.

Марку понравился пыл гостя. Он совсем не ныл, не задавал лишних вопросов, не просил больше времени, а сразу начал отжиматься.

– Сто! – произнес Даевин через время. Посмотрел перед собой, чтобы понять, что же делает учитель в это время. А тот занимается тем же, что и вчера. Ваяет статуэтки из воды. – А вам, пх, не скучно, пх, делать, пх, одно и то же?

– Дело не в скуке. Это дисциплина. Помогает успокоиться. Бодкий Ширтка порекомендовал ваять статуэтки, пока не станет легче.

– Я, кх, заметил, кх, что Бодкий, пх, часто бывает, пх, несерьезный. Фух! Думаешь, пх, он не пошутил, кх, над тобой? Ах-х! Над вами!

– К нему можно по-разному относиться, но его советы, даже самые на первый взгляд глупые и смешные, в итоге оказываются полезными. Его не зря тут называют мудрейшим. К сведению, можешь обращаться на ты, я не против.

– Х-хорошо! Двести, – спустя некоторое время, произнес он.

– Даевин.

– Да?

– Ты упоминал, что убивал людей. Каково это?

– Я убил троих. Фух. Это было, кх, на задании, кх, когда я спасал, пх, свою госпожу. Эх-х! Я лишь почувствовал, пх, что мир очистился, пх, от трех мерзавцев. Хотя я долго, пх, думал о том, кх, каково это, убить другого человека. Полагаю, нгх, что я бы чувствовал угрызения совести, пх, будь это люди достойные, благородные, совестливые сами по себе. С тех пор прошло много времени, фух, и я еще ни разу не пожалел о своем поступке.

– Хорошо. Такой ответ устраивает меня.

– Триста! Фух. Ха-ах...

Громкость одышки Даевина была неимоверно высокой. Он потратил около десяти минут на то, чтобы перевести дыхание, лежа на земле.

– Ты сам выработал технику переменных отжиманий?

– Нет. Старшие в университете еще делились. Если после каждых тридцати отжиманий давать себе передышку, то можно достичь большего, чем пытаться бить рекорды каждый раз. Интервалы по пять минут дают возможность мышцам отдохнуть.

– Первый день у тебя выдался отличным. И так через каждый день, пока я не почувствую усиления в твоем теле.

– А как вы... ты это почувствуешь?

– На следующей тренировке ты это сам поймешь.

Следующую половину дня он провел около Марка, занимаясь растяжкой всех мышц. Он знал, что завтра все будет болеть, и готовился заранее, потягиваясь, массируя мышцы, охлаждая руки и ноги через омывание у реки.

Утром следующего дня, Марк, проснувшись как обычно, не обнаружил Даевина на кровати, одежды на месте тоже не было. Он встал и вышел осмотреть пенек, на котором тот сидел вчера, и там его не оказалось. Тогда Марк предположил, что гость уже на месте для тренировок. Дойдя туда, он увидел разминающегося в одних портках парня.

– Что ты здесь делаешь? Следующая тренировка только завтра!

– Завтра? – он остановился. – Разве не сегодня? Я ведь готов, точно смогу сделать это сегодня!

– Эх, – Марк приблизился к нему и решить взять на слабо. – Раз ты так уверен, то впредь не будешь отдыхать сутки перед следующей тренировкой. К такому ты готов?

– Да.

Уверенности Даевина не было предела. Марк покамест не понимал, с каким человеком имеет дело, поэтому решил позволить гостю самому столкнуться с последствиями собственных решений.

– Каждый последующий день тренировок усложняется путем добавления десяти процентов нагрузки к первоначальному значению упражнений, которые я тебе дал. Соответственно...

– Двадцать два круга до камней и обратно и триста тридцать отжиманий.

– Ты умеешь считать? Еще и так быстро?

– Так в нынешних школах этому обучают еще с ранних лет. Я просто не забываю использовать математику.

– Интересно. Ну что ж, как и вчера, если успеешь до обеда, то поешь.

Даевин и в этот день справился с задачей, лишь к вечеру начав чувствовать, что ноги постепенно начинают болеть именно так, как это было очень давно, на первых курсах университета.

А вот третий день выдался мучительным. Ноги болели с утра, а грудь болела при малейшем движении и касании, это все изменило его походку на максимально энергосберегающую. Выглядело это странно, но Даевин не подавал виду, что боли его мучают постоянно, что каждая секунда тренировки, а затем и простой ходьбы чувствуется как последняя перед его падением.

Марк это заметил, но решил, что раз и в третий день Даевин справился, не жалуясь ни на что, то надо дать ему еще один день.

– Как вообще выглядит ваш мир? – поинтересовался Марк, когда обратил внимание на мучительное лицо Даевина, разминающего мышцы после тренировки уже вечером. – Судя по всему, грамоте наконец обучили всех, а еще существуют города, в которых здания до небес?

– Да. Школы стали почти общественным достоянием. Младшие и средние классы бесплатные. Но система так устроена, что младшие классы есть в школах всех городов, там обучают самым простым основам грамоты, по типу чтения, письма, арифметики, искусства, ремесел, а средние есть только в трети городов, там углубленное изучение наук по типу биологии, алхимии, алгебры, физики, других языков, я обучался в ближайшем к нам. Далее идут университеты – они все платные, меня вот устроил отец, после чего, будучи одним из лучших в своем году, я сам выбрал хозяина.

– Интересно. Это слегка похоже на то, что было у нас до изгнания. Но у нас было обучение и другой сферы. Сферы, которой у вас сейчас нет.

– Что за сфера? И что за изгнание?

– Сфера магии. В былые времена около двадцати процентов населения Лейда имело экстраординарные способности, которые не совмещались с материальными «физическими» дисциплинами. Представь, что ты один из пяти детей, рождающихся с магией, будь то возможность управления водой, как у меня, металлом, растительностью и многим другим, как Старший, есть способность местно воздействовать на гравитацию, воздух, даже звуки, предпочтешь ли ты вместо этого выбрать простую работу каким-нибудь гончаром, плотником, камнетесом, шахтером?

– Думаю, нет.

– Именно. Первая Академия, созданная в Лейде, построенная в Лейдене, была как раз для магов. Изначально люди боялись ее, не могли совладать, не могли рационально управлять ею, отсюда и идет слово магия, она была необузданной, лишь со временем, благодаря ученым с южных регионов Континента, мы смогли научиться и сформировать из магии систему знаний и наук, применять ее в жизни. Что только люди не делали с этой магией: строили гигантские здания, включая канализацию; орошали землю, прибегая к изменению погоды; воевали с угрожающими нас соседями.

– Так-так-так... Звучит не очень реалистично. А как тогда магия куда-то делась? Я подозреваю, про какую Академию ты говоришь, есть в Лейдене Академия естественных наук.

– Она и раньше имела такое название, просто знания о магии утратились в результате этого самого изгнания.

– Вот. Расскажи, что это было?

– Помнишь, я говорил про то, что изначально магия была необузданной? По сути своей, это был хаос, исходящий от способного человека.

– Да.

– Она даже спустя много лет изучения как самой магии как сферы знаний, как и самих людей, обладающих даром, имела бурные перегибы. К примеру, единственным, что точно влияло на силу твоей магии, что ученые обнаружили у всех в девяностовосьмипроцентной корреляции, были космические тела: положение обеих лун в небе непосредственно над местом рождения, наличие затмений, особенно солнечного или двойного лунного, парад планет, аврора, звездопад и многое другое. Чем больше необычных таких явлений, тем необычнее рождался ребенок.

– Стой. Так если это все влияло на силу магических способностей, то почему тогда волшебных людей сейчас не встретишь? Я не вижу магов. Только нескольких благословленных увидел.

– Слушай внимательно, Даевин. Я говорил, что они влияют на силу магии, а не только на саму магию. На проявление магических способностей влиял род человека, его родители. То есть только в браке с человеком, имеющим способности, можно было получить ребенка с магическими способностями.

– Значит, твое происхождение влияет на способность проявить магию?

– Да. Поэтому все, кто живет в этой деревне, способны совершать «чудеса». Ты упоминал, что встречался с «Бессмертными», но это ведь суть маги?

– У нас их называют благословленными, то есть они получили силу от какого-то конкретного божества.

– Любой человеческий дар дается от Космоса, таким образом благословлены все, просто чем-то своим. В вопросе магии лучше просто доверься мне.

– Ну хорошо. Я поверю, но все-таки, так и не сказал, что за изгнание? Это из-за него вы находитесь здесь?

– Да, верно. Из-за рождения одного сильного мага, на ком весь свет сошелся... Он родился во время парада планет, вставшего в ряд с одной луной, совпавшего с солнечным затмением с другой луной, – все люди, не способные к магическим способностям, потеряли всякое доверие ко всем, кто творил магию. Я не могу даже вообразить, каково это, жить с таким человеком в одно время: он мог вызывать землетрясения, создавать горы, изменять положение небесных тел, чтобы не родился никто его уровня силы, одним своим словом мог изменить человека, как его характер, так и внешность, также, по слухам, мог обернуть время вспять, если его убили. Этот факт никак со стороны не проверить, но учитывая то, что люди до сих пор не знают, как он умер, но точно знают, что жил он около ста лет, выдвинуто предположение, что никто не смог его убить, и он умер своей смертью.

– Мне в такое даже не верится... Такого же не может быть?

– У нас в деревне есть семейство из магов-ретрансляторов, я могу попросить Рейнарда показать тебе моменты тирании.

– А как они что-то ретранслируют? Из воспоминаний?

– Да. Все, что ты можешь помнить, ты можешь им передать, а они это покажут другим. Даже сны.

– Такой человек точно не помешал бы нам. У Букера и Клинта порой бывают такие сны, что хочется посмотреть их собственными глазами. А что насчет того, что у кого-то могут быть ложные воспоминания?

– Хороший вопрос. С самого первого поколения изгнанные передавали ретрансляторам свои воспоминания о произошедших событиях, а у этих магов есть способность компилировать воспоминания для создания более точных воспоминаний, так что дело нынешних ретрансляторов это лишь хранить и передавать воспоминания.

– Хорошо. Тогда пойдем. Ах-х! – Даевин упал, при попытке встать на ноги.

– Может, отдохнешь завтра?

Даевин взглянул на него горящими глазами, напугавшими Марка.

– Не могу. Мне нужно стараться больше.

– Почему? Я понимаю, убить зубра дано не каждому, но почему ты так изводишь себя? Три дня к ряду очень губящих тренировок, а ты даже после этого не хочешь хотя бы на день остановиться, чтобы дать мышцам восстановиться.

– Тот человек, которого я вспоминаю каждую ночь, Дориан Принцметалл. Я чувствую до сих пор, что он жив, и эта мысль не дает мне покоя. Он жив после жесточайшего убийства восьми невинных человек, включая маленькую девочку. Поэтому я не могу просто дать себе день на отдых. Я чувствую внутреннюю ярость, которая движет мной, когда прохожу через всю боль, чтобы отомстить ему. Что бы со мной ни было, пока я здесь, я преодолею любой свой предел, чтобы добраться до него, защитить своих близких, госпожу и ее дочь. Если мне понадобится девяносто девять процентов от моей силы, прежде чем мое сердце не выдержит, я приложу двести процентов усилий, но не успокоюсь, пока такой обмудок, как он, жив.

– Верю. Я чувствую, как сие терзает тебя. Давай мы поступим так. Ты поделишься своим воспоминанием, а с нашей стороны получишь воспоминание о свершенных действиях того самого мага, на ком сошелся свет.

– Это очень неприятная картина, ты уверен, что хочешь видеть это?

– Вне всякого сомнения.

Они подошли к лысому мужчине с топором, рубящему чурки. Он отвлекся и посмотрел пронзительно своими ярко-голубыми глазами сначала на Даевина, затем на Марка.

– Приветствую, Рейнард. Мы с нашим гостем делимся воспоминаниями, и я захотел посвятить его в историю нашего мира, показать человека, из-за которого началось изгнание магов.

– Хм. Думаешь, стоит в это посвящать чужака? Тем более...

– Да, его можно посвятить. В обмен на это, он поделится своим воспоминанием о человеке, которому он хочет отомстить за массовое убийство. Будь добр, несмотря на все предрассудки, сделать как я прошу.

– Ладно тебе, друже, не зря же храним мы знания. Подойди ко мне, парень, вот, присядь на пень и закрой глаза.

Даевин так и сделал. Рейнард положил свою ладонь ему на затылок, коснувшись его лба своим. И в миг...

Большой зал, за которым сидит двадцать человек, а за красивым креслом сидит мужчина средних лет, у него были длинные черные волосы и пронзительные ярко-красные глаза. Внезапно у большей части людей отрывают головы, чувствуется ужас и трепет перед всемогуществом человека. Следующий кадр переносит Даевина в открытый город, кто-то издалека подглядывал за тем, как этот длинноволосый мужчина поднимал в воздух и душил не угодивших ему людей. После этого видна попытка убийства этого человека. Когда несколько воинов – кто в рыцарских доспехах, кто в мантиях, кто с мечами и ножами, кто с посохами и палочками – кидали ножи, прыгали на него, пускали молнии, огненный шар, пытались парализовать. Лицо у мужчины было в гримасе психопатичного смеха. Он не знал страха, по очереди добравшись до каждого, в мгновение ока меняя положение бросившего метательный нож на его же траекторию, отражая молнию в отправившего, уклонившись от огненного шара, из-за чего тот, попав на землю, обернулся лавой, на которую наступил один из рыцарей и уже не смог выбраться. Другие, нападая, не могли ничего ему сделать, ибо все проходило насквозь. В следующую секунду, разразившись смехом, он обернул напавших друг на друга, а оставшийся в конце пиромант сжег сам себя. Следующее воспоминание было о том, как мужчина летал в небе, выдавливая каменные столбы из-под земли, отбрасывая толпы людей в небо, те разбивались на смерть при падении. После этого Даевина возвращает на свое место.

– Все было таким реальным, я все чувствовал, будто это со мной происходит, и в некоторых воспоминания я так боялся, что он увидит меня.

– Ретрансляторы переносят воспоминания вместе с чувствами, поэтому ты мог все чувствовать. Разве что звуки были заглушены, но по непонятной причине звуки быстро теряются при трансляции. Ну что, передашь свои воспоминания об этом Принцметалле?

– Да. А как это сделать?

– Рейнард?

– Точно так же закрываешь глаза, и когда я ставлю свою руку тебе на лоб, начинай вспоминать то, что хочешь.

– Хорошо.

Райнард положил ладонь на лоб Даевина.

