Глава 8: В объятиях тишины.
Когда ты проводишь время с человеком, который тебе дорог, — с жизнью бороться легче. Именно так считал Джек Громов. В эти мгновения, когда мир за окном погружался в сумрак, а часы отсчитывали тихие секунды покоя, он чувствовал, как внутри разгорается огонь, способный растопить любой лёд.
Адель спала в его объятиях — хрупкая, беззащитная, но в то же время невероятно сильная. Её дыхание было ровным, волосы рассыпались по его плечу, а лицо, освещённое лунным светом, казалось воплощением безмятежности. Джек осторожно провёл рукой по её плечу, боясь нарушить сон. В этот момент он понял: хочет защитить это чудесное создание от всех и от всего на свете. От бурь, что кружат за окном, от теней прошлого, от жестокости мира, который так и норовит вырвать у тебя самое дорогое.
Он погрузился в раздумья. Мысли текли медленно, словно река в знойный день. Вспомнились годы, проведённые с Адель, — моменты, когда она одним взглядом могла развеять его мрачные думы, когда её смех становился лекарством от любой боли. «Как я мог жить без этого раньше?» — подумал он. И тут тишину разорвал резкий звук — звонок телефона.
Джек осторожно высвободился из объятий Адель, стараясь не потревожить её сон. Экран светился холодным светом, номер был незнакомым. Он ответил, и в трубке раздался отчётливый мужской голос:
— Его нашли.
Эти два слова, словно удар молота, вырвали его из состояния умиротворения. Громов молча кивнул, будто собеседник мог увидеть этот жест, и тихо поднялся. Оглянулся на Адель — она перевернулась на бок, укутавшись в одеяло, и продолжала спать. Сердце сжалось, но времени на сомнения не было.
Выбравшись из объятий «волчонка», как он ласково называл Адель, Джек направился в свой кабинет. Шаги отдавались глухим эхом в полутёмном коридоре. В голове крутились картины: он представлял, как размажет эту тварь по стенке, как заставит заплатить за каждую секунду страха, за каждую каплю боли, которую тот мог причинить.
Кабинет встретил его мрачной тишиной. Среди его людей стоял мужчина — низкий, брюнет с опущенной головой. Его плечи дрожали, а пальцы нервно сжимали край потрёпанной куртки. Джек не стал тратить время на приветствия. Он подошёл вплотную, грубо сжал подбородок незнакомца своими пальцами и прошипел:
— Отвечай.
В его голосе звучала нотка злости, едва сдерживаемая ярость, которая готова была вырваться наружу.
— Я... я... — пролепетал неизвестный, не в силах продолжить.
— Ну, ты? Ты что? Говори всё по делу! — потребовал Джек, повышая голос.
Но мужчина молчал. Минута. Две. Три. Пять. Тишина давила, словно каменная плита. И тогда кулак Громова полетел прямо в лицо незнакомца. Удар. Ещё один. И ещё. Пока на лице того не появились раны, из которых медленно потекла кровь.
Никто из его людей не смел вмешиваться. Они знали: когда Джек в таком состоянии, лучше не вставать на пути.
— Ну? Ты так и будешь молчать? Или мне изливать тебя до тех пор, пока ты не начнёшь течь кровью здесь? — орал Джек, его глаза горели огнём.
— Меня попросили... — наконец выдавил из себя незнакомец, с трудом поднимая взгляд.
— Кто и зачем? — Громов наклонился ближе, почти касаясь его лица.
— Ла... ла... Лайла... Чернова... Она заплатила мне и сказала, чтобы я избавился от девчонки.
Эти слова ударили Джека, словно молния. Он оцепенел. Лайла Чернова — его подруга детства, человек, с которым он делил радости и горести, чьи родители дружили с его семьёй. Они росли вместе, строили планы, верили в светлое будущее. Он дорожил ею, её дружбой, её улыбкой. Но потом всё рухнуло. Карты раскрылись, и он решил забыть всё, что их связывало. Теперь же её имя звучало как приговор.
— Уведите... Уведите его и разберитесь с ним, — заорал Джек, его голос дрожал от ярости. — Чтобы твоей души здесь не было больше, понял меня, урод!
Его люди схватили незнакомца и молча вывели из кабинета. Оставшись наедине с самим собой, Джек начал крушить всё, что попадалось под руку. Папки, документы, фотографии — всё полетело со стола на пол. Он бил кулаками по стене, пока костяшки не покрылись кровью, пока дыхание не стало прерывистым. Гнев, боль, разочарование — всё смешалось в один клубок, который рвался наружу.
И вдруг он почувствовал, как сзади его обнимают. Тёплые руки обвились вокруг его талии, а голос, сонный и нежный, прошептал:
— Джек... Ты чего? Что с тобой случилось?
Он обернулся. Адель стояла перед ним, её глаза были полны тревоги, но в них не было страха. Она смотрела на него так, как умела только она — с безграничной любовью и пониманием.
— Ничего не спрашивай меня, а просто обними, обними так, как умеешь только ты, — прошептал Джек, его голос дрогнул.
Адель ничего не сказала. Она прижала его к себе, её руки стали его якорем в этом хаосе. Они стояли так минут пять, ни меньше, пока его дыхание не стало ровным, а тело не расслабилось.
Затем Джек отстранился, посмотрел в её глаза и, не говоря ни слова, втянул Адель в нежный поцелуй. Это был поцелуй, полный благодарности, любви и надежды. Поцелуй, который говорил больше, чем любые слова.
Они стояли так, наслаждаясь моментом, пока за окном мерцали звёзды, словно свидетели их тихой битвы за счастье. В этот миг мир снова стал простым и понятным. Потому что когда ты с тем, кто тебе дорог, даже самые тёмные тучи рассеиваются.