Крещендо

- У вас больной вид.

 - Отравление.

 - Чем?

 - Реальностью.

Карлос Руис Сафон. "Игра ангела".

  Ужасно осознавать, что у тебя нет будущего. Мечты о университете, прекрасной работе, дружной семье - все это нужно забыть. Этого не будет. Остается лишь только надеяться на то, что ты сможешь дожить до окончания школы. Всего полгода, но для тебя они могут быть длиною в вечность. Хотя, почему я говорю "ты", ведь это все обо мне. Я - Жасмин Револс.  Я больна лейкемией. И я скоро умру.

  Раньше я верила в Бога, пока не поняла, что либо его нет, либо он надо мной издевается. Правда. В школе я популярна, этому можно порадоваться, но не тогда, когда большинство осуждает за спиной, а некоторые открыто ненавидят. Я получила столько гадостей, что их хватило бы на каждого человека в мире, да еще и по второму кругу можно было бы пройтись. Из школы о моей болезни знают только директор, классный руководитель и моя лучшая подруга. Для других информация строго конфиденциальна. Может, если бы все знали, отношение ко мне стало бы лучше, но сдалось оно мне? К тому же, я терпеть не могу жалость. Уж лучше пусть ненавидят, к этому я привыкла.

  Другим "наказанием" (так я называю то, что достается мне от Бога) стала смерть близкого мне человека. Мамы. Я любила и продолжаю любить ее так, как никого другого, а у меня ее забрали. Вот так просто, без предупреждения. Пожар в больнице, в которой она работала. Спасли практически всех, но не ее. Последний раз, когда я ее видела, было утро того же дня. Тогда мы поссорились, а виновата была я. И я хотела бы попросить прощения у нее, и я просила, стоя на коленях в храме, но услышала ли она меня? Иногда я радуюсь ее смерти(все же это звучит ужасно), ведь тогда она не застанет мою. Думаю, ей было бы намного сложнее пережить ее, чем мне.

  Следующим "наказанием" была моя болезнь. Тогда я уже ничему не удивлялась. Что ж, если Бог решил "оторваться" на мне, то пожалуйста. Три года назад врачи заметили у меня лейкемию. Вовремя, тогда ее можно легко вылечить с помощью современных средств. Деньги на операцию были, но не могло же быть все так хорошо. И правда, как оказалось, у меня это уже неизлечимо, без шансов. Мы сидели с отцом в кабинете моего лечащего врача, и когда тот объявил нам это, я засмеялась. Они не поняли причины, я ведь должна была плакать. Как-никак, мне суждена скорая смерть. Но они просто не знали о том, что я называю это все "наказаниями", и для меня слова врача вовсе не были неожиданностью. 

  И кстати, о Боге. Как-то ночью я подумала, что если он создатель мира, то должен быть добрым и помогать людям, а не наоборот, портить им жизнь ни за что, как, допустим, мне. В своей жизни я не совершала таких уж прямо грехов, из-за которых можно вот так вот наказывать. Вовсе нет. Я люблю родителей, друзей... Жизнь, которую у меня отбирают. Не может ведь Бог быть таким по отношению ко мне, хоть и не идеальной, но все же достойной лучшего! И именно поэтому я решила, что этого самого Бога не существует. По крайней мере, для меня. Так даже спокойнее жить.

  Люди со смертельными болезнями делятся на два типа: желающие скорее умереть и мечтающие пожить подольше. Про первый тип говорят, что они слабые, но так ли это? Может, они просто заботятся о своих родных, чтобы те не мучились с ними, умирающими. Ведь к чему это, все равно смерть неминуема. А напрасные надежды - что может быть ужаснее? Вы думаете им не тяжело желать смерти себе? Не кому-то другому, врагу или просто неприятному человеку, а самим себе! Это худшее. И знаете, я отношусь к этим людям. Вернее, относилась, пока не встретила его.

  Милый на вид блондин, не похожий на идиотов из нашей школы, вошел в класс. Тогда у нас был урок английского, который преподавал довольно строгий учитель. На любом другом уроке все бы тут же начали знакомиться с новеньким, но в этом случае никто даже не шелохнулся. Мистер МакКол сказал парню садиться на свободную парту, самую первую, у окна, а затем начал объяснять новую тему. Некоторые с последних парт не удержались и начали перешептываться, и я даже услышала обрывки фраз: "...красавчик", "...милый", "Я бы с ним...". Сразу стало понятно, что это все относится к новенькому.

  Познакомились мы на перемене, блондин сам подошел, когда я стояла возле своего шкафчика.

  - Привет. Я Найл Хоран, - сказал он тогда, мило улыбнувшись. Тогда мое настроение было на нуле, но, черт, едва увидев его, я не смогла сдержать улыбку.

  - Привет. Я Жасмин Револс. Надеюсь, тебе понравится в нашей школе, - не одной мне показалось, что я впервые была такой дружелюбной с практически незнакомым человеком. Подруга, Николь, даже подшучивала надо мной, мол, ледышка влюбилась.

  Но я не хотела влюбляться. Мне это казалось бессмысленным. Именно поэтому друзья в шутку стали называть меня ледышкой, но они не знали истинной причины всего этого. Я просто не хотела бы, чтобы мой любимый страдал, когда я умру. Да и прощание перед самой смертью - штука жуткая. Я даже не представляю, как это будет происходить. Я буду что-то чувствовать или уже ничего не будет иметь значения?

  А Найл... Он ворвался в мою жизнь так неожиданно. И так невовремя. Парень сказал, что хочет быть моим другом, и я не могла сделать ему больно, отказав, поэтому ответила: "Я тоже". Но после я старалась его оттолкнуть от себя, но каждый раз, наоборот, становилась все ближе к нему. И с тех пор стала относиться ко второму типу. Боялась каждого приступа, надеясь на то, что он не последний. Я больше не хотела уходить, стала любить жизнь так, как никогда раньше. Но время тоже решило поиздеваться надо мной. Минуты стали часами, а часы - днями. Мое состояние постоянно менялось, но единственным, что оставалось неизменным - это Найл. Он был со мной всегда.