Ты никогда не будешь одинок

"Возьмешь ли ты меня за руку, чтобы не было так страшно?"

Шум, проникающий в сознание Бувай, вырывает ее из объятий сна, тревожа и раздражая. Внутри царит тяжесть: голова болит словно раскалывается на части, а на языке остается неприятный привкус, расплывающийся от последствий той ночной авантюры.

- Она никогда не умела напиваться...

Смех и шутки, доносящиеся откуда-то вдалеке, не оставляют ей выбора. Когда Бувай осознает, что время пришло, то приоткрывает глаза. В поле ее зрения оказываются две девушки, которые расположились в обеденной зоне. Она приподнимается на одной руке, пытаясь показать всем своим видом, что еще не готова покинуть сладкие объятия сна, и недовольство тем, что тревожат ее покой, будто светится неоновым знаком.

Её взлохмаченные волосы, которыми она пыталась хоть как-то управлять, только приводят к тому, что Бувай выглядит уморительно.

Да, это соседки Пак.

Джису - та, что с длинными волнистыми волосами цвета глубокого каштана, закрашенными светом, - одета в уютную полосатую пижаму. Она стоит за диваном, опираясь на спинку, и смеется, не замечая Бувай, будто совершенно забыв, что она спит. Смеется так, словно этот смех и есть ее язычная форма.

Пак Чеен, сидя на диване, облачена в розовую пижаму с шортами, которая подчеркивает ее легкость и игривость. Её блондинистые локоны, собранные в высокий пучок, сверкают в ярких лучах, проникающих в комнату. Бувай замечает, что они здесь уже довольно долго. Тени на стенах стали длиннее, напоминая о времени, которое она пропустила.

С усталостью она тянется к полке, берет телефон и искаженным от недосыпа взглядом проверяет время. На часах уже двенадцать. Обед. И это знание обрушивается на нее, как холодный душ, пробуждая в ней реальность.

- Ой, доброго дня! - Бувай заметила Джису и радостно помахала. - Как твои дела? По твоему внешнему виду, - не очень. Рекомендую тебе сходить в душ.

- Тебе сделать кофе, пока ты будешь приводить себя в порядок? - уже обратила внимание на нее Чеен.

- Спасибо девчонки, я буду рада кофеёчку.

Следуя мудрому совету соседок, Бувай взошла на путь к ванной комнате. Каждый шаг давался с усилием, как будто ее тело и разум все еще находились в плену тех обещаний, которые алкоголь дал вчера. Туман все еще окутывал ее, шатающийся шаг говорил о том, что в крови еще остались остатки праздника, и во рту пересохло так, что казалось, будто там посох настоящей пустыни.

Под освежающим напором теплого душа все ненужные мысли и тревоги отступают, как тени перед восходящим солнцем. Бувай начинает чувствовать, как ясность проникает в ее разум, словно утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. Она завершает свою рутину в ванной комнате с чувством легкости и обновления, как будто сбрасывает оковы усталости.

Вытерев волосы и вдохнув полной грудью, она с улыбкой покидает уединение, возвращаясь к обещанному кофе.

Ароматный напиток завершил отличное утро: девушки заказали еду на дом и сытно пообедали, хотя для Бувай это был завтрак. Соседки рассказали, что их не было несколько дней, потому что они решили уйти в поход со своими парнями. Возможно, сегодня они тоже отлучатся, но у них намечается веселье в клубе. Бувай завидовала этим двум лучшим подругам, потому что она также мечтала на постоянной основе проводить время с Мирай. И, говоря о Мирай, девушка вернулась в спальную зону, изучая свой шкаф и попутно набрала номер подруги.

- Привет, мое стопорящее дерево. - Ким ответила буквально через пару гудков. Ее голос был намного бодрее, чем у Бувай.

- Привет, ты сейчас все еще у Сокджина?

- Да. Не хочешь прийти? Сокджин и Намджун сейчас в плойку играют, а я просто наблюдаю.

- А не хочешь просто прогуляться? В кафе сходить?

- А ты потом ко мне на ночевку поедешь?

- Да... - улыбается Бувай.

- Тогда и я за, где встретимся?

- Давай у СНУ?

- Хорошо, тогда до встречи, я пошла собираться. Не жди меня раньше, чем через час.

И Бувай отключается, погружаясь в мысли о том, как же сильно она любит Мирай. Она отвлекается, взглянув в окно: яркое солнце заливает улицу теплом, а на телефоне отображается тринадцать градусов. Это знак, что пора немного ослабить повседневный стиль, и девушка решает облачиться во что-то более легкое, чем вчера. Она выбирает простые черные джинсы, легкие кеды, безразмерную толстовку и стильный бомбер, готовясь выйти в мир с приливом весеннего настроения.

В ушах девушки уже гремела любимая гарнитура, музыка поднимала её дух, плодя неистовый заряд энергии. Всего тридцать минут прошло с того момента, как она освежила свой облик и натянула капюшон. Выйдя из корпуса, Бувай ощутила, как мир вокруг наполнился жизнью. Ритм бешеной мелодии заполнил сознание: мужские голоса сливались в мощный хоровой рев, конкурируя с яростными ударами барабанов и глубокими вибрациями электрогитары. Всё это разжигало огонь в её глубине, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание становилось всё более глубоким и насыщенным, как будто сама музыка проникала в её душу.

Подходя к университету, она зажала зубами сигарету, и первый глоток этого ядовитого дурмана внезапно окутал её голову легким головокружением. Оглядевшись, она заметила отсутствие Мирай и, чувствуя щемящее ожидание, начала пританцовывать ногой в такт своим мыслям. Защитное облако дыма, словно невидимый щит, окутывало её, защищая от настороженных взглядов незнакомцев. Но в этом уютном облаке скрывались замороженные воспоминания: вчерашняя жуть, когда чужие глаза пронзали ее, а руки, не знавшие границ, ударили по сигарете, немилосердно разрывая атмосферу спокойствия. Каждый вздох напоминал ей о том мимолетном страхе, который не покидал ее даже сейчас. А потом она вспомнила свой сон, где тот же самый парень трогал ее и молил не боятся.

