Глава 1.
Алисия Сорокина.
Я иду по дороге, по бокам хвойные деревья. Босыми ногами чувствую сырость асфальта, что означало недавний приход дождя. Как вдруг летит огромный камень, напоминающий метеорит, на меня. Я просыпаюсь в холодном поту. Но где я проснулась? Это не моя комната, она практически пустая. Я лежу на старой койке, матрац которой пропитан грязью. Местами рванные обои на стенах. Может, я до сих пор сплю? Опуская ноги с кровати, если это можно так назвать, чувствую холод. Не помешали бы тапочки, те уютные и пушистые. Встаю и смотрю вниз. Я одета в белую рванную майку и трусы. На полу лежало зеркальце, в которое решила посмотреть. Удивилась. Чёрные короткие волосы, карие глаза. Это не я. Где мои рыжие короткие волосы и зеленые глаза? Но фигура такая же. В комнату зашла без стука женщина лет 35.
– Варвара, почему ты ещё не готова? Всё это время спала? А кто Родину защищать должен? - спросила она.
Варвара? Я же правильно услышала имя? Но меня по-другому зовут.
– Но я...
– Что? А, да. Вот форма. Одевайся и выходи.
Что за манера перебивать? Бесит. Неизвестная мне женщина бросила на койку одежду, а сама ушла. Что происходит? Я не могу понять. Но выбора у меня нет. Я надела светло-зелёную форму. Рубашка, юбка и пилотка. Вышла на улицу и от происходящего мне захотелось плакать. Стояли дома, от некоторых из них остались лишь кусочки. Сидели на них дети, как бы играясь с ними. Взрослые люди стояли в очередь за хлебом. Кажется, я догадываюсь, что тут происходит. Но как оказалась в 1940 годах?
– Что ты встала? Неизвестно, что будет через минуту, а тебя ещё обучить надо, - вновь та женщина.
Обучить? Чему?
– Строитесь!
Девушки встали в ряд. Перед нами стояла женщина, а возле неё стол с оружием.
– Меня зовут Ева Дмитриевна, вы находитесь в школе для обучения девушек оружию, - наконец я смогла разглядеть её. Каштановые волосы заплетены в косу, которая лежала на левом плече. Голубые глаза, говорящие о том, что может случиться. Одета в форму, но темно-синюю. На груди весят медали. Видимо, значимая женщина, – я понимаю, что вам нет и 16 лет, но фашистам на это всё равно. Вы должны научиться держать оружие и стрелять. Есть вопросы?
– Да, - сказала я, – какой сейчас год?
Я услышала насмешки по ряду. Ева Дмитриевна посмотрела на меня каким-то странным, но одновременно злым взглядом. Что я не так сказала? Извините, вообще не знаю, как здесь оказалась.
– Варвара, что за глупый вопрос? 1941 год.
– Я не Варвара.
Ева Дмитриевна засмеялась. И спросила есть ли ещё вопросы. Я отрицательно покачала головой. Мне не поверили? Круто. Если честно, я бы тоже не поверила.
Ева Дмитриевна прошлась взглядом по столу, выбирая оружие. Она давала каждой девочке, но до меня очередь не дошла, хотя я стояла в центре. Потому что услышан был выстрел и крик. Не думая, Ева дала мне снайперскую винтовку. Почему именно она? И почему именно сейчас враги решили напасть? Девушки разбежались по сторона. А мне что делать? Как я должна определить противника? Так, вспоминай уроки истории. Военный мундир. Китель с пятью пуговицами и накладными карманами цвета «Фельдграу». То есть они полевые серые. И национальная эмблема пришита на рукаве. Хорошо, разобрались. Я побежала в сторону специального убежища. Оттуда начала стрелять, хотя бы пытаться. На моём плече я почувствовала некую тяжесть. Повернув голову, увидела ладонь, принадлежащая юноше. Русые волосы прилизаны на одну сторону, зелёные глаза, смотрящие на меня. Симпатичный, вроде.
– Кто же так пользуется снайперской винтовкой? - спросил парень.
– Покажите мне тогда ваше искусство по использованию винтовки.
Юноша подошёл к моей спине.
– Я расскажу тебе кратко. Первое правило гласит о том, что ствол винтовки не должен соприкасаться ни с чем, - парень подальше отодвинул винтовку, – нажимать на спусковой крючок следует наиболее чувствительной частью подушечки указательного пальца, – он взял мой палец правой руки и аккуратно положил на крючок, – Следует выдерживать такое расстояние между глазом и окуляром, чтобы полностью и без искажений видеть всё зрительное поле. Обычно эта величина составляет 7-10 сантиметров. Не допускай сваливания оружия.
Он отпустил меня, намекая на то, что теперь я могу стрелять. Да! Я попала, но в руку.
– Тебя нужно многому научить. Я этим займусь.
Я посмотрела на него с непонимающим взглядом, а он лишь ухмыльнулся. Через некоторое время всё утихло, хотя бы на короткий срок. Не слышно было криков, выстрелов и взрывов. Я, выдохнув, вышла из убежища. Но куда идти? Я не запомнила, где находилась комната, в которой проснулась изначально. Глазами увидела Еву Дмитриевну, подошла к ней и попросила, чтобы мне показали дом. Перед тем как проводить, она произнесла:
– Тебе это надо.
Женщина дала мне белую бумагу с надписью «Карточка на хлеб».
– Тебе, как военнослужащему, положено 400 грамм хлеба.
Как же я раньше не понимала того факта, что на войне было тяжело. Здесь нахожусь несколько часов, а уже сложно. 400 грамм хлеба? Немного. Но как-то справится надо. Надеюсь, я тут ненадолго. Постараюсь найти способ, чтобы попасть домой.