Я очень сильно хотел пить. Но с собой воды я не взял, из-за чего не было варианта, кроме как пойти в следующий вагон и взять воды оттуда. Несмотря на предупреждение от Горху, моего нового противоречивого знакомого, я решил выйти туда сам, да и к тому же, он спал, читая какую-то академическую книгу о растениях. Войдя в ресторанный вагон, я наткнулся на молодого парня, смотрящего в окно у входа с моей стороны, у него был такой мечтающий взгляд, ведь только недавно оповестили, что до города уже рукой подать. За одним столиком сидела пара и пила вино с бокалов, о чем-то светски беседуя, парень посмотрел на меня и легонько поднял бокал, и я кивнул ему в ответ. Такое было необычное приветствие. За соседним столом сидело двое пожилых мужчин, у которых одна половина столика была занята нардами, а другая – каким-то алкогольным напитком. Подойдя к барному столику, я попросил воды и обратил внимание на девочку с куклой, она так весело игралась, что нельзя было не умиляться, смотря на нее. Она посмотрела на меня, застеснялась, но с улыбкой побежала к маме, спрятавшись за ее шляпой с широкими полями. Это улыбнуло и бармена, налившего воду в стакан для меня.

Тут открывается дверь с заднего конца вагона, и в ресторан входит молодой парень в черно-красных ветхих одеждах, у него были рыжие волосы, покрашенные у концов в зеленый. Увидев меня, он сразу омерзительно заулыбался, эта гримаса злит даже спустя столько времени! Он сразу понял, кто я такой, я именно тот, кого он искал. Я пил воду, пока он подходил ко мне. Чем ближе он ко мне подходил, тем более знакомым его рожа мне казалась, я точно где-то его видел, но где? А он просто подошел и долго смотрел мне в глаза со своей гримасой.

– У вас какие-то проблемы, господа?

– Нет, – сказал я.

Он наклонил голову в сторону, звал за собой, что я и сделал. Когда мы вышли из вагона, я спросил:

– Что за клоунская улыбка?

– Клоунская? – он стоял спиной ко мне. – Попридержи язык, иначе придется отрубить тебе его, – и начал хихикать.

– Ты же Бессмертный, да? Мне сказали, что ты металлом управляешь.

– А откуда тебе известно? Горху сказал, да?

– Возможно, – тут уже улыбнулся я.

– Э-э, – он подошел слишком близко, приставив ко мне свой лоб. – Ты как разговариваешь со мной?! Кто дал тебе право шутить со мной?

– У меня этого права никто не отбирал, – с гордостью ответил я.

– Аа, совсем забыл, – он покачал головой, ты же всегда был из тех, у кого язык опережает мозги.

– Ты меня знаешь? Твое лицо мне тоже кажется знакомым.

– Да, а пока вспоминаешь, надевай, – у него из-за спины появились металлические наручники, полетевшие ко мне.

– Чего...

– Надевай. Повторять не буду, ты же не хочешь, – смеется он, – чтобы пострадали люди?

И тут я вспомнил. Эта же омерзительная улыбка, но из прошлого года. Это был не кто иной как Дориан Принцметалл, которого я еле победил на соревновании, в котором до меня он даже умудрился убить другого молодого гвардейца. У него всегда при себе это выражение лица, которое пропало лишь в момент, когда я задушил его, ибо иначе он не хотел сдаваться.

– Что? Вспомнил, кто я?

– Дориан Принцметалл, твоя мерзкая физиономия. Теперь понятно, откуда в тебе было столько силы, ты сражался нечестно на соревновании.

– Да кого волнует?! Даже не представляешь, как я был зол, когда проснулся после твоего удушающего, хотелось размазать тебя на кусочки!

– Но?

– Не интересно. Я люблю, когда враг меня видит и использует всю свою силу, легкие победы не по мне.

– У меня нет желания с тобой драться. Ты уже проиграл, смирись.

– И у меня, сейчас я бы просто хотел, чтоб ты смиренно надел наручники, а мы высадились на следующей станции и поехали кое-куда.

– Меня такое не устраивает.

Я вошел в вагон-ресторан, чтобы выйти со своей стороны. А он остановил меня, начав угрожать: Дориан сжал свою руку, вслед за ней сжалась часть вагона. Я подумал, что все блеф, и уже повернулся, чтобы уйти.

– Значит, не слушаешься? Помни, я тебя предупреждал... Ладно, как тебе это?!

Он согнул пальцы рук, будто держал что-то, и резко хлопнул ладонями. Вагон, целый и полный людей, превратился в груду сжатого металлолома, схлопнувшись как сформированная из фарша котлета. Сила и скорость сжатия были такие великие, что никто внутри не успел отреагировать, а из некоторых точек кровь пошла фонтаном.

Весь мир остановился для меня в этом моменте, казалось, что за одну секунду это кадр схлопывания вагона промелькнул в моих глазах несчетное количество раз. Столько человек, девочка, все умерли в один миг... Я не смог удержаться на ногах и упал на колени...

– А-а-а!

– Рейнард, что случилось?

– Какой ужас! Мальчик, ты... Боги...

– Что там такое?

– Все выглядело как обычное хорошее воспоминание, и в один миг...

– Да... Все было именно так, он не побрезгал убить восемь человек просто для того, чтобы доказать мне, что он не шутит.

– Восемь человек?

– Марк, ты уверен, что хочешь это видеть?

– Да. Теперь-то уж точно.

– Лучше присядь.

Марк сел, а Рейнард положив ладонь на затылок, приставил свой лоб к его. Через несколько секунд последовала реакция Марка.

– ...

– Что это за человек, парень? Как зовут тебя, кстати? И что ты с ним сделал?

– Один из Бессмертных, желающих моей смерти, так как я рушу все их планы. Меня зовут Даевин Лоост. Я начал сражение с ним прямо на поезде. Я почти убил его, но что его «напарник», что моя интуиция – все говорит о том, что он наверняка выжил.

– Все эти люди... – всхлипнул Марк, – боги... Как несправедливо с ними обошлась судьба... Убиты в одержимом ненавистью желании убить тебя...

– Я повстречал на вокзале, куда мы доехали, отца семьи той девочки с мамой. Он упал на колени и зарыдал, узнав, что его семья скончалась в этом инциденте. Я сразу подошел к нему и дал обещание, что отомщу их убийце. Вот, для чего я тренируюсь. Таких, как он, много, а людей, способных как-то им ответить, почти нет. Единственный вариант избавиться от скверны, которую вносят они в наш мир, наше общество, это избавиться от них напрямую. Вот почему физическая боль, которую я чувствую во время этих тренировок, это мелочь по сравнению с тем, что я должен сделать, чтобы сравниться с такими, как он.

Даевин встал и сжал свой кулак.

– Освежив это воспоминание, я лишь убедился в этом. Так что, Марк, я не сделаю пауз, пока не упаду от бессилия, шока, остановки сердца.

– Несмотря на пренебрежение, которое я испытывал в начале нашего знакомства, ты получишь мою полную поддержу. Идем, тебе надо есть, отныне будешь есть втрое больше обычного. Спасибо тебе, Рейнард.

– Обращайтесь!

По пути домой к Марку, Даевин решил задать еще пару вопросов.

– А как звали того мужчину, на котором свет сошелся? Бледная кожа, длинные черные волосы, уверенный взгляд, большая челюсть с выступающим подбородком.

– Знаний о его имени не сохранилось. Дор, то ли Лод, Рол, толком не известно. Большая часть людей его просто называла Тираном. Есть предположение, что само слово тиран корнем происходит из его имени.

– Значит, после его смерти началось изгнание магов?

– Изгнание – это слишком упрощенное название всего, что с нами происходило. Все началось со стигматизации: обычные люди не принимали магов на работы, всячески их сторонились в общественных местах, старались не вести дел, даже простую беседу не проведешь. Затем, когда общество разделилось на два условных лагеря магов и немагов, во всех городах появились районы только с магами и только с немагами. И тут начались серьезные распри, когда обычные люди поняли, что части городов и пашен, ферм, управляемых магами, были качественно лучше, богаче и прибыльнее. Немудрено, раз общество делится по признаку, определенно делающим одного человека превосходящим над другим, то первый будет успешнее. Их этого у немагов родился ресентимент к магам, и все чаще в районах, где преимущественно проживали вторые, совершались преступные набеги, организовываемые первыми. Конечно, не могло такое длиться вечно, поэтому все шло к гражданской войне, где маги противостояли немагам.

– А не находятся ли в преимуществе маги? Один сильный маг в таком случае может быть сильнее десятков обычных людей. А раз магов одна пятая часть, то и победить будет несложно.

– Верно мыслишь, однако и внутри общества магов всегда были противоречия в том, насколько сильно магия должна быть внедрена в жизнь, какая магия должна быть разрешена, а какая – нет, ведь всегда магия крови, мяса, нейромагия, некромантия слыли маргинальными течениями. Потому появились люди в среде магов, которые решили, что магии не должно быть вовсе. Обиженные люди умеют строить очень коварные и действенные планы, вести пропаганду, убивающую личность, а если к тому прибавить и тот факт, что множество магов, что сильных, что слабых, встало на их сторону, маги оказались в ловушке.

– Часть магов решила, что магии не должно быть? Это же нонсенс!

– И тем не менее. Их смогли переубедить, что часть нашей природы – это не дар, а проклятие, и единственный вариант избежать возмездия – пойти против магии. Так вот, далее пошло время Инквизиции. Суть заключалась в том, что маги, ведь они находятся в абсолютном меньшинстве, проходят допрос, в конце которого дают клятву не творить чудес впредь, после чего их отпускали, и они интегрировались в общество.

– А они что, не могли нарушить клятву?

– В Инквизиции работали маги, специализирующиеся на клятвах. Даже в нашей деревне имеется одна семья магов клятв. Если объяснять на пальцах, то заключающаяся клятва создает вокруг твоего сердца сжимающие цепи, и если ты клятву нарушишь, цепи разорвут твое сердце. Вот почему клятву уже не нарушить, не пожертвовав собой.

– А не было магии, которая нивелирует эти клятвы или избавляет от ноши?

– Только так называемая антимагия могла спасти от этого. Это такая магия, которая уничтожает другую магию рядом с собой, – удивительная и редчайшая форма магии.

– Вот как...

– И как раз со времен Инквизиции часть магов решила убежать. Благо посреди саримских обществ не было пренебрежительного отношения к таким, как мы, поэтому они предоставили нам глубинку гор. С тех пор мы живем здесь.

– А когда это вообще началось?

– Знаешь, маги и до того, на ком свет сошелся, порой перегибали палку, так что среди людей всегда были те, кому не нравилась магия. А он прям являл собой воплощение всех страхов обычных людей. Начало примерно со второй половины десятого века нашей эры, а вот в начале тринадцатого века родился Тиран, и все...

– Шестьсот лет назад... Неудивительно, почему никто из людей не знает ничего о магии. У нас просто отсутствуют знания об этом, поэтому увидеть человека с паранормальными способностями – шок. Я не мог в первый раз поверить, когда повстречал благословленных сестер, Бессмертных...

– У тебя магии нет?

– Ну как... Как оказалось, я демон. Когда я злюсь слишком сильно, глаза горят, кожа краснеет и вырастает рог. В это же время я становлюсь намного сильнее и быстрее, регенерация за секунды лечит даже пулевые ранения.

– Пулевые?

– Пули – это металлический снаряд, выпускаемый из огнестрельного оружия с очень высокой скоростью, они очень легко проходят через броню, кожу, ломают кости, пенетрируют внутренние органы. Даже в научной среде огнестрельные ранения выносят отдельно от остальных. Часто люди умирают от одной пули, попавшей в туловище или в большую артерию, у меня такого не случилось.

– Оу, интересно. Технический прогресс все-таки происходит в немагическом обществе...

– Ну и вот, это все называется быть демоном Шайра. В обществе таких не любят и за ними охотятся.

– Шайра? А почему не любят? Демон – это слово буквально означает божество, демонами называют людей, ведущих свое происхождение от божеств, имеющих неимоверную силу и ум прям с рождения.

– Чего? Я думал, демон – это что-то плохое...

– Нет. Я так скажу, возможно сия стигматизация возникла после Инквизиции, ведь демоны лучше других, даже не используя магию. Ирония судьбы: вас опорочили, как и магов.

– Вот мрази! А ведь я думал, что быть мной плохо! А еще, говорят, что у меня есть некое благословение, из-за чего я могу уворачиваться от атак, угрожающих жизни, даже если не вижу и не слышу их.

– Интересно... Что ж, завтра продолжим беседу. Интересно делиться такими знаниями.

Четвертый день тренировок. Двадцать восемь кругов до камней и обратно и четыреста двадцать отжиманий. Даевин начал здраво, активно поднимаясь. В середине ноги уже просто отказали. Он понимал, что если будет ползать наверх, то руки онемеют настолько, что он не сможет выполнить все отжимания, поэтому посреди поднятия он решил выполнить второе упражнение. Марк это заметил и улыбнулся, ведь ожидал такого хода событий. Выполнив половину отжиманий, Даевин продолжил поднятие в гору. Болезненным был каждый шаг, он весь красный, вспотевший, из глаз выступают слезы, но останавливаться нет смысла. Время близилось к обеду, а силы уже покидают его. На шестнадцатом круге, во время спуска, у него вновь отказали мышцы ноги, и он свалился, ударившись головой. Марк сначала несколько секунд смотрел на Даевина, ожидая, что тот встанет, ведь в прошлый раз он так поступил, но ничего не случилось.

Подбежав к нему, Марк проверил пульс, температуру, и оказался в шоке. Все его тело просто испускает пар, мышцы даже в условиях отсутствия сознания перенапряжены. Так нельзя продолжать тренировки, это может убить его. Марк поднял гостя на руки и отнес к местному лекарю, коим являлся маг восстановления.

– Дядюшка Ори, помоги, пожалуйста. Это наш гость, его нужно срочно восстановить, иначе копыта отбросит.

– Давай, заноси внутрь, – он открыл дверь, чтобы Марк положил Даевина на кушетку.

– Ужас, я не представляю, как возможно довести себя до такого, – произнес он, протянув руку и начав диагностику. – Резкое падение давления, крови в мозгах мало, к тому же есть ранение. Он ударился? Мышцы критически напряжены и переполнены молочной кислоты, такое восстанавливается не меньше, чем неделю. В крови очень низкий уровень сахара, необходимый для тренировок, которыми ты его нагружаешь.

– Но он ест больше, чем вся моя семья! Орион, ты же поможешь ему?

– Ясное дело, я же лекарь, – и начал творить чудеса. – Так... Рана на голове зажила, молочная кислота изгналась из мышц, я занял часть сахара из депо, чтобы восстановление пошло легче. С твоей стороны, Марк, потребуется давать ему много воды, сладкой пищи, много мяса и хлеба.

– Хорошо. Я так и собирался, будем готовить еще больше еды.