Даже не начиная анализировать свои мысли, Бувай заметила, что к ней бежит радостная Мирай.

- Привет, еще раз, - подруги обнялись при встрече, - да, тебя помотало... - говорит Мирай и осматривает подругу на вытянутых руках.

Бувай только закатила глаза и рассмеялась, заразив при этом красноволосую.

- Здесь есть неподалеку уютное кафе, пошли, - Бувай взяла за руку Мирай и начала путь, - мне нужно тебе кое-что рассказать...

- Вот это интрига...

Девушки ступили на очередной перекресток, и Бувай вновь ощутила мерзкое ощущение слежения, словно кто-то незаметно подглядывает за ними из темноты. Внезапно она обернулась, встретив взгляды неприятного мужчины, который, упираясь в светофор, заспиртованно впивался глазами в Мирай. Не дождавшись ответа её взгляда, он заметил, что Бувай реагирует на него с ядовитым презрением, и, почувствовав на себе гневный огонь, перевел взгляд на Бувай.

Скрестив руки на груди, Пак застывает с каменным лицом, которое всюду кричит о том, что её терпение подходит к концу, и вскоре она может оказаться в борьбе, в которой придется соскребать его труп с асфальта.

- Чего смотришь? - резко кидает в его сторону головой, не прекращая сверкать глазами, как будто собирая вокруг себя всполохи огня.

На лице мужчины отразилось удивление; нахальство Бувай сбило его с толку, и он поспешно отвернулся, как будто искал спасение в горизонте. Бувай ощутила, как его недовольство и злость пересеклись с её собственным гневом - в следующий раз, подумала она, если встретит кого-то подобного, то сразу же предложит спарринг.

- Ты чего встала? Зеленый же, - дернув её за локоть, спросила Мирай, всё еще не осознавая натянутую атмосферу.

- Ты ничего не почувствовала? - нахмурила брови Бувай, озадаченная её безразличием.

- А что-то должна? - ответила Мирай с невинным выражением лица, и, развернувшись, продолжила путь, оставив за собой клубок недоумения.

Неподалеку, всего в десяти минутах неспешной прогулки, расположилось кафе, которое стало настоящим центром притяжения для студентов СНУ. Его уютная атмосфера и теплая обстановка так манят, что в учебное время здесь постоянно можно встретить учащихся, погруженных в свои заметки или обсуждающих последние события. Обеденный перерыв превращается в маленькое убежище от учебной рутины, а те, кто заскучал на занятиях или просто хочет немного отвлечься, с удовольствием выбирают это кафе как идеальное место для «прогулки» от лекций.

В уютном кафе царит атмосфера спокойствия и тепла. Стены окрашены в приглушенные пастельные тона, а на них висят картины местных художников, создавая ощущение домашнего уюта. Свет лампочек создает мягкое освещение, приглушая шум городской жизни за окнами.

На деревянных столах расставлены маленькие вазы с свежими цветами, а вокруг - удобные стулья и диванчики, на которых приятно устроиться с чашкой ароматного кофе. В углу кафе играет тихая музыка, создавая атмосферу расслабленности и уюта.

За прилавком витает запах свежевыпеченного хлеба и сладостей. Бариста с улыбкой готовит напитки, угощая посетителей уютными пирожными и домашними десертами. В одном из углов стоит книжная полка, где каждый может найти что-то для чтения, уютно устроившись в уголке с книгой и чашкой горячего шоколада.

Каждый гость чувствует себя здесь как дома - можно прийти поработать, почитать или просто насладиться уединением. Это кафе - идеальное место для встреч с друзьями или уединенных размышлений под звуки кофемашины и разговоров людей.

Девушки выбрали уютный столик у окна, надеясь, что именно здесь они смогут укрыться от посторонних взглядов и насладиться моментом без лишнего беспокойства. Сели с комфортом, и с легким волнением сделали заказ. Мирай расположилась напротив Бувай, осознавая, что впереди их ждет серьезный разговор, наполненный искренностью и доверием. Это была не просто беседа, а настоящий обмен секретами, откровениями - словно они открывали одну из самых сокровенных глав своей жизни, готовые поделиться тем, что до этого скрывали от глаз.

Бувай прищурилась, словно собираясь откусить лакомый кусочек загадки, заключенной в Мирай.

- Кхм-кхм... можно тебя кое о чем спросить? - произнесла она, ее голос был словно наваждение.

Мирай, подняв свою тонкую бровь, указала на свое любопытство.

- Кхм-кхм... - повторила с легкой усмешкой Мирай, собираясь с мыслями, - что ты хочешь у меня спросить?

Внутри Бувай роились вопросы, как пчелы в улье, и она готовилась выложить все, что накопилось.

- Как тебе Чонгук? Он тебе вчера звонил? Нравится ли он тебе вообще или ты почувствовала дискомфорт? О чем вы говорили? - выпалила она, будто закидывая Мирай загадочные стрелы.

"Колись, подруга, впереди серьезный разговор," - звучала в её мыслях настойчивая мелодия.

- Чонгук...? - тихо прошептала Мирай, её глаза сверкнули любопытством. - Думаю, он хороший парень. Такое впечатление у меня осталось после нашей встречи. - Она взглянула в потолок, словно вспоминая магический образ Чонгука. - Ты знала, что он певец? И нет, он мне не звонил...

- Я не знала о Чонгуке до вчерашнего дня, - призналась Бувай, пожимая плечами, - Хосок сказал, что он певец и надежный парень. Мне бы хотелось найти его песни, послушать. Голос у него действительно завораживающий.

- Чонгук сказал, что хочет завоевать весь мир своими песнями, - Мирай переплела пальцы, на мгновение прикрывая глаза, её улыбка была полна теплоты. - Я ночью играла в детектива, искала его страницы в интернете... - её глаза ярко светились от восторга.

- Ну, вижу, твое сердце он уже точно покорил, - смахнула Бувай, словно отдав все на одном дыхании.

