Муравейник под стеклом

Несмотря на то что старшая вожатая торжественно объявила нам домашний арест, отменять лагерные мероприятия никто даже не собирался. Видимо, по её логике, нарушители дисциплины тоже имеют право культурно развлекаться.

После завтрака весь лагерь отправился к морю. На пляже нас уже ждали разноцветные ведра с шарами, наполненными водой с краской.

— Сегодня играем в арт-бол! — объявила Маша.
Мы разделись до купальников и заняли свои боевые позиции - девочки нашего отряда выстроились на песке в плотную шеренгу напротив мальчиков.

- На что играем? – крикнул Баклажан.

Нэт, не задумываясь:
— Проиграете — на дискотеку придёте в наших платьях.

— И с косичками! — добавила Лина.

— И губы вам накрасим.

— И бантики.

Баклажан картинно поправил воображаемую юбку.

— Девочки, в платье я ещё красивее буду, - девочки злорадно улыбнулись, предвкушая эпичную картину.

— Тогда ваша очередь.

Парни переглянулись.

— Если проиграете... - он сделал драматическую паузу. - ...будете весь вечер обращаться к нам: «Ваше величество».

— Скучно! — поморщилась Нэт.

Баклажан снова ухмыльнулся.

— Тогда признаетесь, кто кому нравится.

Девочки моментально загалдели.

— Нет! Так не пойдёт!

— Ладно... Тогда просто покажете...

Он хитро улыбнулся.

— Вова! — Маша посмотрела на него так, что чайки над морем на всякий случай улетели подальше.

— А что такого?

— За шуточки будешь дисквалифицирован.
Она решительно направилась к нему. Баклажан мгновенно выставил перед собой шарик с краской.

— Не подходите! Я вооружён!

— Ах так? - Маша молниеносно схватила свой шар. - К бою!

Первый залп прилетел прямо Баклажану в грудь.

— Предательство! — заорал он.

И тут начался настоящий хаос, на нас обрушилась целая артиллерия, сделав из наших тел в купальниках – безумство цветов и клякс. Шары летели во все стороны.

Девочки тоже ринулись в бой, и отчаянно закидывали парней краской, словно на кону стояла жизнь. Тем временем Маша уже ползла по песку, спасаясь от ответного огня. Её белая футболка давно перестала быть белой. Она стала похожа на абстрактную картину современного художника.

Это увидели вожатые соседних отрядов.

— Наших бьют!

И через несколько секунд в бой вступили взрослые.

— Так нечестно! — возмущались мальчишки. Но их уже окатили сразу тремя шарами.

Краска была везде, на волосах, во рту, в ушах, но девчонки и не думали сдаваться. Когда закончились наши боеприпасы, самые отчаянные девчонки побежали воровать шарики у мальчишек.

Я успела схватить сразу два шарика и, спасаясь бегством, запустила один в Бахтиёра. Он увернулся. Шарик полетел дальше и с громким хлопком разбился о судью. Все замерли. Судья медленно посмотрел сначала на своё ярко-синее плечо. Потом на меня. Я подняла руки.

— Это случайно...

Он тяжело вздохнул. Повисла короткая пауза. И вдруг он расхохотался.

— Всё! Стоп игра! - свисток пронзил пляж.

Зрелище было то ещё. Кто-то уже успел сцепиться в отчаянной драке, кто-то плевался песком, а кто-то порывался вымыться в море. Баклажан задумчиво ковырялся в ухе.

— Мне кажется... у меня теперь даже мозги розовые.

— Не переживай, — ответил Саша. — Их всё равно не было.

— Очень смешно.
Судья ещё раз внимательно оглядел обе команды.

— Победа... - он специально выдержал паузу. — За девочками!

- Да-а-а! – заорали мы, - готовьте свои красивые личики для боевого раскраска на дискотеке.

— А теперь, — громко сказала Маша, — марш всем купаться! - со скоростью света мы бежали в тёплое, залитое солнцем море. Визжа и брызгаясь, держась за руки с Нэт и Линой, мы ринулись прямо в жерло этой стихии.

В сердце свобода. Навстречу солнечной дорожке. Играть в догонялки и хохотать, катаясь на волнах. Выгребать потом из трусов проворные песчинки. Найти красивый белый камень или ракушку. Чтобы хранить потом этот кусочек лета где-то дома в тайнике. И холодными, морозными вечерами вспоминать про частичку счастья. Прижать камень к груди и ощутить в нем прохладу моря. А ракушку – к уху. Слушать прибой, шум и шепот моря. Такого далёкого, но такого близкого.

