Часть 15. По рукам
От лица Логана:
После ужина Жан-Люк Моро приглашает меня в кабинет, и я поднимаюсь из-за стола, оставляя Николь с его женой, она выглядит спокойно и собранно, держится уверенно, и я отмечаю это про себя.
Кабинет строгий, тёмное дерево, кожаные кресла, на стенах старые фотографии и дипломы, Моро закрывает дверь и проходит к столу, доставая папку с документами.
— Вы производите сильное впечатление, мистер Хейл, — говорит он, не оборачиваясь.
— Я привык работать без лишних эффектов, — отвечаю я.
Он садится напротив.
— «Братство» всегда вызывало у меня вопросы. Слишком много влияния, слишком мало публичности.
— Мы не ищем одобрения, — говорю спокойно. — Мы предлагаем результат.
— Влияние, — уточняет он.
— И защиту, — добавляю я. — От конкурентов, от давления, от неверных шагов.
Моро медленно кивает, пролистывая бумаги.
— Франция сложный рынок. Здесь любят красивую обёртку.
— Мы работаем с содержанием.
Он поднимает взгляд.
— Сегодняшний вечер показал, что вы умеете вписываться в любую среду.
— Это часть сделки.
Моро усмехается.
— И всё же ваша спутница стала главным аргументом.
Я приподнимаю бровь.
— Неожиданно.
— Она говорит просто, — продолжает он, — но ей верят.
— Это редкий навык, — соглашаюсь я.
Он откладывает папку, берёт ручку и ставит подпись, не затягивая момент.
— Я готов сотрудничать с «Братством».
— Мудрое решение, — говорю я.
Моро поднимается, подходит к бару и наливает два бокала виски.
— Знаете, Хейл, любовь многое меняет.
Я принимаю бокал.
— Любовь создаёт слабости.
— Или точки опоры, — отвечает он.
Я делаю глоток и смотрю, как он улыбается.
— Ваша девушка изменила мой взгляд на вас.
— Она умеет производить впечатление, — повторяю я.
— Берегите её, — говорит он уже тише.
Я наклоняю голову в знак вежливости.
Мы чокаемся бокалами, и я думаю о Николь, о том, как легко она вошла в роль, как спокойно держалась за столом и как уверенно говорила, создавая образ, который мне не свойственен, но сегодня оказался полезным.
Когда мы пожимаем друг другу руки, я понимаю, что этот вечер прошёл именно так, как было нужно, и у этой истории будет продолжение — уже за закрытыми дверями отеля.
Когда мы возвращаемся в отель, телефон звонит ещё в лифте, и я принимаю вызов, не глядя на экран — это Адриан. Николь молча идёт в спальню и почти бегом закрывает дверь за собой.
— Говори, — отвечаю я, проходя к бару и наливая себе виски.
— Судя по времени, ужин прошёл успешно, — лениво и довольнo говорит он. — Моро подписал?
— Подписал. Без вопросов, — спокойно отвечаю я.
— Знал, что ты справишься. Франция теперь за нами?
— Не вся, — отвечаю я. — Но этого достаточно.
Следует пауза, и голос друга меняет оттенок.
— А как дела с Шаро? И с его... залогом?
Я делаю глоток.
— Всё под контролем.
— Ты так говоришь, будто ситуация накаляется, — продолжает Адриан.
— Тебе кажется.
— Редко мне кажется, — говорит он. — Особенно когда речь о тебе.
Я смотрю на закрытую дверь спальни.
— Николь выполняет свою роль. Этого достаточно.
— Я верю тебе. Но если игра зайдёт слишком далеко, стоит подумать о паузе.
— Не начинай.
— Просто напоминаю о прошлогодней истории с Коулом, — продолжает он.
— Я не Коул, — резко перебиваю я. — Мне плевать на чувства.
На том конце слышится короткий смех.
— Хорошо, Хейл. Услышал.
Я делаю ещё глоток и, почти шепотом, говорю:
— Завтра покупаю квартиру в Париже.
— Завтра? — удивляется он.
— Да, документы уже готовят. Я вернусь в Лондон на следующей неделе.
— Значит, задержишься здесь на пару дней, — медленно говорит Адриан.
Я молчу, ставлю бокал на стол и снова смотрю на спальню, где за дверью слишком тихо.
Мне нужно доделать ещё дела, проверить почту, но я не могу перестать думать о ней, и это черт меня злит. Я иду к спальне и без стука вхожу внутрь, и вижу, что она только что вышла из душа в моей рубашке, хотя в номере уже ждала её новая одежда для сна и на несколько дней, которую привезли, пока мы были на ужине, и это черт побери заводит меня.
Её влажные волосы спадают до груди, блестят на свету, а кожа чистая, словно отполированное зеркало, уголок губ поднимается в лёгкой улыбке, и я медленно, уверенно делаю шаг к ней, ощущая, как всё тело напряжено, а она застывает на месте, просто наблюдая за мной, не двигаясь, словно пытаясь понять, что будет дальше.
Я делаю шаг к кровати, а она неожиданно улыбается, уголки губ играют, и в её взгляде появляется кокетливый огонёк.