Но между ними витал новый оттенок - робость красноволосой подруги, которую можно было почувствовать за несколько метров, словно невидимые волны исходили от ее рук. Она взглянула на Мирай, полная грусти, которая не поддавалась описанию. Бувай почувствовала, что затронула ранимое место, и с легким кивком направила извинения, понимая, что не хотела причинить боль своей верной подруге.

- Он очень милый, но, судя по его Instagram, явно популярен. Мне кажется, я не на его уровне... - произнесла Мирай, немного опуская голову.

Но как только вулкан чувств загорелся в груди Бувай и она готовилась возразить, их прервал официант. Парень вежливо подал блюда, и Мирай, словно переместившись в другое измерение, схватила палочки и начала делить лапшу, настойчиво смещая переносицу от волнения.

- Давай забудем об этом, ведь ничего не произошло... - проговорила она с кусочком еды во рту, её взгляд пробивался через натянутую тишину, прямиком в глаза Бувай. - Но ты мне собиралась рассказать что-то серьезное.

Бувай, словно завороженная, достала телефон и передала его подруге, с открытой вкладкой на сообщения.

- Ужас, маньяк какой-то, - Мирай нервно начала пережевывать пищу, её мысли закружились вокруг тревожного вопроса. - Как ты считаешь, может это один и тот же человек?

- Не знаю, но похоже на правду, - ответила Бувай, пожимая плечами и опуская взгляд на свои руки, как будто туда закралась вся тяжесть откровений.

- Это, на мой взгляд, очевидно. Только вот одна беда: кто это, откуда он тебя знает и как ему стало известно о твоем номере? - продолжала Мирай, в её голосе явственно проступали нотки обеспокоенности.

- Вся ситуация дикая и странная... - произнесла Бувай, её голос дрожал от беспокойства.

- Ты думаешь, это кто-то из знакомых? - спросила Мирай, ухватившись за идею, которая пронзила её разум.

- Мне кажется, это кто-то из тех, с кем я встречалась в ночных похождениях. Вероятно, я дала кому-то свой номер, и теперь этот человек за мной следит, - объяснила она, ощущая, как холодок страха пробирается по спине.

Мирай кивнула, в её душе росла тревога: ей не нравились ночные выходки Бувай, которые были попыткой сбросить напряжение. В каждой прогулке скрывалась мучительная давность: она переживала, что однажды её подруга не вернется домой. Теперь всё встало на свои места - пришли последствия. Но вместо осуждения Бувай, она испытывала неудовлетворение по отношению к незнакомцу, который приносил своей подруге такие страхи.

За спиной Бувай вдруг раздался звон маленьких колокольчиков, обозначающий приход новых клиентов. Звук отвлек подруг от их разговора, и Бувай невольно начала прислушиваться к происходящему. В зал вошли мужчины, их голоса заполнили пространство, а на удивление, в зале воцарилась тишина.

- ...и куда сядем? - произнес кто-то из них, его тон казался непринужденным, но в нём слышалась легкая растерянность.

Синеволосая мгновенно подняла взгляд на Мирай, которая сидела, повернувшись к выходу. В её глазах застыла надежда узнать что-то важное. Но Бувай лишь ощутила, как воспоминания о вчерашней ночи накрыли её, словно день сурка, не оставляя шанса на новое начало. Мирай, поймав новый поток звуков, бесцельно уставилась вдаль, её рот слегка приоткрылся, а зрачки расширились от удивления.

"Чонгук?" - пронеслось в её голове, и сердце Бувай натянулось, словно струна, наполненная тревогой. Она старалась избавиться от этих мыслей, надеясь, что её догадки не окажутся верными.

И все же Бувай, не в силах противостоять любопытству, вновь повернулась в ту же сторону, куда с неподдельным интересом смотрела ее подруга. Взгляд её упрямо тянулся к таинственному силуэту, который приковывал внимание. Два парня? Сначала они не вызвали у нее никаких ассоциаций, пока один из них, словно по воле судьбы, не развернулся лицом к ним. В сердце Бувай проскочила искра - это был объект тайных восхищений Мии, сам Чонгук. Но вот кто же этот второй? Незнакомец, стоящий рядом с ним, коротко завладел её вниманием.

Бувай тихо молилась, чтобы Чон не заметил их - его спина была к ним, только увлеченные разговором ребята оставляли загадки. Мысли кружились в её голове, словно пчёлы в улье: ворчливый голос Мии не давал ей покоя. И лишь недосягаемый внешний вид второго парня, судорожно противостоящий её вниманию, не давал ей покоя. Её взгляд скользил с головы до ног, оценивала каждого элемента его образа.

Он был мускулистым черноволосым парнем, в глазах которого сверкала уверенность. Массивная куртка, расстегнута с лёгким штрихом небрежности, подчеркивала его широкие плечи и крепкие руки, словно кулаки из другого мира. Под курткой белая футболка с глубоким вырезом открывала ключицы, придавая всему облику непринужденность и расслабленность.

Парень выглядел так, будто только что вышел с тренировки - его джинсы облегали бедра, словно вторя ему в его уверенной походке, каждая деталь подчеркивала его накачанные ноги. На ногах массивные ботинки, которые не только добавляли ему роста, но и создавали стильный, уверенно агрессивный образ, притягивающий взгляды, как магнит. Бувай не могла оторвать взор - недосягаемая тайна, обещание чего-то захватывающего, но в то же время устрашающего в своей недоступности.

По воле судьбы, парни неожиданно разом повернулись в сторону девушек, и Бувай не смогла сдержать смешок от этой синхронизации. Чонгук усмехнулся - его легкая ирония будто бы окрасила воздух, в то время как незнакомец лишь слегка приподнял уголки губ, словно дразня невидимой игрой.

Стыд охватил Бувай, и она быстро отвернулась к своей подруге, заливаясь краской, ведь в этот момент осознавать, что она беззастенчиво пялясь на незнакомца, разрывая все границы приличия, было особенно тяжело. Мирай тоже не избежала этой участи: ее щеки пылали, а лицо она поспешила спрятать в руках, словно таким образом могла скрыть себя от всего мира. "Только бы они нас не заметили," - шептала она про себя, в душе молясь о том, чтобы этот неловкий момент прошёл мимо. Она не была готова к общению с Чонгуком, ее сердце все еще стучало в ритме неловкости, оставляя внутри ощущение неуверенности.