– Ты так заботишься о нем, хотя именно он и убил твоего друга... Не подумай, я не предъявляю. Мне интересно, почему ты так поступаешь?

– Даевин не плохой человек. Он убил Рупергрима в попытке защитить свою жизнь. К тому же, он ведь не знал, что волки, посланные за ним, – это друиды. У него самого жизнь не простая, поэтому я отнесся с пониманием. Так надрываться на тренировках – его собственное решение, исходящее из желания отомстить врагам и защитить близких.

– Хорошо. Если ты не против, то я – уж тем более.

– Что... – Даевин потихоньку просыпается и видит зеленый свет, исходящий из рук бородатого старика и обволакивающий его тело. От этого становится так легко: боль в мышцах наконец отступает, можно по‑настоящему расслабиться. – Магия?

– Да. Знакомься, Даевин, это Орион, главный маг школы восстановления в нашей деревне. Ты перетрудился, из-за чего пришлось тебя сюда принести.

– Поэтому мне настолько легко? – он встал и сел на кушетку. – Я будто и не занимался вовсе... А что, если... Марк, давай будем так делать каждый день! Я буду заниматься на всю силу, а в конце дня буду приходить к лекарю, чтобы он восстановил меня.

– Но это выходит за рамки того, что боль – часть тренировок. Хотя, знаешь, я не против, но тогда... Потом тебя будет ждать сюрприз. Дядя Ори, сможешь его латать ежедневно?

– Почему бы и нет? У нас все равно мало кто болеет. Используем нашего гостя, чтобы у Флавиуса, Доры и Коры был опыт в практике магии восстановления.

– Супер! Я готов продолжить тренировку!

– Нет, на сегодня хватит, Даевин, пойдем, тебя нужно накормить и напоить.

– Я уже не могу, Даевин, – перебивает Букер, – это слишком много, чтобы просто слушать. Магия существовала! Ты понимаешь, насколько это великое открытие?

– После того, как я обуздал свою, да.

– Обуздал? Да сколько всего успело произойти! Еще про демонов. Ведь «демон» реально образуется от daemon, означающий божество, но чтобы демоны были потомками какого-то божества? Значит, все эти Шайра, на которых охотятся, являются родственниками?

– Ну, если так, то да. Значит, Корвин мой очень далекий брат?

– Он тоже демон?! А я сразу заметил, как вы между собой схожи! Теперь, когда стало известно, что вы братья, все встало на свои места.

– Да я бы не сказал, что мы прям братья-братья, но раз оба Шайра, то точно очень дальние родственники. А ты чего сидишь и молчишь? – Даевин обратился к Еве.

– Я думала, пока ты рассказывал, почему твои слова мне кажутся такими знакомыми. Инквизиция, маги, разделение общества... Я сейчас кое-что вспомнила. Все это когда-то мне уже встречалось.

Помню, лет пять назад, я пробралась в закрытый участок Великих Архивов: чисто из интереса я гуляла по этой гигантской библиотеке и доставала все книги, которые интересовали меня своим названием, и вот одна книга будто застряла на своем месте, и ее просто не получалось достать, тогда я начала ковырять ее, и когда посреди всего этого случайно толкнула книгу внутрь полки, целый шкаф неподалеку отодвинулся назад и уехал вбок на колесиках, а мне открылся уголок библиотеки, который, судя по паутине и слоям пыли, очень давно никто не посещал. Там было очень много старых книг, в которых и обложка, и сам текст использовали старый алфавит, в котором есть буквы, которых нет сейчас. В одной из книг мне и повстречались записи о некоторых событиях забытой истории. Только благодаря специфическому образованию я понимала, что те буквы значат, археологизмы, там-то я и вычитала про все это. К сожалению, у меня не было много времени, так как сам участок с выдвижной стеной был на запретной части Архивов, а назойливый библиотекарь делал обход раз в несколько минут. Мне казалось, что Инквизиция, массовые убийства магов, изгнание их с наших земель, специальное утаивание, чтобы люди забыли, – это все сказки, просто кому-то в голову взбрело такое написать.

– А там было что-то еще? – спросил Букер.

– Да, фолианты, разноцветные книги с символами на обложке, но долго там находиться было бы невозможно, даже если библиотекарь разрешил, пыли было слишком много, дышать нечем.

– А ты оттуда брала что-то для себя? Как вообще оттуда ушла?

– Я ничего не взяла, а чтобы скрыть это место, я вновь вернула ту книгу на место, потянув ее к себе, и шкаф встал на место. Я так думаю, это место еще долго после гонений использовалось для записей настоящих событий, а когда умер человек, все это писавший, никто с тех пор не обнаружил тайный уголок.

– Интересно, почему...

– Да все просто, Даевин. Какой толк от того, что безграмотный крестьянин сворует книгу? Ты вообще видел, чтобы кто-то обворовывал книжные лавки? Библиотеки? Я, как детектив, знаю только два случая, когда книги были украдены, но это были уникальные и коллекционные книги, и оба случая произошли до того, как я вообще приступил к своей деятельности, 1845-ой год и 1861-ой. Так что не удивительно, что никто за все это время не тронул ту самую книгу, открывающую секретный проход.

– Ну, если с такой точки зрения на это смотреть, то да. Неудивительно.

– Я думаю, это даже хорошо, что никто до этих книг не добрался, не думаете? Может, стоит туда вернуться и украсть эти книги?

– Хорошая идея, которую ты предлагаешь перед детективом, работающим в органах...

– Но ты же не будешь противостоять? Ты с нами!

– Да, – Букер рассмеялся, – я просто шучу. Ну ладно, Даевин, мы тебя отвлекли, можешь продолжить.

После нового варианта тренировок, занятия начали проходить намного легче. Даевин все еще тренировался до изнеможения, но теперь он знал, что новый день будет начинаться в полностью восстановленном теле. Так прошли несколько дней тренировок, пока чисто технически время, выделяемое до обеда, которое надобно для поднятий в гору и отжиманий, не оказалось впритык к концу тренировок. Это случилось на десятый день, когда Даевин выполнил сорок поднятий в гору и шестьсот отжиманий.

– Хорош. Вчера ты выполнил первый этап, с чем я тебя поздравляю. Пора переходить к следующему. Первое упражнение, которое тебе нужно будет выполнять, – это прыжки на месте. Час на двух ногах, по полчаса отдельно на каждой. Второе упражнение – это отжимания на пальцах и «лучника» тоже на пальцах. Я тебе все покажу. С прыжками все просто, – он прыгает на месте, – основная нагрузка на передние мышцы голени, видишь?

– Да.

– Далее отжимания. То же самое, что раньше, но руки ставишь чуть шире и опираешь на пальцы, а не ладони. В плане повышения нагрузки все так же, но начинаешь с двухсот отжиманий.

– Хорошо.

Если раньше нагрузка в основном держалась на мышцах бедра и груди, то нынешняя пара упражнений передвигала нагрузку на икроножные мышцы и мышцы предплечий: они так напрягались и истощались к концу тренировки, казалось, что кожа над мышцами еще чуть-чуть и разорвется из-за повышенной нагрузки. Благодаря магу Ориону можно было упражняться зная, что завтра не будет ничего болеть.

Следующие десять дней пошли в таком же темпе, Даевин ни одного дня не давал себе отдыхать, ежедневно пускаясь во все тяжкие. Марк видел яркий прогресс: разбух по сравнению с тем, каким он тощим явился в деревню.

Пришло время для следующих упражнений. Он повел Даевина за собой.

– Пойдем, – Марк указал головой в сторону двух камней, до которых раньше Даевин поднимался. – Пора переходить к следующему этапу.

Они поднялись до узкого каменного прохода, и спустя некоторое время им открылся вид на широкую травяную долину, посреди которой, будто совсем не к месту, бурое озеро. Чуть подальше от него находилась площадка с металлическими принадлежностями.

– А что это за озеро? Оно такое темное...

– Это озеро Сармака. По сути своей является горячим источником, но по легенде это озеро напрямую ведет в подземное царство, а пузырьки газа, поднимающиеся из бездонного низа озера, испускаются самим Сармаком, черным драконом, обитающим в подземном царстве Эштр.

– То есть до дна там не дойти?

– Ты можешь попытаться, все-таки это большая грязевая ванна, но до дна точно не доберешься.

Лишь подойдя ближе, картина стала боле отчетливой: это была пара турников и брусьев, так, посреди природы.

– Чего? Спортивные тренажеры посреди гор? Такое разве бывает?

– Как видишь. Следующие упражнения ты будешь выполнять тут.

Оказавшись на площадке, Марк сразу показал следующий комплекс упражнений: подтягивания на турнике средним хватом, а также отжимания на брусьях, сначала обычные, затем глубокие, а потом он наклонил голову, из-за чего его туловище встало в горизонт. Такой трюк Даевин видел в первый раз, ему даже показалось, что он нарушает законы физики.

– Как? Ноги же должны упасть!

– Просто прижми ноги к туловищу, так будет легче для начала. Ноги держать прямо – это высший класс, и если у тебя это получится, то я лишь буду рад, но это не обязательно. Ну все, я пойду обратно. Когда закончишь, приди ко мне, буду у реки.

– Вы не будете следить за тем, что я выполняю все честно?

– А я что, до этого следил? Только в самый первый день! Я убежден, что в твоих же интересах и стремленьях быть честным с самим собой и со мной, так что ты точно не сделаешь меньше.

– А сколько делать?

– Сделай сегодня ориентировочно, сколько вообще у тебя получится, а в последующие дни, как и остальное, увеличивай нагрузку на десять процентов. После этого можешь отдохнуть в озере.

– Хорошо. Спасибо!

Даевина хватило лишь на сто подтягиваний и двести отжиманий на брусьях. После он посмотрел на озеро. Грязно-коричневый цвет не был привлекательным, пузырьки, вылезающие время от времени, лишь отталкивали. Но было еще что-то в этом озере такого, будто легенды имеют реальные основания. Озеро пугало. Оно издавало такой слабо заметный рык.

– Надеюсь, я себе только накручиваю, а звук образуется тысячей мелких пузырьков, которые я не вижу.

Даевин разделся и медленно погрузился до уровня шеи в озеро. Что сразу показалось странным – оно очень быстро углубляется. Такие мелкие озера обычно имеют глубину в метр-два только к центру, а здесь уже спустя всего метр теряется дно.

– Может ли быть, что Марк не преувеличивал? Попробую-ка, – он набрал полные легкие воздуха и нырнул на максимальной скорости, погружаясь с закрытыми глазами. По ощущениям, у него получилось погрузиться лишь на пять метров, но... дна нет. Даевин успокоился и позволил озеру самому вытолкнуть себя вверх, чтобы не получить декомпрессию от резкого всплытия.

– Ужас, – он спокойно выплыл и продолжил лежать на водной глади на спине, смотря на красивое почти безоблачное небо. – И правда, нет дна. С другой стороны, можно не бояться утонуть, вода сама выталкивает меня вверх. Сармак, значит... Находиться в этом озере приятно, отдохну немного.

– Что-то ты поздновато, – сказал Марк, встретив грязного Даевина у порога, – я ожидал тебя встретить час назад.

– Я решил поплавать в озере, это оказалось приятно, неожиданно.

– Сменная одежда на твоей кровати, поторопись, здесь довольно много еды для тебя!

Пока Даевин ел, Марк лежал на диване, пытаясь вздремнуть. Было удобно, что гость мог есть так, что почти не издавал звуков, и он не отвлекал. Но Даевин решил задать вопросы.

– Марк, я вот думал, а откуда вообще магия в нашем мире взялась, откуда вы ее берете? Тут в деревне столько людей, которые ее используют в повседневности... Неужели так было всегда?

– Насколько нам известно, благодаря способностям ретрансляторов, да, сколько мы существуем, столько существует и магия. Как я говорил, в начале магия была необузданной, хаотичной. Сперва люди не контролировали свои же силы, колдовали одно, а получался почти всегда случайный результат. Сначала даже не было заклинаний, а потом появились свитки с концентратом магии, которую могли использовать даже те, кто ею не владеет.

– Как тогда вы ее обуздали?

– Есть три распространенные теории или, вернее, природы магии, по которым у нас, людей, появилась способность контролировать ее. Первая – от богов, вторая – от космических сил. Каждая имеет свои обоснования и легенду. Легенда, связывающая магию с богами, заключается в двух разных вариантах событий. Первый вариант – получение божественного благословения, через молитвы или пакты. А второй – боги вступали в любовные связи с людьми: как боги с людскими женщинами, так и богини с человеческими мужчинами, так и боги, чей пол мог меняться или был неопределенным. Я предполагаю, что магия, существующая сейчас в вашем мире, чаще имеет именно такую природу, потому что боги никуда не делись, люди всегда их почитали. Вторая теория связывает магию с Хаосом и Космосом. По легенде, первым человеком, получившим силы, был Аск – ему во сне явился некий космический гость, состоящий из звезд, поделившийся мудростью и знаниями, которыми сам Аск поделился уже с другими людьми. Женщины по неизвестной причине сначала не могли обучиться магии Аска, только мужчины, коих впоследствии стали называть аскерами. Но сей космический гость явился во сне и женщине, которую звали Эмбла – мудрость и магия, которой он поделился с ней, могли справиться только женщины. Сейчас уже не определить, какая магия кому изначально принадлежала, ибо спустя какое-то время ученики Аска и Эмблы начали делать детей, и они уже могли использовать как мужскую, так и женскую магию, и границы оказались размыты. Вот такие вот две теории.

– Но ты ведь в начале сказал, что их три! Что за третья теория?

– Эта теория зародилась в умах некоторых людей, когда те увидели ужасающую хтоническую магию, в которую входили такие способности, как воскрешение человека на определенный срок, живое гниение, окаменение, кошмары длиной в годы в пределах одной ночи, необратимое превращение в другое животное или растение, очервение (превращение внутренностей в разъедающих тело червей) и многое другое. Говорят, ее к нам принесли люди из Западного Континента: у них были круглые глаза, длинные головы и черная кожа. Для нее оснований нет, ведь никто никогда не видел черных людей и не был на Западном Континенте. Кстати, ведь шестьсот лет прошло, вы смогли пересечь мертвое море и приземлиться на той земле?

– Хм-м. Нет. Все, что у нас имеется на западе – это островное государство Негледо, это я точно помню, но никакого континента. Возможно, вы про тот, что находится к юго-западу от Эйлоса. Учителя в старшей школе и университете говорили, что с трудом можно даже доплыть до берегов, там везде скалы и штормы с большими волнами.

– Юго-запад? – Марк вскочил с дивана и полез рыться в шкафу, спустя несколько секунд, он достал свиток. – Вот она, карта.