— Почему ты выбрала именно мою рубашку? — спрашиваю, слегка нахмурившись. — Неужели та одежда, что я тебе купил, чем-то не подошла?
Она садится на край кровати, подталкивая меня взглядом и легким движением руки:
— Я впервые решила выбрать сама, а не надевать то, что мне принесли. — Она подмигивает. — Мне хотелось быть именно в этом.
Я вздыхаю, отступая шаг назад, но не могу отвести взгляд, когда она ложится на белоснежную простынь, вытягивая ноги и аккуратно уложив волосы. Сердце бьётся быстрее, хотя я собираюсь уйти — но так хочется остаться, поговорить, разглядеть её полностью.
Она словно читает мои мысли и тихо зовёт:
— Неужели тебе нравится спать на диване в гостиной?
— Ну... — начинаю я, сдерживая улыбку. — Ты сама напросилась.
Она лишь смеётся, и я медленно начинаю раздеваться, снимая пиджак и рубашку. Когда руки доходят до ремня, она неожиданно садится и в панике выдыхает:
— Эй! Что ты делаешь?!
— Я предпочитаю спать без одежды, — спокойно отвечаю я, оставшись в чёрных боксерках, и, не теряя темпа, забираюсь под одеяло, чувствуя, как тепло тела ложится рядом.
Она отодвигается на край кровати, укутывается в одеяло и отворачивается ко мне спиной, дрожа, словно пытаясь исчезнуть, а я усмехаюсь, делаю шаг и одним движением притягиваю её к своему торсу, ощущая, как она пытается брыкаться и отстраниться.
— Эй! Отпусти меня! — слышу она в панике.
— А теперь куда так спешишь? — холодно спрашиваю я, сжимая её в объятиях. — Всего пару минут назад ты была совсем другой. Расслабленной, игривой...
— Я не игриво себя вела! — краснеет она, пытаясь вырваться. — Я просто... просто не знала, что делать!
— Не знала? — ухмыляюсь, наклоняясь ближе, — Ты же сама придумала романтическую историю знакомства, прямо на ужине. Как мы встретились, как я был таким заботливым и любящим.
— Это... это было шуткой! — выпаливает она, — Я просто... хотела, чтобы они поверили, что мы... что мы как пара!
— Пара? — смеюсь, сжимая её руки над головой. — Ты что, серьёзно? Ты хочешь сказать, что я бы когда-либо вёл себя так? Я бы никогда не стал таким мягким и идеальным для кого-то!
— А я не хотела, чтобы ты был идеальным! — выкрикивает она, краснея до кончиков ушей. — Я просто... я хотела показать, что могу быть частью этого!
— Часть чего? — нахмуриваюсь, — Этого мира, игры, которую ты даже не понимаешь?
— Да! — она кричит, — Я хоть что-то пытаюсь понять! А ты... ты просто командуешь! Ты думаешь, что можешь решать всё сам!
— Потому что ты постоянно сопротивляешься! — голос мой громче, почти рычащий. — Ты думаешь, что твои возмущения что-то изменят?
— Я не твоя игрушка! — кричит она, — И я не собираюсь слушаться тебя только потому, что ты красивый и страшный!
— Красивый и страшный? — усмехаюсь, — Ну спасибо за комплимент.
Она пытается вырваться, бьёт руками по моим плечам, а я держу её над собой, сжимая руки, контролируя движение.
— Логан! — визжит она, — Отпусти меня!
— Нет, — говорю я тихо, но твёрдо, и вижу, как глаза её расширяются, а дыхание сбивается. — Ты слишком шумная, а я знаю, что ты можешь быть спокойной.
— Спокойной?! — перескакивает она, — Ты называешь это спокойствием?! Ты просто...
— Слишком много слов! — перебиваю её, и вдруг делаю резкий шаг ближе, притягивая её к себе всем телом и целуя, чувствуя, как она замолкает, застывает, её дыхание учащается, а руки дрожат в моих.
— Логан... — шепчет она, сжимая одеяло, но не отталкивая.
— Вот так лучше, — тихо говорю я, ощущая, как она расслабляется чуть-чуть, и вижу, как её щеки пылают, — молчи, не кричи, просто слушай.
— Я... — начинает она, но слова застревают в горле.
— И не смей спорить сейчас, — шепчу я, — Мы ещё поговорим.
Она замирает, её глаза широко раскрыты, но никакого сопротивления, только лёгкое дрожание. И в этот момент я понимаю, что впервые она разожгла во мне интерес, которого не было раньше, и мне хочется держать её рядом, даже когда весь мир за дверью.
— Ты ведь понимаешь, — тихо добавляю я, — что это игра.
— Я знаю... — едва слышно отвечает она, — Но я всё равно хочу быть рядом.
Я провожу рукой по её волосам и ухмыляюсь:
— Вот это уже ближе к истине.
Она лишь краснеет, а я понимаю, что эта перепалка только начинается, но на некоторое время мир сужается до нас двоих, до тепла её тела и её страха, смешанного с любопытством.