Глава 4
Удар. Второй. Третий. Полосы от тонкой проволоки оставались на спине, ногах, руках. Адская боль: физическая и моральная, но парень не подавал виду. Он стоял, как ни в чем не бывало, терпя насилие над собой, ведь понимает, что попросту ничего не может сделать. Слёз уже давно не было, осталась лишь обида, ненависть.
- Ещё раз получишь балл ниже 90, можешь попрощаться со всеми своими друзьями, - прорычала женщина и покинула комнату сына, демонстрационно захлопнув дверь.
Чхве выдохнул, продолжая смотреть в пол своими стеклянными глазами.
Каждый раз, находясь дома, чувствовал страх, которого не должно быть. Смириться с подобными побоями из-за учебы он попросту не мог. Пытался сбежать и не раз, но это был очередной повод избить собственного сына, лишить всего, что приносило ему смысл в жизнь, а это способствовало зарождению мысли о суициде.
Еле-еле слышный смешок раздался из уст Бомгю. Но это больше была ирония. Он прикусил нижнюю губу и осмотрел красные, кровавые следы на своих руках, ногах.
- Опять придётся жариться в свитере, - прошептал Чхве и подошёл к зеркалу в пол. Стянул домашнюю футболку, осматривая тело полностью. - Долго ведь будут проходить, - выдохнул он и вернулся к кровати, присел на корточки перед прикроватной тумбой. Открыл ящик и достал перекись водорода, ватные диски, специальную мазь.
Парню часто доставалось. Не только из-за учебы. Он терпел все это, потому что не хотел казаться трусливым зайцем и убегать от проблем, да и просто не хотел выносить спор из избы. Каждая попытка бегства - удары той самой тонкой проволокой. Бомгю ощущал каждую полосу на своём теле. Он не знал, что было больнее: следы от побоев или ощущение полного одиночества в семье.
Все это началось со старшей школы, когда парень стал больше времени уделять друзьям. Часто прогуливал уроки, дополнительные курсы, после чего уже пошли жалобы от преподавателей. Тогда получил свои первые удары. На теле до сих пор остались шрамы, после того случая. Он искренне, не понимал, почему родители могут быть такими жестокими из-за никому ненужных занятиях.
Дело было в том, что Бомгю не был желанным ребёнком. Он был незапланированным, и его оставили только потому, что нужен был наследник для компании. И за его рождение им начислялись большие проценты. Семье Чхве выгодно воспитывать Бомгю, лишь из-за деньги, которые должны начисляться парню, но родители забирают их в свой кошелек.
Обработав раны, парень переоделся и сел за рабочий стол, делая вид что занят домашними заданиями. Он запустил пальцы рук в длинные густые волосы, слегка растрепал их. Глаза по прежнему стеклянные, не имея смысла на дальнейшее существование. Чхве потерян окончательно.
- Бомгю! - крикнула женщина, заходя в комнату сына. Тот сглотнул и повернулся в её сторону. - Сегодня вечером ты едешь с нами на важную встречу, понял? - рыкнула она.
- Да, - полушёпотом ответил он.
- Громче! Ненавижу, когда ты мямлишь себе под нос, - рыкнула госпожа Чхве.
- Да, понял, - чуть громче сказал он, устремляя взгляд на мать. - Если это все, то прошу, оставь меня, я занимаюсь.
Женщина недовольно оглядела сына и хмыкнув, вышла из его комнаты. Чхве облегченно выдохнул и снова сел в исходное положение. Прикрыл глаза, мысленно проклиная семью, в который живет.
У него не раз мелькало в мыслях: «Лучше бы их не стало!», но, буквально, в ту же секунду давал себе по лбу за такие слова. Уж лучше жить в обеспеченной семье с родителями, чем в детском доме, полном унижении, одиночества, в сырости и холоде, без родительской ласки. Это более мучительнее. Ведь какими они ужасными не были, они подарили тебе самое главное - жизнь. Уже за это стоит благодарить их, а не проклинать.