Но Чонгук, мгновенно узнав огненно-рыжие волосы Мирай, вдруг вспомнил комментарии, которые она оставляла под его фотографиями в социальных сетях. Он помнит, как этой ночью получал уведомления от пьяной Мирай, что не стесняясь заявляла ему о своей симпатии, и это воспоминание вызвало у него легкую улыбку. Чонгук, движимый импульсом, направился в их сторону, лишь подтверждая, что это злосчастное мгновение только начинается, и обаяние незнакомца в компании его знакомого не оставит шансов для бегства подруг.

- Мирай, - мягко прозвучало имя её подруги из уст Чонгука, ласкающее и игривое, при этом он не мог удержаться и облизнул губы, словно готовя себя к чему-то невидимому. - Бувай, привет! Не ожидал вас увидеть здесь, очень приятно встретиться снова.

- Ага, - лишь успела ответить Бувай, в то время как Мирай, словно в тумане, продолжала сидеть, не в силах прийти в себя.

Но, сделав глубокий вдох и собравшись, она убрала волосы за уши и взглянула на Чонгука с решимостью.

- Да, привет. Какими судьбами? - спросила она, выдавая милую улыбку, которая могла бы растопить лед даже у самых стойких.

Их взгляды пересеклись, словно два пламени, которые начали медленно сливались, испытывая магнетизм момента.

- Мы просто гуляли, проходили мимо, вот и решили зайти перекусить, - ответил Чонгук, его голос напоминал мелодию, которая трогала душу.

Черноволосый, стоящий рядом с ним, прочистил горло, словно осознавая неловкость, которая царила в воздухе. Он и Бувай чувствовали себя немного лишними - Чонгук явно увлекся Мирай.

- Ой, точно, - воскликнул Чон, поворачиваясь к незнакомцу. - Девочки, познакомьтесь, это мой друг, Пак Чимин. А это, - он указал рукой на Мирай, - Ким Мирай и её подруга, Пак Бувай.

Неловкость нависла над ними, создавая напряженную атмосферу, и Бувай застонала, ерзая на стуле, испытывая глубокое сожаление, что не села рядом с Мирай.

- Привет.

- Не хотите к нам присоединиться? - показывая на места рядом, сказала Мирай и Бувай хочет ударить по лбу ее вежливости.

Конечно, это было предсказуемо: Чонгук оказался рядом с Мирай, пытаясь, хоть и неумело, сохранить определённую дистанцию. Однако со стороны было явно видно, как эта попытка давалась ему с трудом. Его друг, Пак Чимин, сел рядом с Бувай, внося в атмосферу легкую неловкость.

В воздухе вкрадчиво витал прекрасный аромат, отдаленно напоминавший утренний кофе с молоком. Это было настолько приятно, что Бувай внезапно ощутила желание запить его водой, как будто этот нежный букет ароматов мог вызвать жажду и желание насладиться моментом ещё больше. Вокруг царила непринужденная, хоть и несколько напряженная обстановка, где каждый маленький звук казался громким, а каждое движение - завораживающим.

- Надеюсь, вы не отвлеклись от своих дел? - Чонгук оперся на стол, скрестив пальцы, словно собираясь поделиться неким откровением.

К ним тут же подошел официант, ловко выполнил свою работу и моментально исчез, как будто растворился в воздухе.

- Нет-нет, все в порядке, - Бувай сделала глоток кофе, продолжая, - просто обсуждали с Мирай происшествия вчерашнего вечера, - в ее голосе звучит легкий металлический оттенок.

"Чонгук, а не подраться ли нам?" - их взгляды встретились, Чон понял намек девушки и ухмыльнулся в ответ, на что она, как бы принимая его вызов, сделала жест, подтверждающий свое предложение.

- И чем же вы занимались вчера? - раздался голос справа от Бувай.

Она ничего не ответила, лишь повернула голову в сторону говорившего. Чимин, опершись подбородком о руки, смотрел на нее с доброй улыбкой, тщательно изучая ее лицо. Это заставило Бувай смущенно зарыться взглядом в стол, но как только она попыталась отвернуться, его взгляд плавно переместился с ее глаз на губы. Он проведя языком по своим губам, и в этот момент синеволосая застыла, не в силах отвести взгляд. Лучше бы ей не видеть этого, ведь внутри все заискрилось, а в голове царила полная неразбериха, как будто все слова и мысли разом перепутались, и никакие "тараканьи" методы не помогали навести порядок.

Девушка изо всех сил старается проглотить комок, застрявший в горле, и устремляет взгляд на свою кружку, которая вдруг кажется ей невероятно интересной. Белоснежная, как чистый лист, она рассматривает ее, надеясь, что эта простая вещь сузит пространство вокруг и скроет ее от взглядов. В голове начинает вращаться мысль о том, что было бы лучше, будь она невидимой, будто могла бы просто провалиться сквозь землю.

И в этот момент, словно изувер, послышался зловещий смешок справа.

- Что же мы вытворяли вчера, Мии, не припомнишь? - произнесла Бувай, прищурившись и пытаясь разглядеть замкнутый силуэт Мирай сквозь ресницы.

"Тебе тоже неловко, как и мне?" - словно прочитав её мысли, Мирая еле заметно кивнула, однако, взяв глоток своего зеленого напитка, крошечная искра смелости пробудила её.

- Мы отмечали финал безумных двух недель, - произнесла она, - нам необходима была перезагрузка.

В этот момент официант принес заказ парней, ненавязчиво помогая девушкам отвлечься, будто предоставляя им возможность перевести дух и подготовиться к новому всплеску эмоций. Казалось, что подруги ощущают одно и то же, как будто невидимые ниточки их связывают, соединяя в одном ритме.

- Слушайте, мы мало о вас знаем, - сказал Чонгук, беря палочки в руки и копаясь в еде. - Может, расскажете что-нибудь о себе? - и отправил очередной кусок в рот.

