Part 3
День наконец‑то подошёл к концу. Я с трудом отдала Макара в когтистые лапы его старшего брата, пообещав мальчику, что мы непременно увидимся снова — и не раз.
На прощание я шепнула Макару свой номер телефона, а Ване, не удержавшись, бросила через плечо:
— Тебе бы к стоматологу заглянуть. У тебя точно пара лишних зубов найдётся. Могу помочь — выбью сама, выйдет дешевле.
Он лишь фыркнул, но я уже зашагала прочь, чувствуя, как с каждым шагом становится легче.
Как только дверь квартиры захлопнулась за мной, я на автомате щёлкнула верхним замком и выдохнула с таким облегчением, что чуть не осела на пол. Прислушалась: тишина. Ни шороха, ни дыхания — кажется, дома никого.
И именно в этот момент из глубины квартиры донёсся скрип половицы.
Я замерла, вцепившись в сумку так, что костяшки пальцев побелели, а ногти оставили на натуральной коже полумесяцы.
В прихожей царил полумрак — только тусклый свет из кухни пробивался сквозь приоткрытую дверь, рисуя на паркете неровные жёлтые полосы.
Стягивая мокрые кроссовки, я старалась не шуметь: вернулась позже оговоренного времени, а значит, очередной скандал был неизбежен.
Но вместо привычного:
«Ну и где ты была?!» мама появилась в проёме с непривычно мягкой улыбкой. В руках она держала аккуратно упакованную коробку, перевязанную шёлковой лентой.
— Полина, посмотри, что у нас есть для тебя, — её голос звучал непривычно взволнованно, почти радостно.
Я замерла, настороженно разглядывая подарок. В последние лет одиннадцать любые сюрпризы от родителей вызывали лишь тревогу.
— Что это? — спросила я, не делая ни шага навстречу.
Мама присела на край пуфа, разгладила несуществующие складки на юбке.
— Мы с папой подумали… В свете всего, что происходит… Тебе нужен новый телефон. Тот уже совсем устарел, да и память постоянно переполнена. Мы выбрали самую современную модель — с двойной камерой, большим экраном…
Она протянула коробку, но я даже не шевельнулась. Внутри всё сжалось в тугой комок.
— То есть вы решили, что можете просто купить мне новый телефон — и всё станет хорошо? — мой голос дрогнул. — Думаете, можно откупиться? Вам хоть раз было дело до меня по‑настоящему?
Мама растерянно моргнула, пальцы сжали ленту сильнее.
— Полина, милая, послушай… — голос матери стих до едва уловимого шёпота. — Мы с папой очень стараемся, чтобы наш развод не ударил по тебе. Мы…
— Да мне плевать! — мой крик разорвал тишину, словно стекло. — Вы никогда мной не интересовались! Ни‑ко‑гда! А теперь вдруг решили включить заботливых родителей: «Полиночка, милая, послушай…» Всё это — бред сумасшедшего! Отойди и оставь меня в покое!
Слова жгли горло, но я не могла остановиться. Внутри всё кипело — столько лет молчания, невысказанных обид, одиночества.
Я рванулась к кровати, схватила сумку и начала судорожно швырять в неё вещи: джинсы, свитер, зубную щётку, крем… Что ещё? Неважно. Лишь бы уйти. Лишь бы вырваться из этого дома, где каждый угол напоминал о лживой идиллии.
— Полина! Стой! Остановись же, я сказала! — голос матери вдруг обрёл прежнюю твёрдость.
Я замерла на миг, рука с футболкой повисла в воздухе. Знакомая интонация — та самая, от которой в детстве мурашки шли по спине. Нежный зайчонок в одно мгновение превратился в хищную лису, готовую вцепиться в добычу.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — её голос нарастал, заполняя комнату, как ядовитый газ. — Ты наша дочь, и ты…
Я не дослушала. Резко захлопнула спортивную сумку, перекинула её через плечо и бросилась к двери.
За спиной раздавались крики, но я уже не различала слов. Только стук сердца в ушах и холодный воздух прихожей, когда я рванула на себя дверь.
Холодный ветер ударил в лицо, когда я выбежала из дома. Сумку пришлось придерживать рукой — молнии едва держались.
Дождь лил как из ведра, капли стекали по лицу, смешиваясь с невыплаканными слезами. Я почти бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась на родной остановке.
Сгорбившись на мокрой скамейке, достала сигарету. Пальцы дрожали. Затянулась — горький дым на секунду оттеснил горечь внутри.
Часы на телефоне показывали половину одиннадцатого. Куда идти? К кому? Все «подруги», которых на самом деле не так-то много, либо были заняты своими проблемами, либо жили слишком далеко.
Я куталась в промокшую куртку, глядя на проносящиеся мимо машины. Их фары размывались в дожде, превращаясь в длинные жёлтые полосы. Время словно застыло.
Прикрыв глаза, я прерывисто выдохнула, а когда опомнилась, то вместо семнадцати табачных палочек в пачке осталось всего четыре.