– Разложив карту на столе, он поставил по углам предметы, чтобы она не свернулась. Юг Эйлоса, нашего Континента, выглядел так же, как и сейчас, за исключением каких-то рек и озер, искажений берегов в виду меньшей эрудиции тогдашних картографов, но затем Марк указал на какой-то отрезок, сказав, что это исследованная береговая линия того «Западного» Континента. И он вообще не похож на Негледо.

– У тебя ж есть карта! – Ева встала с кровати и открыла полку, из которой достала большую карту Континента. Затем она взяла карандаш со стола и протянула Даевину. – Нарисуй, где он показал эту береговую линию!

– Угу, – сообразив, Даевин нарисовал береговую линию, обозначенную Марком к западу от мыса Севилльо и чуть южнее островного государства Негледо. – Кстати, Негледо тоже не было на его карте. Вот, смотрите.

– Интересно. Если смотреть так, то Негледо – будто часть этого Западного Континента... Постой-ка... Не может быть.

– Чего не может быть? – паникует Ева.

– Смотрите, – Букер показывает на береговую линию, нарисованную Даевином и ведет карандаш к континенту далеко на юг. Нарисованная версия и реальная береговая линия на карте совпадают идеально. – Либо шестьсот лет назад совершили грубейшую ошибку, либо этот «Западный» Континент сдвинулся на... четыре тысячи километров.

– Но они не могли совершить настолько большую ошибку, ведь еще до нашей эры у людей имелась карта звездного неба. Географы, картографы в точности воссоздавали картину границ суши, а тут, видите ли, целый Континент в четырех тысячах километров от изначального местоположения!

– Поэтому я и думаю, что такого не может быть: литосферные плиты не движутся с такой скоростью, да и составители карт не дураки.

– Честно говоря, я уже не знаю, что думать о мире, в котором мы живем! Сначала волшебная книга исполнения желаний, педофильский синдикат и благословленные, потом забытые боги, потом магия, теперь еще и Континенты, движущиеся с такой скоростью. Что дальше? Окажется, что этот Континент живой? Что все это – один гигантский монстр?!

– Лучше присядь, Ева, на этом ведь не все сюрпризы моего приключения заканчиваются, – Даевин улыбнулся, интригуя еще сильнее. – А что за забытые боги? Я что-то пропустил?

– Это она про мое недавнее приключение с Хейли, если помнишь такую.

– Конечно, помню. А что там?

– Ой, это отдельная беседа. Расскажу тебе, когда ты сам завершишь. Скажу так, я был очень близок к тому, чтобы сойти с ума, буквально.

– Ты меня заинтриговал! Ладно, тогда продолжу.

Марк показал Даевину линию, которую назвал береговой линией Западного Континента, которую удалось исследовать.

– Десятки экспедиций, все коту под хвост. Мало того, что многие поумирали по пути туда и на месте, так еще и приземлиться на берегу удалось всего один раз, и тот отряд пропал без вести, а люди, ожидающие их на корабле, еле вернулись после шторма. Множество тайн окутывает это место.

– И все же, к западу от Эйлоса нет других континентов, только Негледо, это островное государство, и я очень сомневаюсь, что вы про него. Тайной окутан Континент к югу.

– Нет, это вряд ли то. Как видишь, здесь есть другая земля. В общем, – он свернул карту и вернул ее на место, – вот так вот. Такая подозрительная третья теория-происхождение магии.

– Что же еще ждет меня в этом мире... – дожевав баранину, выдохнул Даевин. – Если все, что вы сказали, является правдой, то получается так, что самые интересные и великие события уже случились, а мы, я, к примеру, нахожусь на пути к убийству бизона в горах.

– У нас были великие технологии, сцепленные с магией, когда мы летали, меньше работали, жили дольше, сейчас же еле доживаем деньки в горах.

– А почему вы не вернетесь в мир? Вас кто-то насильно тут держит?

– Просто уже привыкли. Мир стал лишь грубее, в магию никто не верит, даже сильные верующие. Выйдя в мир в одиночку, любой из нас рискует умереть с голоду, так как не приспособлен к «современной» жизни.

– А если вы все разом выйдете?

– Такая идея тоже была. Однако, не все согласны уйти: кто-то боится, кто-то не хочет менять образ жизни и так далее. Только двадцать процентов от здешних жителей когда-то излагало мысль о том, что стоит уйти, но не решался никто. По крайней мере, за всю мою жизнь.

– А как вы узнаёте о внешнем мире? Значит ведь, имеется какой-то контакт? С кем-то из Згварзе?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Отдыхай, разум должен быть чист.

– Э-э, но это не честно! Я только начал!

– Ха-ха!

Впервые Марк засмеялся.

Спустя еще десять дней, Даевин перешел к другим упражнениям: подтягивания на турнике обратным хватом и второе, которое Марк не сразу раскрыл. Он дал Даевину время, чтобы тот подтягивался, пока Марк готовил второе упражнение. Спустя некоторое время от начала, пока Даевин подтягивался, он вернулся, и не с пустыми руками. На каждой руке было по две тяжелые дубины, все разного размера.

– Вот, что я хотел тебе показать. Это очень старые дубины, старее даже самого Старшего на несколько поколений. Весят они, держи-ка, двадцать, тридцать, сорок и пятьдесят килограмм соответственно. Само же упражнение заключается в заведении за голову с одной стороны и опускании с другой. Спина твоя станет крепкой, как сталь! Пока не сможешь с легкостью выполнять больше двухсот повторений на двадцати килограммах, не переходи к тридцати, и аналогично с сорока и пятидесяти кило. Сразу предупрежу: не стоит исходить до пределов, убивать себя, ибо на это я дам тебе больше десяти дней, таким будет твое основное занятие, пока не сможешь сделать сто повторений на пятидесяти килограммах. Второе упражнение выбирай для себя сам, исходя из того, что ты чувствуешь наиболее отдохнувшим. Предполагаю, ты сможешь найти упражнение на каждую из групп мышц.

Все, на что хватило Даевина, это около восьмидесяти повторений. Плечи и спина начали ныть очень быстро несмотря на то, что всего-то двадцать килограмм. Но это лишь первый день, а имеющий цель Даевин продолжал работать.

И вот, проходили дни, недели, и наконец, он перешел к дубине с пятидесяти килограммами. Благодаря параллельным тренировкам, он смог даже встать на горизонт на брусьях, и даже больше – он начал отжиматься на одних руках.

Спустя еще несколько дней, он смог повысить уровень выносливости до шестидесяти повторений. А через еще несколько дней от этого, до семидесяти. Сил хватало лишь на то, чтобы поднимать количество повторений на один-два в день. Спустя еще неделю, он все-таки смог дотянуть до восьмидесяти восьми, но сделал это наперекор организму.

Будучи красным, словно все тело занял ожег, он выдохся и не смог даже пройтись после выполнения упражнения. Даевин решил, что надо полезть в горячий источник, чтобы отдохнуть. Еле найдя в себе силы снять штаны, он медленным шагом залез в вязкий водоем. Откинувшись на спину, Даевин закрыл глаза.

Отдых... Отдых – единственное, что мне сейчас нужно. Как же я устал, как я выдохся... Моя спина онемела, а плечи будто разрезаны ножом, мне приходится прикладывать неимоверное усилие даже для того, чтобы снять одежду. Все тело ноет, я прорвал свои лимиты, чтобы сделать пару лишних подходов, и это обернулось мне боком. Если не отдохнуть сейчас, то я умру: порвутся мышцы, потеряю сознание, сердце не выдержит, еще что-нибудь. Почему мой прогресс так замедлился? Неужели я дошел до верхушки своих способностей, когда теперь, чтобы повысить выносливость на один процент, надо прилагать в несколько раз больше сил?..

– Какой лепет...

Из глубин сознания или из глубин озера до Даевина добрался пробирающий до мурашек голос. Он точно не услышал какую-то речь, скорее, это было похоже на грохот и гул, в его голове прозвучавший как речь.

– Чтобы я так быстро сдался... Вздор...

В этой речи одновременно чувствовалась и скорбь с разочарованием, и безмерная злость с ненавистью ко всему окружающему миру. И что пугало Даевина больше всего, он не понимал, откуда эти мысли в нем, ему ли они принадлежат вообще. Но они чувствуются такими родными, такими личными, что сложно было присвоить их кому-то другому.

– Вставай... Вставай же... Если я не сделаю это сейчас, то смерть через самоубийство – единственный выход для меня.

Даевин открыл глаза. Первым, что он увидел, было звездное небо над торианскими горами. Он не видел себя со стороны, но любой, кто оказался бы поблизости, убежал в страхе, увидев ярую решимость в его горящих глазах. Не было того бушующего огня, но глаза его светились, обагряя светло-карий цвет радужки. Только под угрозой смерти, лишив себя страха, он контролирует свою силу идеально. Это осознание пришло к нему как озарение, а один момент. Или это был не один момент? Даевин подошел к тяжеленной дубине, и боль, сковывающая каждое его движение раньше, блокирующая каждое малейшее движение, превратилась в ярость, способствующую выполнению упражнения.

Не известно, сколько повторений он выполнил, но точно далеко не только двенадцать, чего не хватало до ста, ведь вернулся в деревню он только спустя полчаса после пробуждения в озере.

Когда молчаливый гость с красными глазами вернулся домой, Марк сначала испугался, но зная гостя, он почему-то был уверен в двух моментах: Даевин точно не опасен, хоть и ужасно голоден, и еще он выполнил задание. Передав ему сменную одежду, Марк отправил Даевина купаться, сам же сказал жене как можно быстрее приготовить все, что у них есть на данный момент.

В эту ночь Даевин спал особенно сладко.

Пока тот спал, уже на следующее утро, Марк подошел к месту его тренировок. Он увидел грязевой след, ведущий к самой тяжелой дубине, грязью была задета и ручка, потому им был сделан вывод, что что-то его изменило Даевина, пока тот плавал в озере. Светящиеся глаза – это явление очень редкое, они светятся лишь в момент некоего экстатического состояния, которое даже не каждый маг может открыть в себе. Из всей деревни лишь один Старший способен на такое – его глаза светились зеленым, – так что увидеть чужака, добившегося подобного, удивительно само по себе. Но есть ли причуда в разнице цвета светящихся глаз? Есть ли особенность в том, что глаза Даевина светились красным? К сожалению, ответа на этот вопрос не узнать, знаний об этом почти не сохранилось.

– Ух, – Даевин просыпается и вытирает глаза, смотрит в окно, из которого ярко льется свет, – злость обходится слишком энергозатратно...

Он встал и потянулся. Выйдя наружу, он понял, что время близится к обеду. Марка нигде не было. Он спросил у его жены, куда делся Марк, и она ответила, что тот направился к месту тренировок еще утром. Даевин поблагодарил ее и сам пошел туда.

Дойдя до озера, он увидел, как Марк делает то, что сам еле выполнил двумя руками, одной рукой. Какая может быть сила у него, если он так легко обращается с дубиной таких размеров?!

– Я смотрю, вы совсем не скромничаете. Пятьдесят килограмм одной рукой, не страшно порвать сухожилия мышц плеча?

– Мне это не грозит, малыш. Полагаю, ты вчера выполнил сто повторений с этой дубиной?

– Точно я не помню, но повторений было гораздо больше ста, скорее, ближе к двум сотням. Во мне проснулось второе дыхание после отдыха в озере, уснул на поверхности на некоторое время. Во мне такая решительность проснулась, я закрыл глаза на боль, на усталость, поэтому смог добить двенадцать оставшихся повторений и еще накинуть. Тело сейчас болит, но вчера я после тренировки не пошел к Ориону.

– Это и не понадобится. Потому что с упражнениями мы закончим.

– Что? Это все?!

– Нет. Раздевайся. Я как раз закончил упражняться. Будем отдыхать в горячем источнике.

Даевин счел странным такое предложение. Казалось, рутина из ежедневных попыток убить себя, тренируясь до изнеможения, никогда не закончится, а тут такое. Но, тем не менее, он разделся до трусов и полез в воду. Было необычно купаться без тренировок до, но не менее приятно. Марк присоединился.

– Почему у тебя вчера светились глаза?

– Светились глаза? А они светились?

– Да, это был ярко-красный свет.

– Не может быть, – Даевин поменял позу, – я был спокоен, это точно был не демон! У меня горели глаза? Прям с огнем?

– Не-а. Горением это не назвать, это была слабая люминесценция, как если смотришь в глаза котам в темноте. Нам такое знакомо, поэтому для меня показалось удивительным, как ты смог это сделать?

– А что удивительного?

– Во всей деревне, только Старший может довести глаза до излучения света. Это значит то, что внутри него так много природных сил, что они буквально вытекают в виде легкого света из глаз. Но у Старшего свет зеленый, а у тебя красный, и мне интересно, почему.

– Я не знаю, как это объяснить. Пока я спал вчера в этом же месте, я услышал внутренний зов. Такое уже случалось, когда моя собственная воля разговаривала со мной. Это было в момент, когда моего лучшего друга чуть не убили – воля двигала мной, хотя я был в отключке. Но там я стал демоном, у меня вырос рог на лбу, кожа покраснела, глаза загорелись. Тут такого не было, я в полностью здравом рассудке взял дубину и начал вертеть ею, пока не надоест.

– Интересно. Воля... Воля рождает экстатическое состояние. Надо будет это запомнить, вдруг, и у меня удастся. Жаль, единственный друг, которого можно было назвать лучшим, умер.

– Кстати, про своего друг ты так и не рассказал. Каким он был, как он умер, хотя это было незадолго до моего прихода.

– Рупергрим, которого вместе назвали Руби, со мной был с детства. Мы с ним вместе учились магии, становились сильнее, часто выходили на обходы вокруг деревни. Моя жена – его младшая сестра, настолько он мне доверял. Умер он... Знаешь, зайду издалека. Он был друидом, как и Старший, и знаешь, что могут вытворять друиды?

– Нет, я это слово в жизни встречал от силы пару раз в сказках.

– Друид специализируется на магии, имитирующей саму природу. Начинают друиды с ускорения роста деревьев, потом переходят на управление формой растений. Для творения такой магии надо понять каждый аспект природы, над которым ты работаешь. Самые опытные друиды могут превращаться в животных: для этого они сначала «знакомятся» с ними через приручение, затем изучают их язык и повадки, после этого происходит тяжелый процесс превращения. Не путай с трансмогрификацией и тем более анимантропией. Первое – скупое банальное превращение, которое опытному глазу заметно с первых движений, там на тебе просто маска того, в кого превращаешься, второе же – это полупревращение в животное, может, ты слышал про вервольфов, берсеркиров, русалок, это все анимантропы. Превращение у друида – это тяжелый процесс буквального становления животным, со всеми плюсами и минусами. Так вот, Рупергрим был таким друидом. Он превращался в волка.