После моря у нас оставалось немного времени до обеда. Видимо, Лена уже сделала выводы после вчерашнего побоища и решила не оставлять нас в корпусе без присмотра.

— Все на улицу! — скомандовала она. — Играть будем.

Мы лениво выползли на площадку.

— Во что? — простонал кто-то.

— В «Арам-шим-шим».

Мы выстроились в круг, взялись за руки и Лена огласила правила.

— Один человек становится в центр, закрывает глаза и вытягивает руку. Остальные идут по кругу и поют. На счёт три тот, на кого покажет рука ведущего, выходит в центр. Встаёте спина к спине. Потом считаете до трёх и одновременно поворачиваете голову. Если повернулись в одну сторону — целуетесь в щёку.

— А если в разные? — спросил Баклажан.

— Пожимаете руки.

Какая жестокая игра. Внутри меня поднялась тревога. Хотелось сбежать к Диме и зарыться в его объятиях, а не вот это всё.
Ведущим вызвался, разумеется, именно Баклажан. Он закрыл глаза и мы пошли по кругу.

— Арам-шим-шим! Арам-шим-шим! Арамия-дульсия, покажи-ка на меня. И раз... И два... И три!

Его палец остановился на той самой девочке из отряда, с которой мы однажды успели поссориться на пляже. Я краем глаза посмотрела на Лину. Та мгновенно напряглась. Даже подбородок у неё слегка дрогнул. Казалось она сгорит от злости на месте. Ребята встали спина к спине.

— Раз...

— Два...

— Три!

Они повернули головы в разные стороны. Лина почти незаметно выдохнула. Пожав друг другу руки, Баклажан оставил ведущую одну на поле боя. Следующим рок пал на Бахтиёра. Тот моментально пригладил волосы, поправил футболку, даже живот втянул. Кажется, он чуть не выпрыгнул из штанов, пока мы считали до трех.

Они повернули головы...
...в одну сторону.

По кругу прокатился дружный вопль.

— О-о-о-о!

Девочка обречённо закатила глаза.

— Только попробуй...

Бахтиёр вытянулся на носочках, быстро чмокнул её своими пухлыми губками в щёку и моментально отпрыгнул назад, будто боялся получить по голове. Она демонстративно вытерла щёку ладонью.

Пришла его очередь водить. Мы стали снова ходить по кругу и напевать эту злосчастную песенку. Некоторые ребята уже втянулись в игру и явно считали её хорошей идеей. Я же только на секундочку расслабилась, посчитав, что уровень рандома настолько велик, что меня не коснётся злой рок.

Круг остановился. Наступила странная тишина.

— Вася! — радостно заорал кто-то.

— Иди!

— Не тормози!

В груди всё оборвалось. Я знала, что ничего страшного не произошло. Понимала это головой. Но сердце жило по своим законам. Оно уже успело назвать Диму "своим". И любое чужое прикосновение вдруг стало ощущаться как предательство. Даже если его не было.

Мой взгляд скользнул в сторону Лены. Она даже не пыталась скрыть довольную улыбку.

— Может, ты хочешь выйти вместо меня? – огрызнулась я на неё.

— Правила одинаковы для всех, — сладким голосом ответила она.
Я тяжело вздохнула. Спорить было бессмысленно. Я вышла в центр. Каждый шаг давался тяжело. Секунды словно отбивали по сердцу, как будто молотом по наковальне. Спиной я почувствовала чужое плечо. Меня передёрнуло.

- Раз, два, три!

Мы одновременно повернули головы... В одну сторону.

По кругу прокатилось дружное:
— О-о-о-о!

Мне показалось, что сердце сейчас провалится куда-то в пятки.

«Только бы быстрее закончить...»

Я едва коснулась его щеки своей. Он улыбнулся и приблизился ко мне и оставил на моей щеке свой поцелуй. Наконец-то этот позор остался позади.
Я развернулась и почти бегом направилась обратно в круг.

— Я не хочу быть ведущей, - на глазах наворачивались слёзы злости.

— А я хочу! — радостно заявил Бахтиёр. — Можно ещё раз?

— Да хоть десять, — бросила я через плечо.

- Ты как? Всё в порядке? – прозвучал обеспокоенный голос Нэт.

- Лучше некуда!

Она внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд куда-то за мою спину. И вдруг тихо сказала:
— Вась... кажется... Дима всё видел.

Я резко обернулась. На балконе нашего корпуса действительно стоял он.

Даже отсюда было видно его лицо. Он не улыбался. Совсем.

У меня внутри будто что-то оборвалось. Не помню, как сорвалась с места. Помню только, что бежала. Лена орала вдогонку что-то едкое и мерзкое, как всегда. Но слова больше не существовали. Мне было всё равно. Жизнь разрушена. Дима наверняка после такого со мной расстанется. Чтоб у Бахтиёра губы отсохли после такого.