***
Сидя на остановке я докуривала последнюю сигарету, чувствуя себя совершенно разбитой.
Дождь безжалостно барабанил по металлической крыше, заглушая все мысли и звуки вокруг.
Моя зипка насквозь промокла, а прихваченная второпях безрукавка совершенно не спасала от холода.
Капли стекали по волосам, просачиваясь за воротник, а я всё смотрела на пустой проспект, ожидая свой автобус.
Внезапно рядом со мной остановился парень. У него, кажется были голубые глаза.
Он затянулся сигаретой с до боли знакомым запахом мяты и, взглянув на меня, спросил:
— Кхм-кхм..Извините, а вы не на этот автобус ждёте? — раздался голос рядом — Э-э..Просто вы уже, кажется, четвёртый пропускаете, а скоро они вообще ходить перестанут. К тому же, уже темнеет.
Его слова заставили меня вздрогнуть. Я и правда настолько погрузилась в свои мысли, что потеряла счёт времени и автобусам.
В его голосе не было насмешки — только искреннее беспокойство. Я молча уставилась на него. Парень как парень. Студент, наверное.
Светлые кудрявые волосы, мягкая линия подбородка, лёгкая улыбка. Тёмно‑синяя куртка чуть потрёпана на локтях. Ничего особенного. Но что‑то в нём заставляло смотреть дольше, чем следовало.
Внезапно по щекам потекли слёзы. Холодные, блестящие, они щипали кожу. Я удивлённо дотронулась до правой щеки — на красных от холода пальцах остались мокрые следы.
Он удивлённо глянул на меня, спрашивая:
— Э-э-ха-ха..Ты чего, с родителями поругалась, что ли? — спросил он, слегка нахмурившись.
Его вопрос стал последней каплей. Эмоции, которые я так долго сдерживала, прорвались наружу. Я закрыла лицо руками и заревела — тихо, со всхлипом.
Парень не стал сыпать пустыми утешениями. Просто сел рядом, закурил ещё одну сигарету и мягко похлопал меня по плечу. В его молчании было больше поддержки, чем в любых словах.
Мы сидели так долго — два незнакомца на пустой остановке, окружённые шумом дождя и тьмой осеннего вечера. И постепенно я чувствовала: одиночество отступает. Совсем чуть‑чуть.
___________________________________________
— Меня Илья зовут, — наконец произнёс он, когда мои рыдания перешли в редкие всхлипы.
— Полина, — пробормотала я, вытирая слёзы рукавом.
— Давай-ка, — он стянул с себя куртку и накинул мне на плечи. — Промокнешь насквозь.
Ещё тёплый материал окутал меня чужим, но таким уютным теплом. От куртки пахло кофе и чем‑то домашним.
— Не надо… — попыталась я возразить, но он только отмахнулся.
— Всё нормально. Я неподалёку живу. Дойдём пешком.
Я хотела сказать, что никуда с ним не пойду, что не знаю его, что… Но слова застряли в горле. Потому что впервые за долгие годы кто‑то просто был рядом. Без осуждения. Без требований. Без ожиданий.
— Ладно, — выдохнула я, поднимаясь. — Только… можно я сначала позвоню?
Илья молча протянул свой телефон. Пока я набирала номер Сони, он стоял в стороне, глядя на дождь. В его позе было что‑то такое… надёжное.
Орлова с радостью согласилась приютить меня даже больше, чем на пару дней, как я попросила. Когда телефон вернулся к владельцу, Илья улыбнулся:
— Ну что, идём?
Я кивнула. И впервые за этот ужасный вечер почувствовала — возможно, всё не так безнадёжно.
Желая ещё больше миновать напряжение между нами, Илья рассказывал что‑то о своём дипломе, о планах на будущее, о смешном храпе-хрюке соседа по комнате.
Я слушала, и боль постепенно отступала, сменяясь странным, почти забытым чувством — надеждой.
***
Мы шли по тёмным улицам, и с каждым шагом город раскрывался передо мной по‑новому. Дождь постепенно стихал, оставляя после себя влажный блеск на асфальте и причудливые отражения в лужах.
Илья говорил без умолку — то о своём дипломе по прикладной математике, то о планах переехать в Питер, то вдруг переключался на историю про соседского корги, который обожает воровать носки.
Я почти не вникала в суть рассказов — просто слушала тембр его голоса, низкий и тёплый, как какао в холодный вечер. И впервые за долгое время мне не хотелось убежать от собеседника, спрятаться за маской безразличия.
— А ты? — неожиданно спросил он, прерывая свой монолог. — Чем живёшь? О чём мечтаешь?
Я запнулась на мокрой плитке. Вопрос ударил точно в цель — туда, где ещё пульсировала боль от недавней ссоры с матерью.
— Я… — голос дрогнул. — Я на последнем курсе, дизайн архитектурной среды. Вроде, учусь отлично, но..