- Можно я начну? - с легкой искоркой в глазах промолвила Бувай. - Меня зовут Бувай, но можете звать просто Бу. Мне двадцать лет... - она почесала подбородок, обдумывая, что сказать дальше. - Я будущий психолог, но, честно говоря, начну работать только через восемь-десять лет. Так что если хотите, можете записаться ко мне на прием прямо сейчас, пока цены еще невысокие, - усмехнулась она, видя, как Мии наконец начала расслабляться. - Обещаю, все останется в стенах моего кабинета, и никто, кроме меня, не узнает о вашей темной стороне души.

Бувай с улыбкой показала на свою подругу, как бы передавая эстафету.

- Пожалуйста, - её улыбка только расправила крылья. - Ваша очередь.

Мирай взглянула на неё, отзываясь в ответной улыбке. "Я рядом," - пыталась донести Бувай своим взглядом, демонстрируя, что не бросит и поддержит подругу в этом моменте. Мирай выпрямила плечи и, почувствовав себя гораздо свободнее, широко улыбнулась. Чонгук повторил это движение, перестав жевать, и удобно устроился на стуле, убирая руки за спинку.

- Хорошо, я Мирай, - сказала она, указывая на себя ладошками. - По профессии я будущий лингвист, и мне девятнадцать лет. Я люблю красивые фотокарточки, собачек, и с вами вы точно не потеряетесь в словах. А ваших детей я могу научить новым словам, - она захлопала в ладоши от радости.

- А почему не сказала, что ты блогер? - недовольно надул губы Чонгук, снова возвращаясь к еде.

"Спасибо, ты опять смутил её. Теперь у меня есть официальный повод дать тебе пинка, Чон Чонгук", - подумала Бувай, сжимая кулаки от ярости.

- Это не моя работа, - резко ответила Мирай, на что Чонгук округлил глаза в удивлении.

Бувай не удержалась и хихикнула, пряча лицо в кулак. Гордо глядя на подругу, она понимала, что Мирай справляется, и её поддержка в этом была безмерно важна.

- Я так понимаю, теперь моя очередь принимать эстафету? - произнес Пак, проводя большим пальцем по нижней губе. В его голосе звучала задумчивость, а в глазах можно было разглядеть легкий намек на усмешку.

- Да, просто не забудь упомянуть, что ты распиздяй и алкоголик, - с веселым смехом подметил Чонгук, и это вызвало резко гулкое цоканье Чимина.

Мирай, неловко отвернувшись к окну, прикрыла рот руками, её плечи еле поднимались от подавляемого смеха. Бувай с одинаковым восторгом смотрела на свою подругу, замечая, как та хихикает.

"Чонгук, теперь ты на мушке у двух людей," - пронеслось в её голове.

- Ну, единственное, что могу сказать, это то, что я старше вас всех. Мне двадцать семь, хотя это, в общем-то, не так важно. Я против формальностей, предпочитаю уют и комфорт в общении, - с лёгкой усмешкой начал он. - Танцую - это моё хобби и моя погибель, если можно так выразиться.

Бувай была поражена его словами, рот ее раскрылся в восхищении, а Чимин, продолжая говорить, снова прикасался к губам, словно пытался поймать что-то неуловимое: то открывал, то закрывал рот.

"Будто рыбка," - с улыбкой отметила Бувай, ощущая теплое веселье внутри. Чимин смотрел вперед, но на мгновение его взгляд встретился с Бувай, и он, казалось, искал подходящие слова. А Бувай уже утонула в его глазах.

- Танцор, значит... - произнесла она, слегка приподняв брови, вглядевшись в его лицо с интересом.

- Угу, - кивнул Пак, гордо отворачивая взгляд, как будто не хотел прятать свою страсть.

- А в каком стиле ты занимаешься? - спросила она, её голос напоминал легкий ветерок, в нем слышался живой интерес, хотя брови Бувай чуть сдвинулись от сосредоточенности, и она сделала тяжелый вздох.

- Поппинг - это мое основное направление, так меня учили. Но когда дело доходит до постановки номера или придумывания танца для кого-то, я не ограничиваюсь одним стилем. Я люблю смешивать несовместимое, создавать что-то уникальное, - его тон становился более расслабленным, и по лицу парня читалось удовлетворение от разговора о своем любимом деле. - Например, с Чонгуком я бы никогда не стал ставить ему номер в одном направлении. Хоть это и выглядело бы более гармонично, я предпочитаю создавать хаос, который проникает в каждую клеточку души.

- Ого, - не удержалась Бувай, её глаза сияли от восхищения.

- Это действительно круто, - поддержала Мирай, её эмоции так и бурлили.

Но вот Чонгук при этом сидел, как туча на горизонте, сверля взглядом своего друга, который, казалось, развалился на стуле как настоящий лорд. Улыбка Пака, подобная чеширскому коту, вызывала у Чона раздражение, и в мыслях он направлял ему несколько не самых приятных пожеланий.

- Мирай, - неожиданно заговорил Чимин, нарушая атмосферу, - а в каком направлении ты лингвист, если не секрет? Какой язык тебя заворожил?

- Я обожаю японскую культуру. Будучи метизом, мне эта тема очень близка, - ответила она, с энтузиазмом подчеркивая свою увлеченность.

- Понятно... - произнес Чимин, он явно задумался о её словах.

Вдруг Бувай резко вспомнила свой недавний сон, где она сидела в театральном зале, погруженная в тишину и свет. В её голове мелькнула мысль о том, что ей не хватает никотина, и тут же закружилась голова - будто в ушах зазвенело. Девушка сразу повернулась к своей сумке и, стараясь не привлекать лишнего внимания, тихо прошептала Мирай, что отлучится на пару минут, но вскоре вернется.

- Можно? - спросила Бувай, обращаясь к темноволосому, её голос звучал немного неуверенно. - Мне нужно выйти.

- Только если ты угостишь меня одной, - пришел ответ с дернувшейся бровью, на лице его читалось лукавство.

- Мирай, ты не против, если я оставлю тебя тут одну? - уточнила она, оборачиваясь к подруге, как будто искала одобрение.

- Да, - послышался ответ, в который сначала пробивалась неуверенность, но затем она добавила с большей решимостью: - Конечно...

