Глава 29.
Комната.
— А если девочка, то как ты хочешь её назвать? — спросил Эрнест, открывая коробку с инструментами.
Мирай сидела на полу, облокотившись на стену, в руках у неё был карандаш и лист с размерами комнаты.
— Я ещё не думала.
— Неправда, — усмехнулся он. — Ты думала. Я по глазам вижу.
— Просто… много вариантов.
— Говори.
— Я думала о Кайе. Кратко, просто.
— Кайя... — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Мне нравится.
— А ты?
Он задумался, отвернул от стены старую полку.
— Если мальчик — Эйден. Или Ноа.
— Почему?
— Потому что звучит спокойно. Без надрыва.
---
Они весь вечер возились с комнатой.
Пыль, доски, скрип старого паркета.
Эрнест крутил новые полки, Мирай раскладывала коробки по углам.
Иногда спорили. Иногда смеялись.
— Нет, не так! — сказала она, поднимая отвертку. — Ты ставишь полку слишком низко.
— Это потому что я учитываю, что ты метр шестьдесят три, — отозвался он.
— На каблуках я выше.
— Ребёнок не будет на каблуках.
— Ребёнок не будет доставать до полки лет пять. Ставь нормально.
Он покачал головой, но молча переставил кронштейн.
— Ты упрямая.
— А ты мягкий.
— Это плохо?
— Это лучше, чем ломать.
---
Позже, ближе к ночи, они лежали на полу, вымотанные.
Сквозь открытое окно тянуло прохладой, слышно было, как капает вода с подоконника.
— Иногда я боюсь, что не справлюсь, — призналась она. — Я могу учить детей, строить планы, но я не знаю, как быть мамой.
— А я не знаю, как быть отцом, — сказал он, глядя в потолок. — Но у нас уже есть кое-что.
— Что?
— Мы не сдаёмся.
Мирай тихо усмехнулась.
— Знаешь… Мне нравится, как ты вешаешь полки. Даже если криво.
— А мне нравится, как ты ворчишь. Даже если ты права.
— Я всегда права.
— Вот и поговорили.
Они замолчали.
И в этой тишине, в комнате, ещё пустой, но уже наполненной ожиданием, родилась новая мысль:
всё, что они делают — это не просто подготовка к будущему. Это уже оно.