Пусть Бомгю не считают членом семьи, но у него есть друзья, которые его любят и это единственная причина, что удерживает его на этом свете. Парень часто думал о суициде, даже пытался и не раз, но резко все обрывалось, когда на помощь приходили друзья. Им удалось достучаться до Чхве, что не могла не радовать.
***
- Молодец, Бомгю. Твой проект выше всяких похвал, - похвалил его мужчина, закрывая фиолетовую папку, где чёрными буквами, по центру, было написано: «Чхве Бомгю».
- Я рад, - улыбнулся Гю. - Спасибо вам, сонсэн-ним, - поблагодарил его. Преподаватель вернул ему папку, с гордостью смотря в глаза своего лучшего студента.
- Ставлю тебе отлично за семестр.
- Ох, спасибо вам! - счастливо поклонился Бомгю, а широкая улыбка не сходила с его лица.
- Можешь быть свободен, - кивнул мужчина, искренне радуясь за парня.
Гю попрощался и покинул аудиторию.
Чхве Бомгю - один из самых лучших учеников в Сеульском национальном университете, разделяя это место вместе со своим другом Ёнджуном. Так же обучается вместе с ним на одном факультете лингвистики. Бомгю не особо желал поступать именно в этот университет, но родители решили иначе. Лингвистика - не та специальность, на которой хотел обучаться, ведь его сердце лежит совсем в другом направлении - работать в полиции.
Это желание у него появилось после просмотра дорамы «Таинственный лес», где главный герой, в детстве, перенёс операцию мозга, в последствие чего полностью лишился эмоций. Когда он вырос, стал прокурором. Холодный, рациональный прокурор зацепил душу шестнадцатилетнего подростка. Он хотел стать таким же храбрым, рассудительным защитником своей страны, который сохраняет достоинство и не участвует в коррупции.
Но когда Бомгю поделился своими мыслями по поводу поступления в военную школу, вскоре пойти в корейский национальный полицейский университет (KNPU - учебное заведение находится в Асане, Южная Корея, основанная в 1979 году), то родители были категорически против этого.
Каждый раз, когда Гю начинал говорить о своих мечтах, запланированных целях, они тут же рушились, словно карточный домик. Госпожа и Господин Чхве каждый раз принижают своего собственного сына, часто повторяя одну и ту же фразу: «Без нас, ты просто кусок, никому не нужной, человеческой плоти». Это глубоко ранило Чхве, после чего он просто стал их марионеткой, полностью подчиняясь их прихотям. У него попросту не было выбора, по крайне мере, так считал сам Бомгю. Если начинает идти против слов родителей, тут же получал: либо проволокой по всему телу; либо пощечины; да и просто удары, нанесённые совершенно разными предметами, что попадалось под руку. Это его добивало. Первая попытка суицида была в 14 лет...
Бомгю с широкой улыбкой на лице шёл по коридору, здороваясь с каждым студентом, ведь он не просто студент-ботаник, но и президент радио-клуба и популярный красавчик университета. Все всегда видели в нём оптимистичного озорника, но никто из них и не подозревал, через что ему приходится проходить. За искренней улыбкой - скрывается адская душевная боль.
- Эй, Бомгю! - окликнул его бежавший к нему Субин. Парень остановился и повернулся в его сторону. Чхве остановился напротив друга и согнулся пополам, упираясь ладонями об колени, восстанавливая дыхание. - Уф, - выдохнул он и выпрямился. - Ну что? Сонсэ-ним одобрил?
- Да, - кивнул Гю с улыбкой. - Ты только это хотел спросить?
- А? Нет, я хотел...
Но вдруг в разговор парней вмешивается совершенно посторонний человек, ранее не появлявшийся в стенах университета.
- Добрый день, вы не подскажите, где находится аудитория 306? - спросил он.
