Глава 1.
Свет за тонкими шторами.
Комната была тесной и пахла плесенью. Старая съёмная квартира, где обои держались на стенах больше привычкой, чем клеем. За тонкими выцветшими шторами лениво просачивался утренний свет, но тепла от него не было — ни в комнате, ни в жизни.
Мирай сидела на полу у окна, прижав к груди тонкие коленки. Ей было шесть. Она молчала — как всегда. В руках сжимала тряпичную куклу с выцветшими глазами. Игрушка была её единственной подругой, да и то — немой.
Из кухни доносился голос матери.
— Опять молока нет, — проговорила она себе под нос, устало открывая пустой холодильник. Голос был сухим, как будто даже слова уставали выходить из её рта. — Чёрт бы побрал твоего отца, Мира...
Мирай молчала. Она не знала, кто её отец. Мать говорила про него только, когда злилась. То есть — почти всегда. В голове девочки отец был кем-то вроде призрака. Он существовал… но не здесь. Не с ней.
Мать вышла из кухни — сутулая, в застиранной футболке и шортах, с волосами, стянутыми в небрежный пучок. На вид ей можно было дать больше, чем было на самом деле. Усталость старит.
— Ты слышала, что я сказала? — раздражённо спросила она, но не дождалась ответа. — Конечно, молчишь. Как всегда.
Она посмотрела на живот. Он уже округлился — месяцев шесть, не меньше. Мирай знала, что в животе кто-то есть. Мать называла это "ещё одна обуза".
— Надеюсь, эта хоть будет нормальной. А не такая тихая, как ты, — бросила она, отвернувшись.
Мирай ничего не ответила. Она не понимала, как можно быть "не такой, как она", если другой жизни она не знала. Всё, что у неё было, — это мать, их вечная нехватка денег, съёмные квартиры, усталость, сигаретный запах, вечные шепоты по телефону, и — тишина.
Она привыкла к ней. Она была частью её.
Позже, когда мать ушла — кто знает, на работу или «работу» — Мирай поднялась и аккуратно застелила кровать. Потом вытерла пыль с подоконника старой тряпкой. Она делала это каждый раз, когда оставалась одна. Ей нравилось, когда хотя бы что-то было чистым.
Она знала — если будет послушной, если будет тихой, если будет умной — мать, может быть, однажды начнёт улыбаться.