Глава 11.
Ты не поймёшь.
Он приехал в тот же вечер, что и обычно.
Открыл дверь своим ключом, как уже привык. Вошёл на кухню — тишина. Ни запаха еды, ни света, ни её шагов.
— Мирай?
Она сидела на полу в спальне. В простом домашнем, с волосами, собранными в небрежный пучок. На вид — спокойная. Но он сразу понял: внутри — ураган.
— Что случилось?
Она не ответила. Просто смотрела на свои руки. Потом — подняла глаза.
— Я беременна.
Слова упали в воздух, как камень в воду. Без всплеска. Но глубоко.
Он замер.
— Что?
— Я. Беременна. — повторила, уже громче.
Он сел на край кровати. Промолчал. Руки сжались.
— Это точно?
— Да. Я была в клинике. Пятая неделя.
Тишина. Его дыхание сбилось. Он будто пытался понять, шутка ли это. Или сон. Но её глаза были слишком прямыми, слишком настоящими.
— А как?..
— Я пила таблетки. — резко. — Но видимо, фальшивка. Или подделка. Или я не проконтролировала вовремя. Неважно.
— Мирай... — начал он.
— Нет. Послушай. Это не просто "о, мы станем родителями". Это: «я — женщина с работой и сестрой на шее». Это: «ты — таксист с подработками». Это: «у нас ни квартиры, ни стабильности».
— У меня есть квартира.
— Маленькая! — крикнула она. — На тебя одного. Там нет даже нормальной плиты!
Он встал. Впервые — раздражённый.
— Так ты что предлагаешь? Сделать аборт и забыть?
— Я не знаю! — почти закричала она. — Я не знаю, чего хочу, потому что я боюсь. Я просыпаюсь в поту. Я тошню каждое утро. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. А ты просто сидишь и говоришь: «ты беременна?»
Он подошёл ближе. Положил руку ей на плечо.
— Я просто в шоке. Ты могла бы мне сказать раньше.
— Я не знала, как. Я думала, ты...
— Что? Брошу?
— Да.
Он отпрянул, будто ударила.
— Я — не твой отец, Мирай.
Она молчала. Его голос дрожал.
— Я тоже вырос без семьи. Мой отец убил мать. Я знаю, каково это — быть брошенным. Я бы не сделал этого с тобой. Ни за что.
— А если ты не потянешь? — прошептала она. — А если через полгода будешь срываться от усталости? У меня не будет права уйти. Я останусь с этим ребёнком.
— Мы оба останемся. Вместе.
— Это слова.
— Это — клятва.
Он наклонился и положил ладонь ей на живот. Она вздрогнула.
— Мне страшно тоже, Мирай. Но я хочу этого ребёнка. Если ты скажешь «оставим» — я не убегу. Если скажешь «нет» — я всё равно останусь. Не как отец. Но как тот, кто тебя любит. Кто хочет быть рядом.
Она заплакала. Не громко. Без истерики. Просто слёзы, которых больше нельзя было держать.
Он обнял её. Молча. Долго.
— Я не знаю, как быть, — прошептала она.
— Мы придумаем. По шагу. Вместе.
---
Этой ночью она впервые заснула в его объятиях, чувствуя не только страх, но и то самое редкое, настоящее: спокойствие.