- А, вы новый преподаватель по экономике, Эндрю Питерсон? - уточнил Субин.
- Да, он самый, - улыбнулся он.
- Меня предупредили, так что считайте я ваш гид по нашему университету, Чхве Субин, - представился он. - Пройдёмте за мной.
Субин попрощался с Бомгю и, вместе с Эндрю, направился в крыло учебной части, чтобы начать экскурсию с самого начала.
Чхве недоверчиво проводил взглядом молодого и, довольно, симпатичного мужчину. После того, как они скрылись за углом, он глубоко вздохнул и направился в сторону выхода. В голове прокручивалась мысль о сегодняшнем вечере. Очередной шикарный банкет с кучей людей из высшего общества - как обычно нудная болтовня, где ему придётся принимать участие, чтобы снова не получить от родителей.
«Интересно, о чём хотел спросить Бин?» - спросил он самого себя.
Долго витать в облаках не пришлось. На его телефон пришло сообщение от матери. Он нехотя достал смартфон и взглянул на экран, читая сообщение.
- Быстро возвращайся домой. Тебя ждёт встреча с твоей будущей невестой, - прочитал Чхве и свёл брови к переносице, понимая что заставлять насильно жениться на незнакомом человека - край наглости и неуважения. - Это уже ни в какие ворота, - прошипел Бомгю, убирая телефон в карман джинс.
" - Чтобы не думал человек, и как бы не объяснял себе самому и окружающим свои мотивы и поведение вследствие обиды, за его обидой всегда на внутреннем подсознательном уровне скрывается чувство несправедливости. Конечно, человек подчиняется законам нашего мира также, как огонь, вода, деревья и горы. Но именно вследствие особенному восприятию человеком других людей, складывается внутренняя убеждённость, что дерево не обладает свободой воли, и его винить и обижаться на него бессмысленно, а человек обладает, а значит должен нести ответственность за свои действия, и его можно винить и имеет смысл обижаться. Конечно, данный процесс протекает не в сознании, и разумеется, человек не принимает осознанного решения, обижаться ему или нет. Это является следствием его подсознательного восприятия мира», - так всегда говорил личный психолог Чхве.
Парень тайно посещал сеансы, чтобы разобраться в себе и не дать родителям полностью завладеть его телом, разумом. Во всех грехах мира он обвинял самого себя: он никчемный, не пример для подражания, не сильный, не воинственный, не смелый и тому прочее - но все это лишь подсознательное давление со стороны окружающих его людей. Обвинять можно всех и вся, но главное знать саму причину - за что идёт это обвинение, несправедливость. Бомгю нужно было понять это и именно сеансы с психологом помогли ему разобраться со всеми разбросанными мыслями в голове, расставляя по полочкам, словно в алфавитном порядке. Для него был важен порядок и здравый, холодный рассудок, как у главного героя дорамы « Таинственный лес» - Хван Ши Мок. И по сей день, роль этого актера, является пример для подражания.
«Чем больше надежды у людей, тем больнее им становится в результате», - эта цитата главного героя, чей смысл, раньше, Бомгю никак не мог понять, ведь надежда - хорошо. Но явно не в его случае. Каждый раз, когда он начинал верить в неё, тут же получал ножи в спину, пули 12 калибра прямо в сердце...
Бомгю вернулся домой ближе к вечеру, прекрасно понимая как сильно ему достанется. Прямо с порога.
Он открыл дверь, только успел снять обувь, как на него налетел отец, давая сильную пощечину, разбивая губу парня. Бомгю почувствовал привкус железа у себя во рту.
- Что ты себе позволяешь, мелкий ублюдок?! - закричал господин Чхве и схватил сына за ворот пиджака, встряхивая его. - Ты хоть понимаешь какую важную сделку нам сорвал?!
- От тебя одни лишь убытки и неприятности, - фыркнула женщина, с отвращением смотря на родного сына.