— Но? — мягко подтолкнул он.
Я глубоко вдохнула, собираясь с духом:
— Но, я только сегодня поняла, что не смогу проектировать парки, набережные, сооружения и всякое такое.. — протянула я, опустив взгляд — За меня всё решили родители. А я..А я даже не смогла им возразить..
Илья остановился. В свете фонаря его лицо казалось непривычно серьёзным.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я однажды провалил экзамен по высшей математике. Три раза подряд. И думал, что всё, конец. Что я безнадёжен, не перейду на следующий курс.
Я удивлённо подняла на него глаза.
— А потом?
— А потом встретил преподавателя, который сказал:
«Илья, ты не безнадёжен. Ты просто ещё не нашёл свой способ понять это». И знаешь что? Я нашёл. Пересдал на «отлично».
Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались смешные морщинки.
— Так что, Полина, может, ты просто ещё не нашла свой способ верить?
Я хотела ответить что‑то колкое, но слова застряли в горле. Вместо этого я лишь шмыгнула носом и натянула его куртку чуть выше.
— Ты замёрзла, — заметил он. — Давай зайдем куда‑нибудь, выпьем горячего. Здесь неподалёку есть кафе, где делают лучший в городе чай с имбирём.
— Ненавижу имбирь — произнеся это, я вдруг рассмеялась.
Илья сначала удивлённо глазел на меня, а после словил со мной «миндальную связь» и тоже залился смехом.
***
Кафе оказалось крошечным, с деревянными столиками и полками, заставленными книгами. Запах свежемолотого кофе и корицы окутал нас, как тёплое одеяло.
Мы сели у окна, и Илья тут же заказал один большой чай с имбирём и мёдом, и один маленький чёрный с какими-то фруктами по типу манго, малины и т.п.
— Расскажи ещё что‑нибудь, — попросила я, согревая пальцы о чашку. — Что‑то весёлое.
Он задумался на секунду, потом расплылся в улыбке:
— Однажды я решил удивить девушку и приготовить ужин. Паста карбонара, всё как положено. Но вместо бекона положил… копчёную колбасу. А вместо пармезана — плавленый сырок.
Я не удержалась и рассмеялась:
— И как?
— Она сказала, что это «новаторский подход к итальянской кухне». А потом мы заказали пиццу. — Но, кстати, даже она не спасла ситуацию. — заметил он, разглядывая цветы на подоконнике — Всё же, моя кулинария была ей не по душе. Ну, она просто не шарит. Не игрок, лол-кек-шпек БЭЭУ!
Мы прыснули со смеху, и этот смех, лёгкий и незамысловатый, смывал остатки грусти, как дождь смывает пыль с тротуаров.
— Что-то я сегодня много смеюсь..Походу, больше не вырасту..И всё из-за тебя! — я шутливо ударила блондина в плечо, улыбаясь — Решил незнакомку коротышкой оставить? Бессовестный!
— Вообще-то, если ты не знала, смех продлевает жизнь! Так что ты мне вообще благодарна быть должна!
И всё же, кто из нас в итоге был прав?
Когда мы вышли из кафе, дождь окончательно прекратился. Небо расчистилось, обнажив россыпь звёзд.
— Смотри, — Илья указал вверх. — Вот Большая Медведица. А рядом — Кассиопея. Я в детстве мечтал стать астрономом, кстати.
— Почему не стал?
— Потому что понял: звёзды слишком далеко. А мне хотелось чего‑то… более земного. Более доступного.
Я посмотрела на него в свете уличных фонарей — его кудрявые волосы, слегка влажные от дождя, голубые глаза, в которых отражались огни города.
И вдруг осознала: за весь вечер он ни разу не спросил, почему я плакала на остановке. Не допытывался, не лез в душу. Просто был рядом.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— За что?
— За то, что не задаёшь лишних вопросов.
Он улыбнулся:
— Иногда молчание важнее слов.
Мы дошли до дома Сони в тишине, но эта тишина больше не давила. Она была тёплой, почти уютной.
— Ну вот, — Илья остановился у подъезда. — Доставили пассажирку в целости и сохранности.
— Да, — я нерешительно потянула его куртку с плеч. — Спасибо. И за куртку, и за… всё.
Он не взял куртку.
— Оставь. Завтра заберу. Если, конечно, ты не против.
Я замерла. Это было неожиданно. И странно. И… волнующе.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Завтра.
Он кивнул, улыбнулся и пошёл прочь, растворяясь в ночной тишине. А я стояла у подъезда, вдыхая запах кофе и дома, исходящий от его куртки, и понимала: что‑то изменилось. Что‑то неуловимое, но важное.
Где‑то вдали, за пеленой ушедшего дождя, мерцали огни города, будто напоминая: всё только начинается.
___________________________________________
Мой тгк — https://t.me/jdjjdjdjek
Городок заметок
Бонус: внешность Ильи я взяла с фото парня ниже :))