– Так это была правда! – Даевин ударил по водной глади, разозленный то ли обиженный, и уплыл к берегу. – Я убил его! Я подозревал об этом, особенно после подслушанных разговоров, но боялся сам спросить!

– Когда? – Марк тоже выплыл и подошел к нему.

Даевин сразу оказался на взводе, держа своя голову и мотая круги на месте. Марк подошел и дернул его за плечо. Тогда он и увидел скорбящие и полные слез глаза гостя: как долго гложет его эта мысль, что при понимании, что он и вправду убил человека, причем не плохого, Даевин сразу же вышел из себя.

– Когда? Откуда? – переспросил Марк.

– В первый раз я услышал в одном из ваших разговоров с женой, это было в один из самых первых дней. Второй раз был тоже в начале, но на недели две позже вашего разговора с женой, там двое мужчин было, и я оказался неподалеку ровно в тот момент, когда один из них спросил: «Неужели его нормально, что ему приходится учить убийцу своего друга?» Я притворился, что ничего не слышал. Теперь-то я понимаю! Я убил твоего друга.

– Успокойся, Даевин, – на удивление для Даевина, прервал Марк. – Учить тебя было моим собственным решением, и я ни разу об этом не пожалел. Да, в самую первую встречу мне хотелось броситься на тебя с сотнями заостренных сосулек, убить за одну секунду, пронзив насквозь каждый дюйм твоего тела. Но я решил дать тебе шанс. Ты объяснил, почему здесь находишься, ты рассказал, что защищался, что у тебя есть цель, ради которой ты так надрываешься, даже поделился воспоминанием. Если даже моя жена, его родная сестра, простила тебя, когда я об этом рассказал, то какое право имею злиться я?

– Не знаю, – Даевин присел, опираясь на столб турника, – но почему-то это кажется неправильным, будто вы хоть как-то должны были мне отплатить.

– В этом нет смысла. Не могу я тебя винить, когда ты жертва обстоятельств, тебе просто не повезло. Неужели, у тебя в жизни такого не было?

– У меня был друг, его звали Майло. Сирота от рождения, но был мечтателем и ужасно добродушным человеком. Мы с ним знакомы почти с самого детства, столько вместе прошли, столько лежали вместе под звездами, он вот очень любил ночное небо. Настолько я его как брата любил, что выпросил у отца обучение вместе со мной в университете. Но когда наступила революция, его убили. Прямо на моих глазах.

– Как ты с этим справился?

– Долгое время я винил в этом капитана Догеля, который убил его, потом я всю вину взял на себя. Я жил с этим всю жизнь до совсем недавнего времени. Пока я проходил обряд в горах, то и дело в голове мелькали воспоминания с ним, как мы собирались что-то делать, мечтали о будущем... И в самом последнем воспоминании я был в том месте, где и убили Майло. Мне вспомнились его последние слова, которые были его последним желанием: «Живи ради нашей мечты».

– Живи ради нашей мечты...

– Я так хотел забыть о его смерти, что забыл о том, как он умер. И когда я вспомнил этот момент, все стало другим. Я смог себя простить. Наверняка он, если бы мог что-то мне сказать, ударил и вскрикнул, что я и вовсе ни в чем не виноват. Но такой он был добродушный.

– А ты еще спрашиваешь, почему я тебя никак не наказал. Ты достойный человек, Даевин, – Марк протянул ему руку и, подняв его, повел за собой, – не вешай нос. Перед своей смертью, Руби мне сказал, что совершил ужасную ошибку, напав на тебя, ведь ты с самого начала не представлял угрозу деревне. Он увлекся устрашением, и зашел слишком далеко.

– Нельзя так говорить про друга!

– Я не говорю, что он сказал что-то не так, я люблю его, именно поэтому, даже несмотря на его слова, так сильно хотелось тебя сначала убить. Но что бы это изменило, если этим поступком я мало того, что не верну друга из мертвых, но и пойду наперекор его последнему желанию? Друзья так не поступают.

– Значит, с самого начала вы знали, что я убил вашего друга, и с самого начала простили меня?

– Да. Умей я возвращать время вспять, я бы не изменил своего решения даже из интереса.

– Ну, – Даевин улыбнулся, – сильно сказано.

– Почти дошли.

– А куда мы идем?

– Скоро увидишь.

Сначала Даевин услышал шум плеска воды, будто очень стремительное течение лежит впереди. Они зашли в густой лесной участок, где толстые корни столетних деревьев сливаются один с другим, а кусты и колючки замедляют даже обычный шаг, делая путь долгим. Но вот, взору двоих открылся вид, словно из Элизия: фонтан, ударяющийся о камни и создающий миниатюрную радугу; причудливые фиолетовые цветочки, растущие прямо из мха на камнях, окружающих фонтан; дерево, будто о чем-то скорбит, нависши над фонтаном; кристально-чистая вода бассейна, куда стекает фонтан и продолжается в реку, в ней даже имеются маленькие рыбки. Пение птичек лишь усиливало красивую картину, представшую перед Даевином.

– Как... здесь... красиво...

– Только одно место успокаивает меня лучше, чем река у деревни. И вот оно. Жаль только, что находится достаточно далеко и труднодоступно, иначе я бы тут находился каждый свободный день.

– Несмотря шум воды и пение птиц, тут так спокойно... Поэтому мне не понятно, что мы тут будем делать?

– Ничего.

– Ничего?

– Да. Но «ничего» мы будем делать вот там, – и Марк указал на плоские камни, лежащие аккурат под фонтаном. – прямо под фонтаном. Вперед! – крикнул он и прыгнул в воду.

– Э-э, да! – не особо воодушевленно поддержал Даевин и прыгнул за ним. И ровно как он прыгнул в бассейн, он судорожно выпрыгнул обратно.

Марк рассмеялся, он ожидал именно такую реакцию.

– Она ледяная! Это невозможно!

– Все возможно, если сильно захотеть, – он залез на один из камней под фонтаном. Даевину страшно даже представить каково находиться под ледяным фонтаном.

– Я уверен, что вы так можете из-за магии воды, вы ее нагреваете вокруг себя.

– Это тут ни при чем. Давай, лезь в воду потихоньку.

Даевин несколько раз успел опуститься в воду и спустя пару минут подняться. Все полчаса Марк в позе лотоса сидел под фонтаном. Это так поражало Даевина, что вдохновившись, он решил закрыть свои чувства и полез в воду «навсегда». Несмотря на сильное желание вылезти из воды, он сидел в ней пять минут, десять, пятнадцать, и на двадцатой не выдержал.

– Бр-р-р, – все тело Даевина дрожало, он аж побледнел.

Марк, увидев это, сразу направил шар воды диаметром в полтора метра в Даевина. Парень сначала испугался, но, как оказалось, вода была очень теплая, Марк окунул все тело Даевина, кроме головы, в этот шар теплой воды.

– Не хватало, чтобы ты еще потерял сознание. Расслабься, будешь пока в теплой воде. Я сойду через некоторое время.

На третий день Даевин впервые решился залезть на камень под фонтаном. Мало того, что у него не с первого раза это удалось – он соскользнул, – так еще и держаться под таким сильным напором ледяной воды не просто холодно, но больно.

– Как вы это терпите? – спросил он, сдавшись и спрыгнув с камня. – Меня как будто без конца топчут, это больнее прямых ударов!

– Это не самое больное, что тебя ждет. Терпи, ты просто не контролируешь свое дыхание.

– Как контроль дыхания снизит боль?

– Попробуй отвлечься.

Целый день Даевин пробовал залезать на камень, терпеть боль и холод, и с горем пополам, он начал привыкать. Марк назвал это медитацией. Жизненно необходимо в пылу боя, в плену, в быту сохранять спокойствие, вместе с этим придет и понимание, как поступить далее, и ничто не сработает как стресс-тест лучше, чем ледниковая вода, льющаяся водопадом.

– И дошло до того, что я перестал чувствовать холод, как раньше. Осень наступила, а я все еще хожу в одной рубашке, в то время как остальные уже надевают пальто, костюмы и прочую верхнюю одежду. Правда, пока я так терпел холод, порой доходило до онемения, я не чувствовал груди, плеч, а когда трогал руками все свое тело, чувства были заглушены, и возвращалась чувствительность только через минут десять. Это очень странное ощущение, но я бы не советовал вам этого делать.

– Я и не собираюсь, терпеть не могу холод! Ты изводил себя уж слишком часто и сильно, я в шоке.

– Неудивительно, почему ты шел в одной рубашке снаружи. Днем я еще могу терпеть погоду, но вечером приходится одеваться теплее.

– Я и снег выдерживаю, вот насколько я теперь нечувствителен к холоду... Но это я еще успею рассказать. Итак, на чем был я...

Спустя недели тренировок и закалки, когда Даевин приблизился к степени спокойствия и продолжительности нахождения под водопадом, как у самого Марка, решено было перейти к следующему этапу.

– Предпоследний этап. Понимаешь, ты уже близко к завершению?

– Предпоследний? Столько всего успело произойти...

– Пойдем, не у водопада этим заниматься, а-то отпугнем еще животных. Сие дело должно проходить по нашу сторону барьера.

– Что же там может быть...

– Лаутрек уже ждет нас.

Дойдя до сернистого озера, Марк представил Даевину нового знакомого. С виду, обычный блондинистый муж лет тридцати на вид. Выглядит веселым, что создает подозрения.

– Так-так-так, – Лаутрек потирает ладони, – готов к боли?

– Какой боли?

– Специальность Лаутрека не совсем ясна, но есть кое-что интересное среди его способностей: он может вызывать боль. Физически с телом ничего не происходит, но ты чувствуешь очень разную по ощущениям и степени боль. Я подсчитал, что учитывая все дни тренировок и дни отдыха, которые ты прошел, будет несправедливо отпускать тебя, когда ты не почувствовал боль, которой должны сопровождаться тренировки.

– М-м, так вот к чему все шло.

– Да. Сюрприз, о котором я еще в начале твоих тренировок сообщил, заключался именно в этом. Но тут для тебя есть несколько путей прохождения предпоследнего этапа.

Даевин нахмурил брови, ожидая варианты.

– Первый – самый быстрый – три дня, но боль острейшая. Второй – средний – боль не такая острая, но уйдет неделя на все. Третий – легкий – как понимаешь, боль слабая, но придется проходить через это две недели.

– Первый.

– Ты уверен? Я проверил эту степень боли на себе. Не выдержал и десяти секунд, а тебе надо будет по пять минут три раза в день. Это чересчур, я не преувеличиваю.

– Я что угодно выберу, лишь бы не тратить много времени. Тем более, раз ты сказал, что физически ничего не происходит, то ничего страшного.

– Да, но у тебя может случиться болевой шок, даже если все происходит в голове, чувства вполне реальны.

– Все равно. Чем быстрее, тем лучше. Я готов!

– Хорошо. Лау, не начинай без меня, я позову Ориона.

– Как скажешь, друг! Давай, поспеши, мне не терпится начать!

Даевина окружили взрослые мужчины, он стоял посередине троицы и готовился к последующему уроку. Но можно ли быть к такому готовым?

– ААААААААААААА...

Дикий рев раздался с такой громкостью, что Марк и Орион отскочили назад в страхе.

Можно ли быть готовым к ощущениям, словно тысячи копий поражают каждый сантиметр твоего тела каждую крупицу времени? Это ощущение было невыразимо ужасным, а истошный крик Даевина длился до тех пор, пока он не потерял сознание. На его ор сбежалась вся деревня от мала до велика, и пока Даевин без сознания, им объяснили, что таков этап тренировки, и эти крики придется терпеть в течение нескольких дней несколько раз.

В глазах Даевина все выглядело так, будто он находится в океане крови, а его каждую миллисекунду насаживают на копья бесчисленное количество раз, и каждый раз как первый.

Он проснулся, сердце билось с бешенной скоростью, казалось, оно готово выпрыгнуть из груди и убежать куда подальше.

– Это было... ужасно...

Из его глаз поступили слезы, Даевин пытался отдышаться.

– Я же говорил, это слишком. Давай сделаем второй режим, боль в два раза слабее, ее получится терпеть.

– Я живой... – он смотрит на свои руки, лапает все свое тело, хоть со стороны это и выглядит странно, но его состояние всем понятно. – Боль была такой настоящей... А со мной ничего не произошло...

– Думаю, хватит на сегодня, – сказал Марк. – Завтра попробуем второй режим, отдохни лучше.

– Сколько я продержался?

– Полминуты.

– Это неплохо...

И через некоторое время, переведя дыхание, он выдает:

– Я готов к следующему разу.

Даевин встал на ноги и начал свою распрыжку и встряхивания, это отодвигало волнение на второй план.

– Слушай, ты уверен, что этот парень не свихнулся? – обратился полушепотом Лаутрек к Марку.

– Хе, – Даевин улыбнулся. В этот раз его улыбка была уверенной.

– Я уже и сам не уверен. Это первое «упражнение», в котором он превзошел меня сразу. Даевин, ты просто что-то с чем-то.

– Если уж сам Марк не против, то я начну.

Лаутрек снова протянул руку в сторону Даевина, и поле зрения у него вновь окрасилось в красный, прежде чем он начал ощущать боль. В этот раз он ее ожидал, поэтому не начал кричать сразу. Но эти тысячи копий, каждое из которых чувствуется вполне просто убивали его. Каждый удар: вхождение острия, выведение из раневого отверстия и сочащаяся кровь, чувство пенетрации брюшной полости, разрыва некоторых внутренних органов, переломы костей, все это вместе в каждом квадратном сантиметре его тела. Крик не заставил себя долго ждать.

– Ннн-гххх-АААААААААААА...

– И самое ужасное из ощущений было то, когда копья будто вонзались в глаза, оно сводило с ума, было таким реалистичным, это был настоящий кошмар, будто мне выкалывали глаза!

– Я не могу это слушать, – Ева расплакалась, – перестань, пожалуйста!

– Ты погорячился в этот раз с уточнением деталей... Нам точно нужен перерыв.

– Почему... Лучше бы ты потерпел две недели, а-то и больше! Ты хоть подумал о себе в этот момент?

– Я... обо себе? – Даевин задумался.

– Придурок. Разве можно так поступать с самим собой? Столько страданий, и я даже вижу, насколько это сильно изменило тебя, что ты рассказываешь о всех этих ужасах с интересом и горящими глазами.

– У меня горят глаза?!

– Да не в этом смысле, – она судорожно мотает круги в комнате. – Я просто в шоке. Давай дальше без деталей. Ты выдержал эти три дня?

– Угу, – Даевин легонько кивнул, – но дней было фактически пять, потому что в первый день я только один раз выдержал, другие дни я выдерживал два раза, потом падал без сознания до следующего дня.