Глаза Бомгю снова стали стеклянными, бесчувственными. Он смотрел в сторону, поджимая губы, продолжая ощущать вкус крови во рту.
- Избавиться бы от такого выродка, - обозвал его мужчина и толкнул его к двери. Бомгю не смог устоять на ногах и попятился назад, врезаясь в незакрытую на замок дверь, скатился вниз по лестнице, раздирая колени, локти, сильно ударяясь лопатками и головой об асфальт. Он болезненно прошипел от адской боли.
- Ночуешь сегодня на улице, ничтожество! - крикнул ему отец ты захлопнул дверь, запирая на замок. Чхве иронично усмехнулся, со всей болью в глазах уставившись на небо.
Он кое-как поднялся на ноги, слегка пошатываясь от острой, режущей боли. Утренние раны, в перемешку с новыми создавали нетерпимую и нескончаемую муку. Бомгю тяжело выдохнул и опустив глаза на свои босые ноги, прикусил нижнюю губу.
- Как же...я вас ненавижу, - прошептал он и покинул территорию дома, желая скорее оказаться как можно дальше.
В душе была полная пустота. Одиночество и неосознание произошедшего. Парень не понимал, как вообще можно так обращаться с родным и единственным сыном. И Бомгю понимал, что в подобной ситуации оказался не он один. Ему хотелось, чтобы дети в таких семьях обрели своё заслуженное счастье. Они ведь ни в чем не виноваты, а к ним отношение, как к врагам человечества.
Чхве дошёл до дома Субина, что находился, буквально, через 5 домов. Он остановился напротив калитки и позвонил в звонок, что был справа от него.
« - Кто?», - послушался голос Субина.
- Я, Бомгю, - вялым голосом ответил Чхве.
Ворота тут же открылись, впуская гостя на территорию дома. Он медленно прошёл, еле перебирая ногами, полностью растертыми.
Входную дверь ему открыл Бин. Он удивлённо разглядел младшего, но без слов понял, что снова его выгнали из дома. Чхве старший отошёл в сторону, пропуская Гю.
Тот молча вошёл в дом, останавливаясь в прихожей. Бин закрыл дверь на замок и снова оглядел друга. К ним подошли и пришедшие, недавно, Тэхён с Викой. Они оглядели Бомгю. Кан понимал в чем дело, но Вика тут же засуетилась, начиная накручивать себя.
- Боже, Бомгю, кто это тебя так? - занервничала она. - Наткнулся на хулиганов?
- Нет, - безжизненно ответил Бомгю. - Просто очередной скандал с родителями.
Вика опешила. Ей и в голову не могла прийти подобная картина. Она тут же схватила Бомгю за руку и приказала Субину срочно принести все необходимое для обработки ран: перекись, мазь, пластыри, ватные диски или сухие салфетки.
Ребята прошли в зал. Девушка усадила друга на диван, сама села перед ним на корточки. Вынула из пачки ватный диск и капнула на него перекись, начиная обрабатывать ссадины на руках, ногах, лице. Тэхён с Субином переглядывались, наблюдая за Викой. Бомгю же всматривался в каждое её аккуратное движение. Когда он начинал шипеть от боли, тут же дула, заглушая неприятное ощущение.
- Все это натворили твои родители? - спросила Эмильсон, поднимая на друга взгляд.
- Да, - решил сказать он правду.
- А...за что? - осторожничала она, приклеивая последний пластырь на лоб Чхве. Тот посмотрел в её карие глаза.
- За то, что я просто есть, - иронично усмехнулся он, грустно улыбаясь. Он отвёл взгляд. - Очередной мой протест обошёлся скандалом.
- Что случилось, расскажешь? - спросил Тэхён. Бомгю взглянул на парней и на Вику.
- Если что, я могу отойти на кухню, - встала она, выпрямляясь.
- Нет, оставайся, - попросил Гю. - Все равно таить смысла нет.