- Ну пошли, - произнесла Бувай, обращаясь к Чимину, и пожала плечами, как будто сбрасывая с себя тяжесть ситуации.

Когда она открыла двери, их окутал приятный ветерок, словно приветствуя выходящих. Неловкое молчание, повисшее между ними, заставляло ее нервничать, и в голове крутились мысли о том, о чем же говорить с ним. Ребята немного отступили в сторону, прячась за угол, чтобы не мешать потоку людей, продолжая заниматься своими делами.

Бувай приподняла руку, протягивая первую папиросу Чимину, и он наклонился ближе, нежно захватывая сигарету губами. Этот жест запустил в теле Бувай неожиданные искры, и на мгновение она остолбенела от удивления. Но, оттаяв от момента, она зажгла огонь перед ним, повторяя с собой те же действия.

Первая затяжка... но разрядка так и не пришла, и это чувство тревоги беспокоило её, заставляя сердце стучать быстрее. Каждый вдох становился испытанием, а мысли все больше запутывались в узел.

- Психолог значит, да? - нарушает молчание незнакомец, медленно выдыхаючи дым, который повис в воздухе, как загадочное облако.

Бувай, немая от удивления, засмотрелась на это зрелище, как завороженная, и внутренне удивлялась, почему такое воздействие на нее так повлияло.

- Да, - неуверенно произнесла она, - а что?

- На каком курсе уже?

"Я на допросе или что?" - пронеслось у неё в голове.

- Второй, - произнесла она наконец.

- А ты можешь... - он снова делает затяжку и проникающим взглядом словно гипнотизирует её, - что-нибудь рассказать о человеке по первому впечатлению?

- Нет, это будут лишь догадки и домыслы. Что ты хочешь услышать от меня? Чтобы я что-то рассказала о тебе?

- Ну попробуй, - его голос звучит искушающе, - проговори свои домыслы, и я потом скажу, правдивы они или нет.

- Не хочу и не могу ничего рассказать, - ответила она, чувствуя, как внутренний барьер крепчает.

В ответ он только ухмыльнулся, продолжая безмолвно выпускать дым, который выявлял его настойчивость.

- Мы с тобой только познакомились, и твоя маскировка для первого впечатления ничего не говорит о тебе. Ты практически ничего о себе не рассказал... Проще будет просто пообщаться подольше, поговорить, прогуляться, и тогда, возможно, я смогу сделать какие-то выводы. Если, конечно, мы станем друзьями...

- Ладно, что бы тебе тогда хотелось обо мне спросить? Что конкретно интересует?

"Что меня интересует?" - вопрос, как воробей, метался в голове у Бувай, обрастая великой кучей личных вопросов, которые явно не вписывались в рамки этого беседы.

- У тебя своя студия? Или ты просто работаешь на какую-то компанию?

- Ну, смотри, когда я закончил обучение на хореографа, вместе с другом мы загорелись идеей открыть собственную студию. Я долго и упорно работал несколько лет, добивался повышения, и в конце концов осуществил свою мечту. Но, понимая, что не смогу уделять достаточно времени хобби, я передал студию своему другу. Теперь он главный, а я прихожу, когда удобно, и помогаю ему. У нас также есть контракт с компанией Чонгука, мы помогаем им с постановками.

- Ты по профессии хореограф?

- Нет, у меня два образования. Первое это экономист-финансист.

Белый цилиндр, что тлеет в руке девушки, напоминает о себе, даря теплые прикосновения на ее коже. Она сбрасывает окурок, не получив ожидаемого наслаждения, и метит в рот второй, словно задыхается в поисках вдохновения.

- Так кем ты работаешь?

Бувай наклоняет голову вбок, с любопытством рассматривая Чимина, который уже докурил и спрятал руки в карманы своей куртки, выглядят уверенно и расслабленно.

- Я работаю в фирме по продаже машин, финансовым директором.

В глазах Бувай загорается восхищение; Чимин точно большая шишка.

- Теперь ты меня смущаешь... - честно признается она, - вот почему ты так смотришь... потому что ты на работе начальник и здесь тоже.

- Прости... - усмехается Чимин, - Это просто привычка, я почти постоянно на работе.

- Договоримся так, мы будем общаться только на одном уровне.

- Хорошо. Ты докурила?

- Да, - девушка отвечает, едва сдерживая тень улыбки, и поправляет прядь, что непослушно падает на лицо.

- Миленько... улыбайся чаще, тебе идет, - добавляет Чимин, подмигивая ей, и направляется к выходу. В этот момент мозг Бувай кажется замороженным, не способным произнести ни слова.

После невероятной трапезы Бувай направилась к кассе, чтобы расплатиться за себя и Мирай, благо она была неподалеку. Она копалась в своей сумке, разыскивая прямоугольный предмет, известный как кошелек, и внутренне ругалась, что в её сумке царит настоящий свинарник. Наконец, отыскав карту, она собралась расплатиться, как вдруг Чимин легонько оттолкнул её, преградив проход, и с милой улыбкой обратился к девушке за кассой, расплатившись за двоих.

Бувай застыла на месте с кошельком в руках, на ее лице читалось полное недоумение. Чимин, повернувшись к ней, помог убрать вещи обратно в сумку, а его ехидная ухмылка просто искрила наглостью.

- Так и будешь стоять? - с насмешкой спросил он, скрестил руки на груди и приподнял бровь.

- Ты сейчас надо мной посмеялся или я что-то не так поняла?

- Я и не думал, - в его глазах заплясали искры, - я не такой.

- Ой, все вы такие, - произнесла она, провожая его взглядом.

Чувствуя себя, как пуля, вырвавшись из дула пистолета, Бувай вылетела из здания, чуть не сбив своих друзей. Чонгук стоял на вытянутой руке от Мии, шепча ей что-то на ухо, а она прикрывала рот рукой, тихо хихикая. Бувай заметила, как они выглядят мило и тепло улыбнулась, а за её спиной вышел Чимин. Парочка уловила звук открывающейся двери и обернулась. Мирай, заметно расслабившись, казалось, почувствовала, как улица и открытое пространство помогли ей.