Я влетела в корпус. Поднялась по лестнице. И только тогда поняла, что плачу. Я даже не успела закрыть лицо руками, когда передо мной вырос Дима. Он перегородил проход в комнату.

— Вась...

Я отвернулась.

— Не смотри на меня.

— Что случилось?

— Не разговаривай со мной.

— Почему?

— Потому что я ужасный человек.

Он нахмурился.

— Что?

— Я тебя не достойна, - слезы катились градом, я отодвинула Диму в сторону, упала на кровать и зарылась лицом в подушку.

- Что ты такое несёшь? А ну рассказывай, кто тебя обидел?

Слова выходили вперемешку со всхлипами.

— Нас заставили играть... В этот... Арам-шим-шим... Я не хотела... Правда... Лена сказала, что обязаны все... Мне пришлось... - я не успела договорить.

— Ты же ни с кем не сосалась?

Я оторвалась от подушки и увидела его дикий, разъяренный взгляд. Лицо его стало краснеть, скулы напряглись до предела, кулаки сжались.

— Нет, конечно, нет! Только пришлось в щеку, – я испугалась за Бахтиёра. Пусть он и был дураком, но я точно не желала ему смерти. Дима нервно выдохнул.

- Отп#здил бы его если бы в губы. Ты моя. Слышишь? – потихоньку ярость начала его отпускать.

— Ты... на меня не сердишься?
Он посмотрел на меня так, будто вопрос показался ему совершенно нелепым.

— На тебя? - он покачал головой. — Нет.
Потом чуть улыбнулся.

— Но вот на этого придурка...

- Надо было послать Лену куда подальше и не ввязываться в это. Я тебя очень люблю и не вынесла бы стоять в центре.

Слова вырвались сами собой. Но я уже устала сдерживать свои чувства, ограничивать порывы и думать. Хватит мыслей и тревог. Он замер. Несколько секунд просто смотрел на меня. Потом лицо Димы в считанные секунды приобрело другое выражение. Он улыбнулся так широко, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Я тоже тебя люблю. Очень, - он взял моё лицо в свои руки, и направил всю оставшуюся ярость в страстный поцелуй. Постепенно его пыл спадал. Прикосновения, вначале резкие и импульсивные становились протяжнее и медленнее. Он повалил меня на кровать, а заем загреб в свои объятия и накрыл моё маленькое и хрупкое тело своим. Если бы у меня был выбор остаться навеки  вечные в каком-то момента, то я выбрала бы именно этот...

Он не спешил отпускать меня. Мы ещё немного посидели молча.

Снаружи слышались детские голоса, хлопали двери, где-то свистнул вожатый. Лагерь жил своей обычной жизнью, а мне казалось, что время остановилось только для нас двоих.
Его ладони всё ещё лежали на моих щеках, словно он боялся, что стоит ему разжать пальцы — и я исчезну. Мы молчали. После таких слов говорить уже не хотелось. Любые фразы казались лишними. Мы соприкоснулись лбами и посмотрели друг другу в глаза. Рассмеялись, увидев друг в друге забавного одноглазого инопланетянина.

Именно это мне нравилось больше всего. С ним можно было молчать. Можно было говорить глупости. Можно было смеяться без причины. И рядом с ним всё это казалось абсолютно правильным.

Но долго наслаждаться этим счастьем нам не дали. В коридоре раздался знакомый голос Маши:
— Шестой отряд! Через пять минут — на обед!
Мы одновременно тяжело вздохнули.

— Как же быстро заканчиваются хорошие моменты, — пробормотала я.

— Они не заканчиваются, а просто переходят в воспоминания.

Я посмотрела на него.
— Откуда ты всё это знаешь?

Он пожал плечами, а потом поднялся первым и протянул мне руку.
— Пойдём?

Я вложила свою ладонь в его. У самой двери он вдруг остановился.

— Сегодня ночью есть одна идея...

Я вопросительно посмотрела на него. Он заговорщицки улыбнулся.

— Опять нарушать правила?

Он слегка сжал мою ладонь.

— ...правила существуют для того, чтобы найти человека, ради которого их хочется нарушить.

Я кивнула и почувствовала, как сердце снова предательски ускорило бег.

Мы вышли из комнаты по отдельности, будто между нами ничего не произошло. Я направилась по коридору к пуфикам, когда навстречу попалась Лена. Она подозрительно прищурилась.

— Василиса, что это ты такая довольная?

Я пожала плечами.
— Жизнь прекрасна.