- Уверен? - переспросила Эмильсон. Получив положительный кивок, села рядом. Бомгю чуть нагнулся, тут же ощущая неприятную боль в спине от сильного удара. Он зажмурился. - Спина болит?
Бомгю махнул рукой, намекая что справится. Соединил свои пальцы в замок, рукой упираясь в свои колени, начиная свой рассказ с самого начала.
Со дня знакомства с Викторией Хван Эмильсон прошло чуть больше недели. Парни понимали, что она задержится надолго, поэтому потихоньку начинали раскрываться - показывая скелетов в шкафу и объясняя причину их сближения. Это был некий знак, что у неё есть все шансы попасть к ним в компанию. Но Кан знал куда больше о новой знакомой, чем остальные, но умалчивал, так как пообещал сохранять конфиденциальность своим родителям.
Слушая рассказ Бомгю, Вика чуть ли не давилась слезами. Ей было тяжело воспринимать то, как родители относились к нему. Ни за что избивали, упрекали, манипулировали, оскорбляли. Он для них ничего не значит - причина подобного отношения. Всего лишь объект, даже предмет для осуществления своих планов и продвижение бизнеса. Хотя Бомгю просто хотелось человеческой ласки, любви, заботы, понимания, поддержки. Но все это было просто пустым звуком - неосуществимым желанием.
- Мне так жаль, - прошептала Эмильсон и обняла друга, пытаясь хоть как-то подбодрить его, может подарить ту самую поддержку и понимание.
Подобный жест всегда ставил Гю в тупик. Он не знал, как вести себя в таком случае. Но понимал, что стоит ответить тем же. Медленно, осторожно, даже с опаской обнял в ответ.
***
Мужчина бежал по тротуару, захлёбываясь в собственном дыхание. Он остановился, жадно глотая воздух. Его остановкой был дом семьи Чхве. Коварно улыбнувшись, забрался через забор, перебираясь на участок.
Поднялся по лестнице к главному входу и позвонил в звонок. Дверь открыл молодой дворецкий. Он тут же отошёл в сторону, пропуская гостя в дом.
Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Завернули налево, идя прямо по коридору. Между ними была гробовая тишина, лишь эхом раздавались шаги. Остановившись напротив деревянной белой двери, дворецкий постучался.
- Входите, - после разрешения хозяина, молодой парень открыл дверь, пропуская мужчину вперёд.
- Здравствуй, Чонсо.
Мужчина, сидевший на кресле к нему спиной, повернулся в сторону своего старого знакомого и улыбнулся.
- Ну, здравствуй, Чхве Дунхён, - поприветствовал он его. - Рад, что тебя освободили.
- Если бы не твои связи, до сих пор гнил бы в стенах этого злосчастного стационара, - усмехнулся он и плюхнулся на кожаный диван, что стоял в стороне. Раскинул руки на спинку, закидывая ногу на ногу. - Итак, что же ты хотел от меня?
- Ты ведь знаешь о Виктории Хван Эмильсон? - спросил господин Чхве.
- Ещё как, подружка моего сына, - хмыкнул Дунхён.
- Подружка? - удивился мужчина. - Ты уверен?
- Вполне, а что?
- Да так, ничего, - усмехнулся Чонсо. - Тогда зачем же изнасиловал и так издевался над тушей, что принадлежит твоему сыну?
- Кому бы она не принадлежала, но она сестра Эндрю Хван Эмильсона, - фыркнул отец Ёнджуна. - Она была послана в Сеул для предвещания операции о договорённости компании Кан с американским послом.
- И поэтому тебе удалось стереть о ней всю информацию?
- Эти действия были необходимы для сохранения анонимности. Сам ведь должен понимать. Не маленький, - закатил глаза Дунхён.
- Я то понимаю, кстати, о американском после. Он ведь её жених?
- Верно, Джереми Адамс - посол Соединённых Штатов Америки в Южной Корее, - ответил на вопрос Дунхён. - Та ещё важная шишка. С ним у нас свой договор.