- Ну, что, котятки, - Чимин уже стоит вплотную за спиной у Бувай, - прогуляться не хотите?

***

На улице свежо и приятно, прохладный ветер нежно струится, предвещая вечер. Почти семь часов, а небо расцвечивается удивительными красками, и Бувай пару раз останавливается, чтобы запечатлеть эту палитру, меняющуюся с каждым мгновением. Мирай, следуя её примеру, не упускает возможности сделать фото на фоне красивого пейзажа. Она всегда радуется, когда Чонгук на очередной остановке цокает языком и закатывает глаза, но на самом деле ему это нравится. Чимин с удовольствием помогает девушкам, ловя их улыбки в объективе.

С каждым новым вдохом Мирай начинает дышать ровнее; многолюдная улица и открытое пространство ослабляют ее стеснение, и теперь она не падает в обморок, когда Чонгук оказывается ближе, чем на метр. Прогулка затянулась, и Бувай вдруг осознала, что начинает крепко мерзнуть, ведь температура заметно упала.

Она обратилась к ребятам, которые обсуждали не так давно прослушанную песню Чонгука.

- Эй, - привлекла она их внимание, - не против, если мы заглянем ко мне в общежитие, чтобы я взяла пальто?

- А мне толстовку дашь? - с игривой улыбкой спросила Мирай, натянув воротник куртки к носу.

- Да, без проблем.

- Правда, похолодало, - красноволосая, позвав Бувай за собой, крепко прижала её к себе.

- Только дорогу покажи, - весело произнес Чонгук, почесывая затылок.

- Я могу одолжить тебе свою куртку... - неожиданно предложил Чимин.

Девушки озадаченно уставились на него, не ожидая услышать такие слова. Он слегка наклонил голову вбок, ожидая ответа, с доброй улыбкой на лице. Внутри Бувай подумала: "Так недолго влюбиться."

- Нет, спасибо, - её уши горели от смущения, - меня Мия греет.

Их взгляды встретились, и он снова тепло улыбнулся, не ожидая возражений. Но почему Бувай продолжала мечтать о другом? Она начала трясти головой, пытаясь избавиться от глупых мыслей и воздушных замков, которые так неуместно возникали в её сознании.

Прежде чем переступить порог охраняемой территории, где посторонним вход воспрещён, Бувай решила сделать небольшую остановку у магазина. На её пути лежала миссия: приобрести бутылку неплохого виски для охранника, терпеливо дежурившего у входа. Чимин, всегда готовый предложить что-то экстра, даже шутливо настаивал на том, чтобы накинуть сверху наличными - мол, так надежнее. Но Бувай, с улыбкой покачав головой, уверенно отказалась.

Когда она подошла к охраннику, его лицо осветила яркая улыбка, стоило только увидеть подаренное угощение. Бутылка быстро была спрятана под столом, и, не теряя времени, охранник распахнул перед Бувай и её друзьями ворота в этот маленький мир. Она, уверенная в своей дружбе с ним, пообещала, что они не задержатся надолго и вскоре покинут территорию.

- Я живу на пятом этаже, - произнесла Бувай, будто этот факт имел особое значение, и невольно пожала плечами, словно это оправдывало её появление здесь.

Подойдя к дверям своего жилья, Бувай вспомнила, что нужно проверить, заперта ли она. На двери привлекала внимание записка от соседок: "Ушли. Дверь не заперта." Облегченно вздохнув, она с легкостью открыла её и пригласила своих друзей зайти внутрь, словно в дом, полный секретов и веселья, которые ещё предстояло раскрыть.

Комнатка Бувай была настоящим уютным уголком. Просторная обеденная зона привлекала внимание своим круглым столом, окруженным стульями, готовыми принять за столом друзей на вечерние посиделки. Простая, но стильная кухня с маленьким гарнитуром занимала одну из стенок, с аккуратно расставленной посудой и яркими акцентами, добавляющими жизни в интерьер.

Рядом находился диван, который пригласительно располагался на мягком ковре, словно маня расслабиться и провести время в компании. Его подушки были разложены так, чтобы создать атмосферу непринужденности: идеально подходящий уголок для отдыха после долгого дня или для обсуждения душевных тем с близкими.

Далее, в спальной зоне, располагались три кровати, каждая из которых имела свое особое очарование. Удобные матрасы и пушистые одеяла делали их уютными убежищами для отдыха. Рядом находились стильные тумбы и шкафы, где аккуратно хранились вещи. Полочки были щедро уставлены книгами и мелкими приятными безделушками, которые придавали комнате индивидуальность и тепло.

Всё в этой комнате создавалось для того, чтобы чувствовать себя комфортно и спокойно, словно она была маленьким миром, в который хотелось возвращаться снова и снова.

Чимин присел на диване, а Чонгук вместе с Мирай устроились за столом.

- Если захотите кофе или чай, - обронила Бувай, - Мирай точно знает, где и что достать.

Тем временем Бувай тихо удалилась к шкафам, её руки скользнули по ткани демисезонного пальто, которое она достала. Но она не забыла о Мирай, которой обещала передать теплую кофту. Её сердце колотилось в такт тревоге, но она старалась не поддаваться панике. Вернувшись, она передала кофту подруге, в глазах которой уже загоралась признательность.

Но внезапно в тишину комнаты ворвался резкий звук - её телефон зазвенел, показывая незнакомый номер. В этот миг Бувай задержала дыхание, словно мир вокруг замер, оставаясь в ожидании. Напряжение росло, как невидимый комок, сжимая ее грудь, наполняя каждую клетку тела тревожной предчувствием. Её пальцы слегка дрожали, колеблясь между страхом и любопытством - страхом перед неизвестностью и любопытством к тому, что может быть связано с этим неожиданным звонком.

Мирай, заметив перемену в настроении своей подруги, насчитала в её глазах что-то тревожное, что открыло двери мучительным догадкам. Однако она решила промолчать, глядя на Бувай с беспокойством и надеждой, что всё же эта тревога оказывается пустой. Но в глубине души обе знали - что-то важное вот-вот произойдет.

