Крещендо

Мир, кажется, распадается на части. А все, что я хочу, — посмотреть на тебя. 

Я улыбнулась собственным записям и рассмеялась. Так глупо они звучат. 

Мне наскучило сидеть дома без дела, поэтому я решила завести что-то вроде личного дневника. Правда, сначала не понимала, что в него надо писать (да и сейчас не особо понимаю), разве что "Я умираю". Не слишком-то оптимистично, верно?

Изначально я хотела записывать в дневник только самые светлые воспоминания и все хорошее, что сейчас происходит со мной. Но достаточно быстро поняла, что хорошего в моей жизни осталось мало. Поэтому было решено писать хоть что-то. Ну, кроме "Я умираю". Это что-то вроде запрета, который так хотелось нарушить.

Он замечательный. И красивый. Завидую его девушке. Надеюсь, она появится, когда меня уже не станет.

Снова о смерти... Но я же не написала "Я умираю", а запрет был только на него. Шах и мат!

Мне кажется, я на самом деле влюбилась. Или мне только кажется? А, плевать. Лишь бы только он не чувствовал ко мне того же. Я близка к финалу, а Найл даже не знает об этом. Наверно, я поступила ужасно, не сказав ему об этом. Я эгоистка. Сделала это только для того, чтобы он не отказался от меня, хотя сама изначально хотела этого. Черт бы меня побрал, я путаюсь в своих же мыслях. Сама же не могу определиться, что хочу, а из-за этого могут страдать другие люди. Перед смертью я обязана попросить у них прощения.

Наступила зима. Достаточно быстро. Только недавно был октябрь, а сейчас уже январь. Я бы крикнула времени, чтобы оно остановилось, но разве меня кто послушает? 

Пожить все-таки хотелось. Хотя бы немного. У меня оставалось месяцев пять. Врачи говорили, что смерть придет ко мне летом. Весело, правда? Будет светить солнышко, птички петь, а я медленно (а может, и быстро) умирать. Замечательно!

— Жас, — в мою комнату вошел папа. Я же снова валялась на кровати. Удивительно, как у меня еще не получилось прирасти к ней?

— Да, пап? — отозвалась я.

— Ты не забыла, какой сегодня день? — он подошел к кровати и смотрел на меня сверху.

— Э-эм, — я задумалась. — Одиннадцатое января... А, нет, двенадцатое! И что?

— Дорогая, у тебя сегодня день рождения.

Я на самом деле удивилась, услышав это. Раньше я никогда не забывала о своем дне рождения, ждала этого дня с нетерпением. Двенадцатое января всегда означало то, что будут подарки, объятия и поцелуи от друзей и родных, хорошее настроение. А также ежегодная вечеринка, которые так любит устраивать Николь. И мы никогда не пропускали вечеринку ни на мой день рождения, ни на день рождения Хард. Ни за что. А в этом году... не знаю.

— Пап, я совсем забыла, — виновато произнесла я. — И мне не хочется его праздновать...

— Я тебя не заставляю. Извини, меня сегодня вызвали на работу, поэтому я не смогу побыть с тобой.

— О, ничего страшного, — я улыбнулась, приподнимаясь.

Уголки губ папы тоже приподнялись, когда он увидел улыбку на моем лице. Он присел на край кровати, и только тогда я увидела небольшую голубую коробочку в его руках.

— Это твоей мамы, так что вышел не совсем подарок, но я хотел бы, чтобы это было у тебя. Она любила это кольцо, — улыбаясь, говорил он. Видимо, приятные воспоминания появились в его голове, так же как и в моей. Я вспомнила маму, и невольно из моих глаз потекли слезы.

В то время папа открыл коробку, достал серебрянное кольцо с небольшим топазом посередине. Оно было мне знакомо. Мама не всегда носила его, ведь хватало обручального, но когда мы ходили на какой-то праздник, она часто надевала его. Помню, как я всегда им восхищалась. Мама даже предлагала мне надеть его, но я отказывалась, так как считала, что носить его должна только она. И теперь, когда ее нет, это кольцо будет принадлежать мне. Это может показаться глупым, но я горжусь. Когда я была маленькой, это кольцо казалось мне огромной драгоценностью, и вот теперь эта драгоценность моя.

— Спасибо, пап, — уже не сдерживая слез, прошептала я. Папа осторожно одел кольцо на мой палец, и тогда я накинулась на него с объятиями. И сразу стало стыдно за все то, что я плохого ему говорила, делала. За последние недели, когда я была совсем невыносимой. А он терпел и продолжал меня любить и ухаживать за мной. Разве я достойна этого? — Спасибо большое. Это... самый лучший подарок. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, солнышко. Может, ты хочешь провести этот день со своими друзьями? Они соскучились по тебе.

— Я... я не знаю, пап. Я подумаю, — я слабо улыбнулась, понимая, что папа не хочет, чтобы сегодня я продолжала валяться на кровати. Надо постараться хотя бы ради него. Да и самой стоит развеяться.

Было тяжело встретиться с Николь после такой долгой для нас разлуки. Я ожидала, что она будет ругать меня, а потом расспрашивать, что со мной было, но ничего такого не произошло. Она вела себя как-то сдержанно, и я не узнавала ее. Николь Хард не такая и никогда не была такой. Она притворяется.

— Мы можем просто попить чай в узком кругу... — предложила она, когда мы обсуждали, что будем делать. Никки не серьезно! Она никогда в жизни не сказала бы такую чушь про чай, да еще и в узком кругу.

— Николь Хард! — строго прервала ее я.

— М? — подруга подняла взгляд.

— Что с тобой? Какой к черту чай? Где Николь, которую я знаю?

— Ну...

— Быстро рассказывай мне все как есть, иначе я за себя не отвечаю, — пошутила я, но говорила все так же серьезно.

На лице подруги появилась улыбка. Она была явно рада тому, что больше не надо привторяться и говорить то, что никогда не сказала бы в здравом уме.

— Мы устроим грандиозную вечеринку! Все подготовлено, гостей позвала. Я так долго ждала этого! Ты станешь совершеннолетней! — радостно пищала Хард. — Ты же не против?

— Я только за!

Час мы просто так болтали. Мне рассказать ей было нечего, разве что про процедуры и таблетки, но это не особо интересно, так что, в основном, я слушала Николь и иногда задавала вопросы. Как оказалось, с Луи у нее все серьезно. Они гуляли каждый день, целовались, обнимались. Рассказывая про него, Хард прямо-таки светилась от счастья, и я действительно была рада за нее. Она нашла свою любовь. У нее все будет хорошо.

В школе все по мне скучали. Не скажу, что я этого не ожидала, но все же было приятно. Зейн и Лиам передавали "Привет", Лили и Клэр поздравляли с днем рождения и сказали ждать подарка, ведь они обязательно появятся на вечеринке. Впрочем, как и половина школы.

Когда дело дошло до Найла, Николь замолчала, не зная, стоит ли говорить о нем. Но я кивнула, и тогда Хард продолжила:

— Знаешь, я заметила, что он какой-то грустный в последнее время. И злой. Нет, серьезно, ты видела его когда-нибудь злым? Я — нет. Это так непривычно. Но злость помогает ему в футболе. Он прямо-таки рвет противников, наши везде побеждают. Ты с ним разговаривала после ухода из школы?

— Нет, — честно сказала я. Мне было стыдно. Как я могла выключить телефон, ни с кем не разговаривать, а особенно с ним? Это было жутко эгоистично, и только сейчас я поняла это. Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы с радостью гуляла со своими друзьями. Жила бы с удовольствием, ценила бы каждый день. Но пока что время еще есть, верно?