- И какой же? - поинтересовался отец Бомгю.
- А это тебя уже никак не касается, - хмыкнул Дунхён. - Лучше скажи, зачем позвал?
- Мне просто хочется, чтобы ты привёл ко мне эту девчонку. Живой.
- И для каких целей?
- А это тебя уже никак не касается, - процитировал он слова друга, нагло ухмыляясь. - Приведи мне её, как можно скорее.
- Вряд ли получится так быстро, - задумался Дунхён, потирая правой ладонью подбородок. - Она вечно ходит в компании моего сына и естественно всегда находится на виду. Просто так схватить не получится.
- Тогда дождись, когда она будет одна, так сложно?
- Как скажешь, - закатил он глаза. - Будет тебе живьём Виктория Эмильсон...
***
Бомгю сидел на ступеньках лестницы в доме, снова витая в своих мыслях. Субин настоял, чтобы Чхве остался у него, ибо все равно выбора такого не было. Гю и не стал сопротивляться, ведь оставаться одному никак не хотелось.
Перед глазами прокручивались эпизоды из, уже, вчерашнего вечера. Ссора, снова причинённая боль. Он не знал, как и поступить в такой ситуации, ведь терпеть такое отношение - становилось невыносимым. Если раньше принимал как должно, якобы утешая себя, что хоть немного им нужен, то сейчас понимает - такое отношение его добьёт. Полностью сломает стальной стержень. И тогда пути назад уже не будет.
Бомгю само думал о суициде. Первая попытка была в 14 лет, когда его избили за углом школы, до потери сознания. Он не был подвержен буллингу, но та ситуация случилась из-за того, что является сыном богатенького папаши. Конечно, тем подросткам хотелось того же. В начальных и средних класса обучался в совершенно обычной государственной школе, а роскошью и деньгами там вовсе не пахло.
Группа состоявшая из 10 человек подстерегали Чхве за углом школы. В начале были безобидные наезды, оскорбления и разбрасывание его личных вещей. Но после того, как Бомгю стал заступаться за себя, получил первый удар в живот. Скорчившись от боли, получил второй удар по лицу. Затем его просто повалили на асфальт пиная ногами: по животу, спине, лицу. Гю еле держался в сознании. Тогда двое парней его приподняли и сняли с него рубашку. Один из ребят достал канцелярский нож и на груди начинал выцарапывать инициалы своего имени. Этот режущий болезненный крик Бомгю и спас его.
Группа ребят тут же разбежалась, когда увидела приближающегося к ним охранника. Мужчина нашёл подростка без сознания...
После этого случая, он стал будто призраком. Его никто не замечал, не обращал внимание, игнорировали. Это добивало его. Даже его псевдо-друзья будто забыли о нем. В семье от него требовали хороших оценок, давили. Весь этот накопившийся стресс, неприятный осадок стал первым шагом в пропасть.
Пока родителей не было дома, он решил избавить себя от мучений, прочитав в интернете способы самоубийства. Его выбор пал на соли - 3 ложки за один присест станет пропуском в иной мир, но это резко оборвалось, так и не успев начаться.
Таких попыток суицида было около пяти. Первая - из-за бывших одноклассников, а остальные четыре - из-за родителей. Ему просто хотелось легко уйти, перестать чувствовать эту боль, наконец избавить себя от бесчисленных несчастий и навсегда исчезнуть с лица земли.
Но появился смысл жизни - четвёрка друзей.
- Не знаю, чтобы я делал без вас, ребята, - прошептал с улыбкой Бомгю, смотря на экран телефона, где была их общая фотография - всей пятёрки. - Думаю, меня бы не стало...
- Дурак ты, - обозвал его Субин, стоя позади него уже как минут десять. Чхве младший подскочил от неожиданности.
- Боже, напугал, - облегченно выдохнул Бомгю. - Чего не спишь?