– Стоп! Я же сказала, без деталей! Что было потом? Тебя тот маг-лекарь лечил?

– Да, он следил-

– Да, следил и все такое, я поняла. А в чем заключался последний этап?

– Тоже без деталей?

– А он сопровождался болью?

– Да, но в сравнении с предпоследним этапом, это – ничто.

– Тогда кратко.

– Мы начался с ним драться. Он по моей реакции определил, что я идеально уклоняюсь и дерусь на кулаках, а не ладонях, локтях, ногах и так далее. Следующие несколько дней он тренировал мою реакцию, пуская водяные шары и приказывая, ловить мне их, уворачиваться или сбивать. А потом и вовсе подрались, его условием было, чтобы я попал по нему кулаком хоть один раз. Я попал... Рассказать как?

– Нет. Мне нужно все переварить. Букер...

– Хорошо. Пойду наверх. Только не ругай его... слишком сильно.

– Хи-хи.

– Не смешно!

Букер вышел и закрыл за собой дверь. Ева еще через несколько секунд подошла к двери и проверила, не стоит ли он прямо за ней.

– Почему ты так сильно спешил? Ты и так много времени провел там, что бы поменялось от парочки дней?

– Я ужасно...

– Ужасно...

– Сильно...

– Сильно?..

– Скучал по тебе.

Сердце Евы забилось как барабанная дробь.

– Больше, чем по маме, чем по отцу. Так сильно я хотел вновь тебя увидеть. Было что-то, о чем я думал чаще, чем о каком-то Дориане Принцметалле. Это ты.

– Ну ты и идиот, – она вновь расплакалась, – ты издеваешься.

– Над тобой? Ни за что, – ласково ответил Даевин. – Учитывая то, как ты ко мне побежала при встрече, мои чувства были абсолютно взаимны. Каждый день, каждый час, каждая моя минута были полны мыслями о тебе, я мечтал о нашей встрече. Конечно, эта «парочка дней» многое меняет! Я так долго тебя не видел, что даже возможность увидеться на день раньше меня вдохновляла. Я терпел эту боль ради тебя. Только. Тебя.

– Я и не знала, что ты можешь так красноречиво излагать мысли.

Она подошла и села на его колени, обняв выше плеч.

– Так красноречиво, что я даже думаю простить тебя за ту боль, которую ты выбрал терпеть.

– Я мечтал об этом, – Даевин обнял ее очень крепко, уткнув голову ей в грудь. – Твое тепло я чувствую еще сильнее, чем раньше. Будь уверена, никто тебе не навредит, даже не посмеет об этом подумать. И самое странное, я логически не могу объяснить, почему именно ты так действуешь на меня, но каждая мысль о тебе наполняет жизнью и стремлением. Так что я тебе лишь благодарен, я по-настоящему рад нашей встрече. Надеюсь, больше нам расставаться не придется.

– Я тоже. Словами не описать, как жизнь скучна без тебя. И мало того, что скучна, я никогда не чувствовала себя в комфорте и безопасности, как с тобой. А мысль о том, что я тебя могу потерять... Мне было очень страшно, Даевин. Как же я рада, ты не представляешь, я так рада, что ты жив. Даже если все эти испытания тебя изменили, я все равно приму тебя, я буду с тобой, даже если весь мир пойдет против тебя. Я тоже не могу логически это объяснить, но разве логика нужна в нашей любви? Сама любовь – вещь очень нелогичная, ради нее люди идут на многие страдания, как, например, ты. Но это не мешает наслаждаться любовью, наслаждаться своим человеком, и мой человек – ты.

– Позволь насладиться тобой подольше. Мне не хочется ничего другого.

Приятный запах Евы убаюкивал Даевина, он был такой нежный, терпкий, а ее тело – мягкое как облачко, руки грели ему шею, и их сердца бились в унисон. Мечта сбылась. Он поднял голову и посмотрел на свою пассию, обратившую на это внимание. В ее дыхании чувствовались нотки клубники, а губы так и манили к себе своей нетронутой розовизной. Наконец, их губы соприкоснулись...

Через некоторое время к Букеру, находящемуся на террасе третьего этажа, поднялся Даевин. Уже стемнело, Букер сидел, куря сигаретку, и смотрел куда-то вдаль, он точно о чем-то думал.

– Чего сидишь такой угрюмый? И с каких это пор ты куришь?

– Запах сигаретного дыма заглушает голоса в голове.

– У тебя болезнь усугубилась?

– Нет, не в этом дело. Это не мои голоса.

– Э-э...

– Нет, у меня голосов, помимо внутреннего монолога, нет. Это голос Распятой, что бесконечно вкидывает свои мысли, когда я не курю уже две часа.

– Что за Распятая?

– Ой, это долгая история. Кратко говоря, Хейли, наша общая подружка, пришла с просьбой разобраться со странными смертями в ее родной деревне. Ну и одно за другим, и вот, теперь в моей голове не только один я. Не то, чтобы раньше разных галлюцинаций не было, но ее голос возникает из без побочек от резкого повышения дозы.

– Это я помню, ты принимал сразу двойную дозу, и через некоторое время с тобой вступали в беседу ботинки, заборы, надписи и так далее. А сама Распятая?

– Это один из забытых богов, так и зовут, Распятая богиня. Я не знаю мифов вокруг нее, их толком и нету. Но что я знаю точно, она может глядеть в суть каждого человека, рассказывать его секреты, делиться его переживаниями в данный момент.

– Должен же быть какой-то подвох?

– У меня есть предположение. Она заставляет меня выбирать легкий, но ужасный вариант, чем сложный, но более благородный. Это случилось один раз, и я не знаю, когда будет следующий.

– Что именно случилось?

– Я убил кое-кого.

– Только не говори, что Хейли!

– Не-ет, не ее. Ты чего? Я расскажу о своем приключении как-нибудь потом. Сначала, хочу услышать про твою авантюру целиком.

– Знаешь, я тоже познакомился с одним из забытых богов. Я даже имя его знаю, Коб.

– Коб? – когда-то давно, интересуясь видами пауков, и где они обитают, Букер услышал это слово в названиях некоторых из них, поэтому первым делом он подумал о пауке. – Это паук?

– Что? А откуда ты...

– Просто предположил... Где-то когда-то читал, что пауков называют кобами.

– М-м. Да, внешне он был похож на паука, но у него было человеческое лицо, усы и козлиная бородка на лице и длинные волосы.

В этот момент наверх поднялась Ева, она только услышала о том, как Даевин начал рассказывать о Кобе.

– Без меня продолжил?!

– Не, это просто описание. Так что, мне продолжить рассказ? И откуда?

– С того, как вы подрались.

– До этого вообще-то важный момент в предпоследнем этапе...

– Расскажешь потом, отдельно от всего.

– Это был отличный бой... Ух, твой удар мог пробить мне селезенку...

– Извините, я так сосредоточился, что забыл, что это, по сути, спарринг, а не настоящий бой... Пойдем к Ориону, он проверит.

– Если поможешь, – Марк протянул руку, так как все еще лежал.

Даевин сделал всего один удар: сначала подсечку, и затем, пока тот падал, потеряв равновесие, что есть мочи ударил под дых. В мгновение перед ударом Марк увидел вновь те самые ярко-красные глаза, говорящие о высшей степени сродства со своими способностями. Даевин был в боевом экстазе, максимальном сосредоточении в сражении с ним, это большая честь, проиграть такому, поэтому Марк не обижался. Он был лишь рад тому стремлению победить, что родилось в Даевине.

Проверившись у мага-лекаря, что все в порядке, Марк и Даевин отправились к нему домой. Жена уже приготовила множество блюд из зарезанной утром овцы. Оба во время обеда чувствовали, что дело близится к концу. Спустя месяцы тренировок, превозмоганий, Даевин наконец готов. Он пришел в деревню худощавым и слабым, теперь же в нем слишком много жизненной силы, чтобы удерживать ее внутри деревни. Ему пора двигаться дальше.

– Марк? Ты ешь и плачешь? Почему? Еда же вкусная.

– Даевин, ты завершил свое обучение. Это значит, что теперь ты можешь идти дальше, пройти обряд инициации и вернуться к себе домой.

– А ведь и правда, – он перестал жевать. – Я ведь прошел последний этап, несколько дней драк, чтобы ударить тебя. Значит, зубр мне теперь по зубам?

– Тебе теперь кто угодно по зубам. Ты смог задеть меня. Настоящего опытного мага и артпрактика.

– Артпрактик?

– Может ты это не заметил во время наших боев, но я использовал навыки из боевых искусств. Комбинация боевых искусств с магией, все равно этого оказалось мало, и ты одним ударом чуть не отправил меня к праотцам. Думаешь, если бы тебе пришлось сразиться с Принцметаллом сейчас, тебе понадобился «внутренний демон»?

– Сомневаюсь. Но каждая мысль о нем будит «внутреннего демона», так что за себя я не ручаюсь.

– Завтра утром встреться со Старшим. Скажи ему, что твое обучение подошло к концу, и что ты готов убить зубра. Он сам меня попросил сказать ему, когда у тебя завершится обучение.

Утро следующего дня. Даевин проснулся рано, как это и бывает в волнительные дни, он не может спать слишком много. Даже проснувшись в такую рань, он не ожидал встретить Марка на пеньке у входа.

– Я хотел первым проснуться, чтобы попрощаться с тобой.

– Интересно, я ведь хотел сделать то же самое! – сказал Марк, смотря на восходящее солнце.

Даевин присел у порога и тоже обратил внимание на восходящее солнце.

– Я чувствую грусть... Мы столько времени были вместе, ты обучил меня стольким вещам, столько рассказал про наш мир, рассказал и обо мне то, чего не знал никто. А сейчас пришло время расставаться. Очень неприятно, я даже не знаю, как описать словами...

– Я чувствую то же самое... Честно, я бы хотел, чтоб ты у нас остался, стал частью нашего общества, мы бы тебе выделили землю, отстроили дом, нашли красивую невесту. Но все это – лишь мечты о том, что было бы лучше для меня. Но я понимаю, что тебе нужно идти дальше, строить свою жизнь, двигаться по своему пути. Вернуться к своей госпоже, которую ты так сильно любишь.

– Да... Этого мне хочется больше всего. Но все равно, мне так кажется, что просто уходя, я даже не сумею отблагодарить тебя, эту деревню по достоинству, – Даевин тяжело глотнул. – Ну представь, я убил твоего друга, пришел сюда, чтобы претендовать на твою же помощь, ел по три порции за раз, а конце просто ухожу.

– Я не виню тебя за смерть друга. Скажу больше, сам Рупергрим бы не был в обиде, я знаю его темперамент. Ты тоже дал мне многое – информацию о нынешнем положении дел на Континенте, о ваших современных городах, Ранеже, друзьях своих, часть событий показал через мага-ретранслятора Рейнарда, если еще помнишь такого... Каждый сделал то, на что горазд. Ты наш гость, поэтому нельзя отказывать тебе в еде и уюте. А теперь иди к речке, где мы встретились в первый раз, Старший ждет там. Я бы сам с радостью провел тебя до плато и указал путь к деревне Згварзе, но он настоял на том, что должен рассказать тебе кое-что раньше, чем мне.

Марк встал и предложил руку Даевину. Даевин сразу ухватился и поднялся.

– Мы еще увидимся?

– Кто знает... Хаос приводит к самым неожиданным поворотам судьбы.

Сказанное в легкой манере почему-то сильно ударило по Даевину. Фраза звучала благоприятно, будто с высокой вероятностью они встретятся, но что-то в этой фразе было очень неприятно. Однако, Даевин не подал виду, обнялся на прощанье.

– Спасибо за все, Марк, я вас никогда не забуду.

– И я тебя тоже, а теперь иди.

Как бы я хотел тебе все рассказать, Даевин, – милый зверенок ласка поглядывал за беседой двух человек, – я знаю столько всего, но какой смысл, если единственный, кто меня поймет, недоступен для общения...

Даевин, разумеется, не заметил ласку, не обратил внимание на зверька.

У устья реки медитировал старик, бесспорно, это тот самый Старший. Он «слышал» шаги Даевина еще с тех пор, как тот вышел с порога дома Марка и пошел по земле.

– Итак, обучение твое подошло к концу. Даевин Лоост, королевский гвардеец, пора тебе отправлять на плато. Ты готов?

– Еще никогда не был так готов, как сейчас.

– Такая уверенность – хороший знак, – он встал и повернулся. – Пойдем.

Весь путь они шли молча. Перейдя через реку, покинув заслон, пробравшись через гущу леса, они выбрались к ущелью прямо у подножья снежного плато, того самого.

– Когда-то давно, как и Марк, я помог своему «новому другу», теперь же я дам бразды правления деревней ему, как самому достойному.

– Вы тоже помогали? То есть, Бодкий Ширтка говорил и с вами?

– Да.

– Марк говорил, что он единственный.

– Он так думает, потому что я никогда не делился этим секретом с ним. Точно так же, как и он не делится этим с другими. Все циклично. Держи.

– Ух ты, я-то думал, куда он пропал! – из-под земли вместе с корнями вышел кинжал, который у Даевина потерялся в первый день прибытия в деревню.

– Я у тебя его конфисковал, когда окутал корнялми. Ты не заметил этого, потому что все произошло очень быстро. Я возвращаю его тебе в знак доверия.

– Вот как. Хорошо. Спасибо.

– Помнишь путь, которым мы пришли сюда с деревни?

– Да, идеально.

– На середине пути было два дуба, в них еще имелись два дупла, смотрящие прямо друг на друга на одном уровне. За правым дубом, если идти уже отсюда, будет очень малозаметная тропинка, которая через время приведет тебя на большую тропинку, последуй прямо за ней, и вернешься к той самой единственной тропе, откуда вместе с остальными «мальчиками» вы выдвигались в лес. Я много раз проходил по ней, путь этот занимает полдня. С грузом выйдет больше, но я почему-то уверен, что ты справишься.

– Спасибо. Значит, вы все-таки посещаете Згварзе? Вы выходите за пределы барьера? А Марк может?

– Отныне он будет главой, когда я передам ему свой Посох. Он сам будет решать, что с этим титулом делать. Ну что ж, пора прощаться, Даевин Лоост. Да направит тебя Солтес.

– Спасибо. Удачи вам.

Старший в моменте превратился в красивого белого волка и помчался в лесную чащу.

– Так я и попрощался с последним жителем деревни, которого увидел. После этого я направился к плато, подняться было несложно. Что было странно, так это снег. Судя по всему, я так был от силы недели две назад, но при этом в начале осени там снег, хотя на всех горных участках этой высоты снега не было! В общем, поднявшись и пройдясь по снежному плато, я начал смотреть, какого из зубров выбрать как жертву. Я помнил слова хозяина таверны Гущыпсэ, что женскую особь лучше не трогать, поэтому я так же смотрел на их задницы...