Бувай ответила на звонок, стараясь загладить нарастающее беспокойство.

- Слушаю, - произнесла она, голос ее звучал неуверенно.

- Ой, Бу, привет, - раздался знакомый, но тревожащий голос. Это была Сонхва, женщина, с которой работала её мама. Но в её голосе слышалась тяжесть, которая сразу насторожила Бувай. - Пожалуйста, присядь. Я знаю, что твоя мама не хотела бы, чтобы эту информацию ты узнала от меня.

Чувствуя, как подкашиваются ноги, Бувай медленно села на край дивана. Мирай подошла ближе и нежно положила руку ей на плечо, как будто пытаясь дать поддержку в этот гнетущий момент.

- Что-то случилось? - Бувай не могла понять, почему внутри неё всё переменилось.

- У твоей мамы рак, который у нее уже три года. Рак желудка. Но до недавнего времени всё было хорошо. Даже месяц назад она была в ремиссии... - слова Сонхвы растворялись в воздухе, пока Бувай, словно обстрелянная, не могла их уловить. В глазах её начинала проявляться пустота.

- Так вот, приезжай, пожалуйста. Она сегодня упала в обморок на смене, сейчас отдыхает в палате. Думаю, вам нужно поговорить...

- Хорошо... спасибо, я приеду, - произнесла девушка механически, как будто тело действовало без её воли.

После завершения звонка, Бувай почувствовала, будто земля ускользнула из-под ног. Она просто скатилась на пол, вокруг которой царила тишина. Каждое слово, сказанное на другом конце провода, эхом отозвалось внутри неё, оставив лишь пустоту и тяжелую безнадежность. В такие моменты как будто звуки и цвета переставали существовать, оставаясь лишь темной тенью ее тревог. Она не чувствовала ничего.

Рядом стоящие ребята вздрогнули, ощутив внезапное напряжение в воздухе. Чимин, понимая, что что-то не так, присел напротив Бувай, его взгляд тревожно метался, словно ища ответы. Он убрал телефон, символизируя, что ничто больше не имеет значения, и положил свои руки на её плечи, пытаясь передать хоть каплю поддержки.

- Что случилось? - тихо спросила Мирай, но в её голосе звучало больше, чем просто любопытство - там ощущалась искренняя тревога.

Бувай тяжело сглотнула, её горло будто сжалось в клюв, и она почувствовала, как чувства начинают душить её, необратимо поглощая. Внутри неё срывалась буря - она хотела рыдать, хотела кричать о том, как её глупая мать боролась в одиночку, как не делилась ни болью, ни страхами, оставляя её наедине с горькими вопросами и беспомощностью.

- Мне срочно нужно в Инчхон, - произнесла она, её голос трескался от подавленных эмоций.

- Что-то с папой? - Бувай лишь мотнула головой, - С мамой? - Мирай также присаживается на корточки рядом, ее лицо полно заботы и непонимания.

- Давай я позже тебе расскажу, не сейчас... - выдохнула Бувай, её слова были как освободившийся шепот. Она не могла выговаривать сейчас, когда чувства так сильно разрывали её изнутри, когда слова застревали в горле, как колючки.

В этот момент вся комната словно затихла, только за окном слышен был треск ветра, отражая её внутренние метания, и понимание того, что может быть уже слишком поздно, висело в воздухе, как тень, готовая окончательно поглотить её мир.

И Мирай решительно встала.

- Я сейчас позвоню Сокджину, чтобы он нас отвез.

- Спасибо, - отвечает ей Бувай.

И синеволосая продолжала сидеть на холодном полу, спиной тяжело упираясь о диван, где каждый шов казался ей неровным и болезненным, как её сердце, расколотое на миллионы осколков. В ушах у девушки звенело от щемящей тишины, после того как Мирай с Чонгуком вышли из комнаты, оставив её в безмолвном одиночестве. С Бувай остался только Чимин, который сидел напротив, не зная, что сказать, и держал её за руку, его прикосновение было единственным знаком поддержки в этом бездушном мире.

Слова, которые пронзили душу, словно холодный нож, крутились в голове, терзая её: "У мамы рак... она мне ничего не сказала... она выглядела как обычно, при последней нашей встрече... почему она ничего не сказала?" Каждая буква, словно удар молота по гвоздю, прибивала её к месту, откуда не было возврата. Бувай чувствовала, как в груди разрывается что-то хрупкое и бесконечно дорогое, как емкость, наполненная страданиями и отчаянием.

Слёзы катились по её щекам, стремительно и надрывно, будто пытались вырваться на свободу, смешиваясь с невидимой болью, которую она едва могла осознать. Она была как предельно натянутая струна, готовая лопнуть от нагрузки. Чимин смотрел на нее, его глаза были полны беспомощности и сочувствия. Он хотел обнять её, прижать сильнее к себе и забрать хоть часть этой бездны боли, которая поглощала её. Но слова, которые могли бы выразить его поддержку, застревали в горле, как комки, не поддаваясь произнесению.

И всё же, не выдержав, он потянулся к ней, схватил её и рывком прижал к себе, его тепло только усиливало её отчаяние. Он чувствовал, как её тело содрогается, как будто оно было тканью, разрываемой бурей.

- Почему она не сказала? - прошептала Бувай, уже воем, ее голос прерывался на вздохах, - Почему это всё случается именно со мной? Почему всё так внезапно?

Чимин гладил её по голове, лишь шепча, что не знает, он так и не нашёл ответ.

- Моя мама умирает... - проскользнуло у неё под губами, оглашая тишину, как будто признание могло бы облегчить её страдания.

Внутри Бувай бушевала буря - подавленность, гнев и безысходность сливались в нечто невыносимое. Каждый вздох давался с трудом, словно лёгкие отказывались принимать воздух.

- Я понимаю твою боль... - тоскливо произнес Чимин, и его собственное сердце сжималось при этих словах. - Я потерял двоих своих родителей...

И в этот момент, среди всей этой бесконечной боли, Бувай ощутила, что они оба навсегда останутся связаны невидимой нитью утрат, лишь продолжающей запутываться в сердце каждого из них.