- К тебе такой же встречный вопрос, - выдохнул Субин.
- Да так...не спится...
- Опять бессонница? - попал прямо в яблочко. Чхве младший перевёл взгляд, лишь бы не смотреть в глаза старшего. - Когда ты уже перестанешь накручивать себя, дружок?
- Наверное, до тех пор, пока мои родители не откажутся от меня. Иначе свободно дышать точно не смогу.
- Да уж, - усмехнулся Субин и убрал руки в карман спальных штанов. - Как ни странно, но я тебя понимаю.
- Ещё бы не понимал. Именно причина семейных проблем сблизила нас всех, - напомнил Чхве младший, вновь поднимая глаза на Бина. - Как думаешь, Ви можно доверять?
- А у тебя есть сомнения?
- Ну...не то чтобы, - замялся Чхве младший. - Просто так странно, что никакой информации о ней... Абсолютно все базы данных пусты.
- Вызывает, конечно, не малые сомнения на её счёт, но все же. У неё амнезия, - пожал плечами Чхве старший. - Но меня больше смущает тот факт, что она остерегается Ёнджуна, немного.
- Именно, - тут же вспомнил Бомгю. - Как она испугалась при первом знакомстве...это странно, крайне странно. Они ведь не знакомы или же...
- Думаешь они виделись до больницы? - предположил Бин. Бомгю нервно кусал нижнюю губу, чувствуя неприятное жжение, но пытался игнорировать.
- Возможно это как-то связано: тот факт её пребывания в Сеуле, то нападение о котором рассказывал Тэхён и Ёнджун, - рассказал Гю о своих догадках.
- В общем, стоит разобраться в этой ситуации, в любом случае, отпускать Вику, из поля зрения, никак нельзя. Либо она враг, либо друг, который требует защиты.
- Верно, - согласился с Субином Бомгю.
***
«Ехидно улыбающийся мужчина, что держал в руке бутылку из-под пива. Его глаза были широко распахнуты, как у безумца, зрачки увеличены. Явно он был под воздействием запрещённых веществ по типа наркотиков и алкоголя вместе взятых. В руке держал кровавый нож, громко смеялся рассматривая беззащитное тело...»
Вика ворочалась из стороны в сторону, бормотала себе под нос. Со лба стекали капли пота, дыхание участилось. Сквозь темноту ей еле удалось рассмотреть внешность мужчины, все что ей заполнилось больше всего - огромный шрам на все лицо, карие узкие глаза - лисий взгляд, дьявольская улыбка.
- Нет...прошу... хватит... - шептала она, крутя головой по сторонам. Она видела тот самый сон с того рокового вечера. Будто заново ощущала ту боль, что ей приносили незнакомые ей мужчины. Когда снова увидела тот взгляд, резко вскочила, принимая сидячее положение. Схватилась за сердце. Глаза, от ужаса, широко распахнуты, а со лба продолжали стекать капли холодного пота.
Дрожащими руками, взяла с тумбочки баночку с успокоительным и еле высыпала себе на ладонь 2 таблетки и закинула в рот, проглатывая без воды. Дыхание все ещё учащенное. Эмильсон прикрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Обычно это помогало с начальной стадией панической атаки.
- С каждым разом все отчетливее вижу его, - прошептала Вика и встала с кровати.
Её немного пошатывало и появилась резкая режущая боль внизу живота. Она почувствовала, как жидкость стекает вниз по её ноге. Согнувшись, стиснула зубы, пытаясь перебороть эту боль, но она только нарастала. Вика еле дошла до светильника, включая её. Глаза тут же опустились вниз - кровь стекала вниз по ноге, капая на пол, пачкая не только одежду, но и белый ковёр. Голова закружилась. Перед глазами все плыло, все что она видела перед собой - лисий взгляд и слышала устрашающийся истеричный смех мужчины, после упала на пол, теряя сознание.