– Ужас, мог и не рассказывать об этих деталях!

– Ну а что, должен же был я как-то указать на это, вы бы наверняка спросили, как я понял, самец это или самка. Так вот! Я высмотрел небольшого самца, возможно это был еще теленок возрастом в год с небольшим, и только я хотел к нему подойти, так я внезапно теряю сознание и просыпаюсь через некоторое время на земле неподалеку. Сначала я даже не понял, что произошло. Встав и повертев головой, я обнаружил неподалеку от себя бизона настолько крупного, что все остальные меркли на его фоне. Судя по пару из его ноздрей, топоту копыт и мотанию головы с гигантскими рогами, он был очень злой. Следующим шагом он вновь побежал в мою сторону, готовясь таранить. Я выхватил кинжал из ножен и подготовился к сражению с ним, потому что остальные зубры выстроились в условный ринг.

Отпрыгнув от первого рывка, я резко повернулся, чтобы подготовиться к следующему, но этот бычара уже летел в мою сторону, и я попал под второй удар. Благо, он не успел ускориться слишком сильно, поэтому я отлетел не так далеко, а снег смягчил падение. Я понимал, что ожидать его атак безрассудно, но стоило подумать дольше одной секунды, так он на меня бежал со следующей атакой. Этот зубр был очень умен, тем более силен, что я мог сопоставить?

Я попытался увернуться, но, как назло, земля подо мной оказалась скользкой, и я просто прыгнул на месте, идеально открывшись удару. Снова я улетел куда-то на несколько метров. Это уже начинало бесить, было очень больно. К следующей атаке я подготовил кинжал для выпада, чтобы проткнуть ему череп. Он побежал на меня, и в моменте, когда я сделал идеальный взмах перед собой, который должен был пройти меж глаз, он опустил голову и поднял после, попав по моему корпусу, отбросив в небо. Очухавшись от этого удара, я подумал: «Какой же я идиот, что не обратил внимание на то, что перед ударом они всегда опускают голову». Следующую атаку я ожидал, готовясь к этому. И вот, зубр бежит на меня, и я, зная это, ударяю ниже, и он, опустив голову, идеально попадает под удар. Но... Кинжал, войдя на сантиметров пять, застревает в черепе, а я тем временем получаю очередной удар, улетая прямо на край плато.

Моя рука свисает с краю, и я смотрю на солнце, на реку, бьющуюся о скалы подо мной. И мне становится страшно. Этот Отец Зубров, как я его назвал, спокойно подходит с кинжалом в черепе, который даже кровотечение не вызвал, снова топчет землю и кивает.

– Что, хочешь, чтобы я сбросился?

Он вздыхает и кивает.

– Возможно, ты прав, – я повернулся в сторону обрыва и расправил плечи. – Но есть одна деталь, которую ты упускаешь, бычок. Я отказываюсь сдаваться.

Думаю, именно в этот момент у меня вновь загорелись глаза. Я смутно помню дальнейшее сражение, лишь то, что я колотил его как угорелый, залез, бил по черепушке, кинжал после одного из ударов выпал из его черепа и улетел в пропасть. Этой моей силы кулаков не хватило, чтобы сломать хоть одну кость, но через время зубр просто упал и больше не смог подняться. Тогда поднял его я, на свои плечи, и понес в Згварзе. Там меня встретили сначала не очень приятно...

– Стой-стой-стой. Ты поднял зубра на плечи? Это, блин, как вообще возможно? Ни один человек даже теленка бизона не поднимет, они до четырехсот килограмм доходят весом, а ты говоришь, что поднял зубра, на фоне которого все остальные меркнут. Сколько он весил, известно?

– Он сломал весы, которые использовались для определения их массы, но есть предположение, что его масса доходила до тысячи двести килограмм.

– Сказать, что я в... – он пробормотал беззвучно, – это ничего не сказать. А ты знаешь, я не отличаюсь впечатлительностью. Тысяча двести... Я выпал...

– Офигеть... А насколько это много? Я даже не знаю, с чем сравнить.

– Вот ты, Ева, весишь примерно пятьдесят килограмм. Это значит, что Даевин на своих плечах держал примерно двадцать четыре тебя. Даже представить сложно.

– Ну, двадцать четыре Евы поднять я бы был только рад, знаешь ли, – ехидно заулыбался Даевин.

– Тебе хватит меня одной.

– Не спорю. Когда я возвращался с грузом в деревню Згварзе, люди сначала испугались, а потом поняли, кто вернулся спустя столько времени.

Даевин рассказал остальную часть приключения в Згварзе, о которой нам уже известно. После чего перешел к той части, где он с Делберсом, молодым мальчиком со способностями ясновидения, отправлялся в Ранеж. Точнее, Делберс отправлялся в Ранеж, а он в Лейден.

В саримском городе Шир Даевин хотел оформить паспорт гражданина на основании связи с официальным лицом, как он это сделал с Мартой, но в паспортном столе работал друг отца Делберса. Отличие паспорта Делберса Сеной было в том, что нет направившего официального физического или юридического лица, а также в этом паспорте нет фотокарточки, но мужчина этот сказал, что ее можно будет заказать в самом Ранеже, тут просто нет фотокамер. Их пути долгое время совпадали, из-за чего ехали они вместе. Так же вместе они приехали в Дремервентос, родной город Даевина, и он предложил Делберсу прийти в гости. Ясное дело, тот не отказался. По пути их остановил знакомый гвардейцу голос.

– Куда собираешься, Даевин Лоост, неужто домой? Кто же тебя там ждет?

– Горху? – он обернулся. – Что ты здесь делаешь?

– Тебя жду. Помнишь мою миссию? Ты – моя цель. Мальчик, лучше отойди.

– Не волнуйся, Делберс, он не навредит тебе.

– И в этом ты прав. Но только до тех пор, пока он не решит вмешаться.

– Пойдем, я знаю, где мы можем сразиться, раз ты этого так хочешь.

И они дружно пошли втроем к заброшенным полям, которые заросли дикой пшеницей. Делберс находился в двадцати метрах от них, не слышал, о чем те говорят, единственное, что он знал точно, что Даевин победит, иначе как же они встретятся в будущем?

– Знаешь, аксакалы Лейдена меня просили не доставать торианский меч без особой нужды. Я так и сделаю.

– Какое у тебя самомнение! Думаешь, ты один тренировался и становился сильнее?!

– Нет, но я точно стал сильнее, а насчет тебя... А хотя какая разница, раз я с тобой дерусь без оружия, которое разрезает все?

– Да-а... Ты точно не тот, что раньше. Дориан точно подметил, что ты любишь выпендриваться по поводу и без.

– Что поделаешь, – Даевин посмеялся, – это то, чего у меня не отнять. Так что, – он встал в боевую стойку. В полном обмундировании и с плащом он выглядел очень грозно, – готов?

– Да.

Огонь окутал руки Горху, и тот начал, как снежками, кидаться уплотненным огнем в Даевина. И в моменте, когда первый огонек коснулся пшеницы, он понял, что горение надо будет контролировать и после свободного пуска, чтобы не сжечь поле.

Случайно ли Даевин привел меня именно сюда?

Даевин двигался очень быстро, казалось, что человек в принципе не может маневрировать в пространстве так же искусно, как гепард, будто инерции у него нет и в помине. Но у гепардов для упрощения резких поворотом есть хвост, что есть у Даевина? Его ноги, которыми он буквально вколачивался в землю при резких поворотах. Будь они на каменной земле, как дорога к его дому, это наверняка было бы невозможно, и его скорость была ниже. Зигзаги, которыми двигался Даевин, постепенно приближаясь к Горху, изумляли и противника, и Делберса, мирно наблюдающим издалека. Оказавшись в критической близости, Даевин нанес первый удар, почувствованный противником как удар металлической арматурой. Руки, горящие огнем, закрывшие его в последний момент, казалось, сломались. Но, благо, обошлось, и они вдвоем начали ближний бой. Оба хорошо управлялись кулаками, уворачивались и получали по лицу и блокирующим местам, но Даевин точно был сильнее, поэтому Горху отступил на некоторое расстояние.

Он изменил форму огня, протянул указательные пальцы в его сторону, подняв большие пальцы, изображая пистолеты, пустил залп из «огненных пуль», из-за чего Даевин начал буквально бегать по полю, чтобы в него не попали. Он судил по полученным огненным ударам: два попадания в одно место вызывают ожог первой степени. В моменте он просто нырнул посреди поля, оказавшись ниже уровня растительности. Какое-то время в разных участках были шорохи, движения растительности, но Горху не решался выстрелить огнем. И вот, на поле зрения оказался Даевин, который прыгнул влево в метрах двух от Горху, и тот мгновенно отреагировал залпом огненных пуль, но когда понял, что это не Даевин, а куча пшеницы, обмотанной в его плащ, было слишком поздно для реакции на удар откуда-то снизу-справа. Второй прямой и сильный удар, который заставил его отшатнуться.

– Думаешь, это все, на что я способен? Тогда держи... – он захлопнул «пистолетики» из рук в одно целое и сказал. – Пульс!

В глазах Делберса это выглядело так: сначала выпрыгнул Даевин, ударив по лицу Горху, а тот выпрямил свои руки, буркнув что-то невнятное, и прямо перед ним сформировался луч огня, диаметром как сам Горху, и Даевина просто снесло, он в мгновение расплавился.

Так ему показалось, и он хотел было уже крикнуть, но увидел Даевина за спиной Горху.

– Очень неплохо. Ты даже не пожалел пшеницу и деревья, – Горху посмотрел, куда ударил луч, Даевина там не было, лишь сгоревшая пшеница и часть ствола дерева, аннигилированная лучом. Верхняя часть ствола, которую теперь держала кора, свалилась. – Я тут, – услышал Горху сзади. Повернувшись, он получил третий удар и отключился.

– Ух... Что я наделал... Дерево, поле пшеницы...

– Мы с Делберсом уже потушили. Благо, огонь от этого луча не сильно задел что-то помимо своего радиуса поражения. Ты хорошо держался. Я предполагал, что ты любишь растения, но чтобы настолько, что тебе жалко сорняки... Но благодаря этому я тебя без труда победил.

– Откуда ты знал, что я люблю растения?

– В поезде ты спал с книгой на животе, там было что-то про растения.

– Неплохо. Я проиграл. Но как? Что ты сделал такого? Я же точно помню, что ты находился передо мной, как ты оказался сзади за мгновение?

– Это мой секретный прием, я, честно говоря, сделал его полуосознанно, так как это был первый раз, как его использую. По сути своей это совершенная форма моего «неосознанного уворота», о котором тебе известно. Но больше я тебе ничего не скажу.

– С таким тузом в рукаве, я думаю, ты сможешь много кого победить.

– Признаюсь, твой «огнестрел» – это очень находчиво. А это «пульс» – так вообще, ты же реально мог уничтожить меня, если бы не мой прием.

– Ты мне льстишь... – Горху присел. –Даевин, я хочу сказать кое-что важное.

– Что?

– Я могу это говорить при нем?

Даевин посмотрел на Делберса. Подумал, что даже если Горху все расскажет, то тот не поймет.

– Да, говори.

– Я хочу быть на вашей стороне.

– На нашей? Это как?

– Против этого ордена, или ложи, или культа. Как хочешь назови, они сами себя никак не называют. Против Бессмертных.

– Почему? Что тебя вдруг не устроило?

– Они мне не нравились с самого начала. Единственный плюс работы на них, так это то, что тебе много платят. На моем счету за восемь убийств уже почти двадцать тысяч проз. Этого хватает на безбедную жизнь даже сейчас, и они не перестают платить за новые заказы. Но мне так не нравится их эта странная политика создания в будущих поколениях «правильных людей». Они хотят, чтобы наше королевство было лучшим, и единственный способ такое провернуть: убивать всех противников таких идей, проводить пропаганду среди масс, вести странную политику увеличения «бесплатных благ и выплат», а на самом деле собираются повышать налоги и лишь мелкую долю выделять на эти блага. И ладно, хрен с этим, я не против, чтобы Королевство было лучшим, но я думал, что оно будет лучшим объективно, то есть люди будут в достатке, благополучии, здоровье, такие цели нельзя назвать не благими, даже убивать плохих людей ради этого – не что-то плохое, но, как оказалось, «лучший» это просто удобный для них. И порой их методы достижения таких целей ужасны. Я думаю, ты можешь вспомнить один из таких – детская проституция в Ранеже. Ты думаешь, что ты смог все остановить? Нет. Это, блин, около двух процентов их доходов. Мало того, что это лишь один крупный город, и есть много других, так это не единственный аморальный бизнес, который они ведут. В котором участвуют не только дети, но и взрослые мужчины и женщины, инвалиды и ветераны войн, они используют все для создания «идеальных граждан».

– Если ранежская детская проституция – это два процента, почему они не остановятся? Они и так сверхбогаты, и так имеют кучу связей, мое случайное достижение – это же мелочь. Почему они идут дальше?

– Вот этого я не знаю. Возможно, они хотят со временем сделать то, что сейчас нелегально, дозволительным потом, или это просто безмерная жадность, желание абсолютной власти. Какие бы люди не стояли за этим, я не могу быть с ними заодно.

– И ты это понял лишь тогда, когда уже получил достаточно денег на всю жизнь? А ты, случаем, не хочешь просто переметнуться на нашу сторону из тонущего корабля?

– Я с вами заодно, но буду участвовать в их планах, чтобы рассказывать тебе обо всем. Я точно не уверен, кто стоит за вашими планами, возможно, сама Элизабет Гайис, но о вас наслышаны. И я хочу предупредить, скоро в поместье Мараан будет смертоносный переполох, который выдадут за случайную террористическую атаку, кого-то со стороны, возможно даже кого-то своего, но тебе надо быть этому готовым.

– Поместье Мараан? А с чего ты взял, что это меня касается?

– Там вскоре должен пройти аукцион, на который приглашена семья Гайис. А если приглашена семья, то и часть гвардейцев тоже будет там находиться.

– А мы не можем не пойти?

– Смотри, допустим, из всех приглашенных не пошла именно семья Гайис. Думаешь, в случае теракта не полетят все обвинения в вашу сторону? Им будет это лишь на руку, а подбросить пару ложных улик задним числом для купленных прокуроров труда уже не составит.

– Значит, у нас нет выбора. Не идти мы не можем.

– Да. Я думал, убьешь ты меня или нет, и раз не убил, то поделюсь с тобой этой информацией. Я надеюсь на твое доверие, ведь я доверился тебе.

– А что будешь делать ты?

– Чуть позже к вам поступит анонимное письмо, в нем будут координаты всех заговорщиков, кто будет сам участвовать в теракте, и часть имен, кто из числа заговорщиков будет просто наблюдать со всеми остальными. Это, как бы так сказать, волки в овечьей шкуре.

– Ладно. Допустим, ты не лжешь, и ты будешь секретным агентом на нашей стороне, но что ты передашь насчет меня? Ты же проиграл.

– Я им скажу, что победил, покажу твой значок королевского гвардейца, который ты мне отдашь якобы в знак того, что больше не встанешь на нашем пути, ведь потерять его даже хуже смерти, они клюнут на это, а затем, на аукционе, твой жетон будет одним из лотов. Так ты сможешь окупить его или...

– Чего? Отдать мой знак Короны, чтобы потом его продавали на аукционе? Я же так опозорюсь перед всеми гостями, а после слухов – перед всем городом. Это опозорит и мою госпожу!

– Слушай, после того как переполох начнется, ты сможешь этот знак Короны добыть собственными руками. Это сыграет нам на руку, ты спасешь других гостей, избавишься от террористов и вернешь значок себе. Никто и не вспомнит об этом недоразумении. Ну, может кто-то и вспомнит, но это будет не важно. Считай, парочку дней без него будешь, ну кому от этого будет хуже? Мне просто нужно, чтобы раз никто не знает о том, что за терактом стоят заговорщики, то твой акт возвращения себе жетона не будет являться символом возвращения к общему делу, где вы мешаете ордену работать ради абсолютной власти. Просто такое совпадение, что раз ты увидел жетон на аукционе, то решил вернуть его себе либо купив, либо отобрав силой.

Даевин сделал пару кругов, думая о предложении Горху.

– Надеюсь, мое решение там поймут, – он передает знак Короны. – И только попробуй соврать, и я на аукционе с ним не увижусь. Тогда я все ваши планы в гробу видел, убью всех. Без шуток.

Горху встал и встряхнул с себя пыль, прежде чем взять жетон.

– Спасибо за доверие. Друзьям я не вру. Можешь быть абсолютно уверен, один из гостей настолько тебя возненавидел за то, что ты в один день помешал его ранежскому акту педофилии, что будет только рад принести жетон на аукцион. Я бы не проворачивал план, не зная обстоятельств. Ты ведь тоже сюда нас позвал, потому что сражаться тут тебе в преимущество? Мы не так сильно отличаемся.

– Как же я не люблю, когда кто-то говорит, что мы похожи...

– Но порой это на самом деле так. Ладно. Удачи вам обоим, я пошел.

– Да, давай, и тебе, если не врешь.

Даевин и Делберс пошли в сторону его дома.

– А ты чего молчишь? Ни одного слова за все время?

– Так вы оба намного старше меня. Мне разрешения не давали на то, чтобы вставить свое, да и мнения не спрашивали, так что я молча слушал. А что?

– Расскажи, что думаешь. Правильно я поступил?

– Я не знаю, кто это был, что за орден, звучит это все очень стремно. И ваши магические сражения тоже для меня чересчур, но я склонен поверить его словам, он звучит хитро, как лис из сказок, и раз он на вашей стороне, то, пожалуй, это хорошо? Ты же не плохой?

– Да, я точно не плохой. Но в мире очень много плохих людей, против них я и веду борьбу, в целом, ради этого я проходил обряд инициации. Не думаю, что тебя стоит посвящать во все это, ты еще маленький, чтобы знать об этом и тем более быть с нами.

– Я вообще-то, как и ты, прошел обряд!

– Но ты не убивал моего зубра. Раз каждому дается животное под стать, то твой путь заключается в другом.

– А как ты это сделал? Что это был за трюк?

– И правда, что это за трюк? – спрашивает Ева. – Ты был перед ним, и вдруг, ты позади него. Это телепортация?

– Я бы так не назвал. Это скорее очень быстрое перемещение из одной точки в другую. Я видел, как перемещался, как время замедлилось в тысячу раз, поэтому вам покажется, что это телепортация. Могу вам показать, мне кажется, что теперь я знаю, как это работает.

Даевин достает свой револьвер и протягивает Еве с Букером.

– Не-не-не-не-не, этим мы заниматься не будем!

– Да брось, это безопасно!

– Давай тогда я, – встал Букер и попытался взять револьвер, но Ева выхватила быстрее и дала ему пощечину.

– Ты что, совсем сдурел в друга своего стрелять?!

– Так он же уверен в этом! Я ему доверяю.

– Вы оба – психи. Один просит выстрелять в него, второй соглашается. Вы как себе это представляете?

– Ладно, давай я прицелюсь ему в ногу, – ответил Букер.

В этот момент Ева посмотрела на ногу Даевина, а Букер тем временем подмигнул ему.

– Ну... Только если в край ноги. Попадешь куда-то в другое место – я тебя сама пристрелю!

Букер взял револьвер, пока Даевин вставал на открытом фоне, проверил барабан и прицелился в ногу. В самый последний момент он прицелился в грудь и выстрелил. Ева еле успела выкрикнуть: «Не-...» – и Даевин пропал.

– Я тут, – послышалось позади нее. Она с визгом отпрыгнула.

– Идиоты! Букер, я видела, как ты в грудь прицелился, псих!

– Эй, я доверяю своему другу! – и передал револьвер Даевину, тот вложил новую пулю в барабан и вложил в кобуру на поясе. – Но ты видела? Он пропадает и появляется в другом месте. Это же, по сути, неуязвимость?

– Есть три больших минуса у этой техники. Но я вам не скажу о них.

– Почему?

– Он прав, мы не должны об этом задумываться. Ведь у нас много врагов, и если тот, кто слышит мысли, узнает это от нас двоих во время случайного воспоминания, то мы раскроем врагу минусы особой техники Даевина. Я прав?

– Как всегда.

Минусы были довольно просты, на поверхности. Даевин предположил, что лишь упоминание о них в голове Букера уже создало варианты того, какие они могут быть. Во-первых, ему нужно время, прежде чем использовать прием второй раз, поэтому он не сможет бесконечно уворачиваться от пуль. Во-вторых, Даевин неспроста назвал это очень быстрым перемещением, ведь для него нужно пространство, нельзя будет переместиться через стену, стекло, решетку, если целое тело Даевина не пролезет. И в-третьих, для совершения данного приема в нем не должно быть страха: малейшее волнение все погубит, поэтому в момент совершения техники он должен быть бесстрашен и уверен.

– А как ты этому научился?

– Да. И кстати, как ты увиделся с Кобом? Из твоего рассказа следует, что ты не виделся с ним.

– Да, я немного неправильно рассказал момент, где прощался со Старшим деревни в горах. Мы с ним попрощались у двух дубов. Он указал два пути, один прямой, который вел к плато, а второй, который за левым дубом, если идти от деревни, который ведет к началу пути. Мы расстались там, а не у подножья плато.

По пути, указанным Старшим, Даевин шел до тех пор, пока не наткнулся на пещеру. Ее сложно быть заметить. На первый взгляд это и не была пещера вовсе, это была обычная земля оврага. Даевин обратил внимание только потому, что посреди этого оврага было круглое отверстие, окруженное слишком искусственной окружностью из почвы.

Даевин подошел к этой дырке и потрогал землю вокруг отверстия, она еще была мокрой, чего не скажешь об окружающих местах. Он начал вскапывать рукой землю начиня с отверстия, и открыл проход в пещеру.

– Кто-то заделал проход в пещеру совсем недавно. Кто тут живет?

Он хотел сразу войти в пещеру, но там было настолько темно, хоть глаз выколи, что сначала Даевин разжег костер, часть ткани свои одежды порвал и соорудил самодельный факел, с ним он и пошел вглубь. Спустя несколько секунд земля сменилась камнем. Где-то в отдаленных уголках пещеры отдавал эхом звук падения капель на камни, на воду. Через несколько минут блужданий по пещере, Даевин наткнулся на наскальные рисунки. Они были очень простые, будто их рисовал ребенок, и тогда он вспомнил рассказы некоторых молодых гвардейцев в университете про то, что древние люди часто оставляли свое искусство в виде наскальных рисунков в пещерах. Это место отдавало древностью, здесь очень жутко и страшно, Даевин все время чувствовал, что его обглядывают со всех сторон, но не мог понять, кто и что за ним наблюдает, пока в один момент...

– Без смерти у жизни нет смысла... Жизнь – это и есть смысл.

Голос как у нормального человека, на понятном ему языке, в пещере в торианских горах, вдалеке от всякой цивилизации. Кто бы это ни был, это не просто человек, рассуждающий о жизни. Даевин медленно повернулся и увидел нечто, отдаленно напоминающее человека с телом паука, на лице которого восемь глаз, а ног у него и вовсе девять, а не восемь. Размером он был огромен, одна лишь голова как три человеческие, а тело представляло черный волосатый круг, из которых в разные стороны направлены девять ножек.

Даевин оцепенел от ужаса, а гримаса смеха, которая всплыла на лице этого человекоголового паука еще сильнее его свела с ума. Он рефлекторно размахнулся факелом, но паук тут же исчез.

– За что? – услышал он сзади и тут же размахнулся в развороте, но паук снова увернулся.

– Чего ты хочешь?! Съесть меня?

– С чего бы мне этого хотеть? Я не питаюсь людьми... В обычном смысле.

– Пришло время для язвительных шуток!

– Ты не узнаешь меня?

– Не узнаю? – этот вопрос встал так неожиданно, что Даевин остановился в ступоре. – А откуда я должен знать тебя?

– Посмотри на свои руки.

Даевин посмотрел на свои ладони, ничего необычного, затем перевернул их, и на тыльных сторонах увидел глаза.

– ААААААА, что это?! – он выронил факел, человеческое лицо паука при свете снизу еще страшнее.

– Там, где твои глаза подводят тебя, на помощь приходят глаза мои. Они обычно не видны, я лишь позволил тебе взглянуть на них, и ты тут же ужаснулся.

– Конечно, я ужаснусь, этого в норме не происходит! Паук с головой человека, глаза на руках...

– Они не только на руках, но и на голове, груди, спине, ногах, даже внутри... Я всегда тебя защищал от угроз.

– Но почему ты выглядишь именно так?

– У людей много страхов. У страхов много лиц, одно из таких – паук.

– Страхов? Ты как-то связан со страхом?

– Я, как это могут называть у вас, страшное божество, бог страха, воплощение страха. Испокон веков люди чего-то боялись, страх является древнейшим чувством в человеке, оно даже старше зависти, любви, надежды, счастья, ненависти. Однажды, маленький народец решил, что страх нужно почитать наравне с другими чувствами, так появился один единственный культ бога страха, который воплотился во мне... либо я воплотился в нем. Эти времена уходят на многие тысячелетия лет назад.

– Ты бог страха? Я никогда не слышал о культе страха.

– Неудивительно. В мире почти не осталось моих сподвижников. Только четыре человека, один из которых – ты.

– А другие три?

– Это имеет значение? Нет. Что имеет значение, так это ты сейчас. Раз ты случайно забрел в одну из пещер моей сети, значит такова судьба.

– Судьба... А как страх помогает мне уворачиваться от атак?

– Тебе же страх только мешает... Вспомни все случаи, когда ты избегал попадания. Все они случались, когда в тебе не было страха или волнения. Каждый раз, когда ты волновался, боялся, это не работало. Чтобы в совершенстве понять свои способности, тебе нужно избавляться от страха.

– Хм... Способность всегда не работала, когда я боялся или волновался, я припоминаю моменты. Хорошо, а что дальше? Я, получается, один из немногих твоих сподвижников, уворачиваюсь благодаря отсутствию страха, а я смогу перемещаться в пространстве, как ты?

– Зависит от тебя. Моя работа в твоем теле – лишь наблюдать. Остальное ты делаешь сам.

– А что стало с народом, который тебя создал?

– Меня никто не создавал! Меня начал почитать именно этот народ, пока сам не исчез из истории. Я был всегда, сколько я себя помню...

– А как тебя зовут?

– Коб.

– Хм. Так просто, Коб?

В ответ молчание.

– Если так подумать, я же разговариваю с божеством? Да не просто божеством, а которое меня всю жизнь защищало. Поэтому... Я хочу сказать, что благодарен тебе. Ты выглядишь очень страшно и неприятно, но твои дела говорят лишь об обратном. Похоже, это профессия сделала тебя таким. Но теперь, когда ты мне все рассказал, я не чувствую страха к тебе, ты точно этого не достоин. 

– Это... мило...

– То есть сам бог страха, который выглядит как хтоническое ужасное существо, сказало тебе «мило»? – Ева была в недоумении.

– Ну да, – Даевин расселся удобнее. – А что, хочешь сказать, что это невозможно?

– Учитывая все, что ты рассказал, нет, но все-таки... И что было дальше?

– Он проводил меня к выходу и сказал, что поможет победить всех, я же попросил, чтобы не помогал во время прохождения обряда. Я думал, что будет относительно легко убить одного из зубров, не знал, что придется убивать самого большого и опасного из них.

– Ну, правда, это было мило. И мне кажется, ты поступил правильно. Если он тебя всю жизнь спасает, то благодарность это меньшее, что ты можешь дать ему в ответ. Так, что было дальше? После битвы с Горху.

– На самом деле, все банально. Я объяснил Делберсу, как я выполнил трюк, потом мы добрались до нашего дома. Мама меня хотела одновременно и прибить, и убить объятиями, слишком долго не могла отойти. Я и ей в деталях все рассказал, кроме участка с Кобом, о нем я и Делберсу не рассказывал. Так что о безызвестном боге страха знаете лишь вы вдвоем. После этого мы с ним поехали в центральный Лейд, незадолго до Лейдена расстались. Вот и все. Честно говоря, я не думаю, что кому-то еще расскажу такую полную версию моего приключения. Я ее не осилю больше двух раз к ряду.

– Это было великолепно. Это же настоящий мономиф! И в итоге ты победил Горху без меча. А помнишь, как мы с тобой судорожно убегали от него? Один лишь этот факт будоражит мой ум, теперь я уверен, что что бы мы ни повстречали на аукционе, мы обязательно справимся.

– Мне бы поспать... Пойду, пожалуй.

– Подожди, ты же не ужинал!

– Мне мама в рюкзак столько еды положила, что я должен ее нейтрализовать как можно скорее, иначе испортится. Тем более мама готовит очень вкусно, нельзя такой еде пропадать зря.

– Может, тогда поделишься с нами? Я как раз расскажу про свою авантюру с Хейли. Это приключение намного короче, но в нем тоже есть интересные моменты, особенно эта Распятая. И да, еще надо тебя ввести в курс дела наших друзей Мигеля и Логана, и также есть письмо от Роберта Кена, которое мы все еще не открывали. В общем, многое нам нужно наверстать!

– С удовольствием.