Она недоверчиво посмотрела сначала на меня, потом куда-то за мою спину.

— Очень надеюсь, что причина твоего хорошего настроения не связана со вторым отрядом.

— Конечно нет.

Я постаралась сделать максимально невинное лицо. Лена ещё несколько секунд сверлила меня взглядом.

— Смотри мне.

Только когда она скрылась за дверью вожатской, я позволила себе тихонько выдохнуть.

— Ещё немного, и у неё от подозрительности третий глаз откроется, — прошептала подошедшая Нэт.

— Не сглазь.

— Поздно. Она уже чувствует Диму за километр.

Время до полуночи тянулось мучительно долго. Но отбой объявили, как обычно, неожиданно.

— Всем по комнатам!

— Девочки, быстро чистить зубы!

Мы послушно разошлись. Лена лично прошлась по всем комнатам. Проверила балконы и даже заглянула под кровати.

— Сегодня она особенно подозрительная, — прошептала Лина.

— Она чувствует запах приключений на пятую точку из нашей комнаты.

Мы дождались, пока хлопнет дверь. Никто не двигался. В коридоре стихли шаги. Послышался привычный скрип стула. Лена снова устроилась дежурить.

Спустя минут двадцать  молчания я осторожно посмотрела на Нэт.

— Пора?

— Пора.

Мы одновременно сели на кроватях.

— Девочки... — прошептала Лина. — Только вернитесь живыми.

— Постараемся.

— И не попадитесь.

— Это сложнее.

Мы тихо рассмеялись. Нэт первой выскользнула на балкон. Я — следом. Ночное море снова шумело где-то совсем рядом. Под нами лежала тёмная земля. А где-то впереди уже ждал человек, рядом с которым любые правила вдруг казались совершенно неважными. Именно тогда я впервые подумала, что иногда самые счастливые воспоминания начинаются с очень плохой идеи. И, наверное, именно поэтому они запоминаются на всю жизнь.

На часах 0:00.

Мы с Нэт стоим на балконе, вжавшись в стенку, пытаясь слиться с ней, обездвиженные и окаменевшие. Мимо проходит охранник, насвистывая какую-то незатейливую песенку. Благо мы остались незамеченными.

Мы привычно перелезли через перила. За эти несколько дней это уже стало почти ритуалом. Сначала одна нога, потом вторая и прыжок.
Когда мои кроссовки коснулись земли, я поймала себя на мысли, что совсем перестала бояться. Наверное, к свободе привыкают очень быстро.
Спустившись привычным способом на землю, в компании парней мы быстро преодолели путь до пляжа и расхохотались от напряжения, которое сковывало нас всё это время.

Как здорово снова быть свободными от гнета вожатых. От ребят, которые суют нос не в своё дело. От всех границ и рамок. Делать то, что нельзя. Нарушать правила. Получать от этого удовольствие. И не жалеть о содеянном. Быть свободной.

Воздух был пропитан ароматом смолы и моря, черный, вязкий воздух наполнял легкие. Дурманил и сводил с ума от адреналина, разливающегося по венам. Черное безумие.
Нэт, Саша, Дима и я шли босиком по пляжу. Холодный и влажный песок касался стоп. Прибой напевает колыбельную.

- Догоняйте! – крикнул Дима и смеясь как ребенок побежал вдоль пляжа. Саша сорвался с места и кинулся за ним.

- Подождите нас! Мы не успеваем за вами, - мне и Нэт сложно было тягаться в скорости с этими бугаями.

- Давайте быстрее!

Дима резко развернулся и ринулся на меня как дикий кабан, я испугалась и побежала в обратную сторону. Он настиг меня в два прыжка, загреб в охапку, перекинул через плечо. Я завизжала. Он понес меня к морю. Вырваться из его хватки было невозможно. Я стала колотить его по спине и орать ещё больше «отпусти».

- Ладно... Слова дамы сердца для меня закон, - он нежно снял меня с плеча и поставил на песок. Волна коснулась моих щиколоток, а его губы разлились миллионом поцелуев на моем лице. Я сорвалась с места: «Теперь ты догоняй». Конечно же это было смешно и глупо. Он дал мне фору в 5 секунд а потом нагнал и повалил на песок.

- Хватит ваших брачных игр, - закатил глаза Саша.

Поднявшись, Дима помог мне встать и отряхнуться от песка. Дальше по пляжу виднелась дорожка, освещенная фонариками.

— Мы почти пришли, — тихо сказал он.

Я подняла голову. Перед нами темнело небольшое одноэтажное здание. Днём я много раз проходила мимо него. Обычная хозяйственная постройка. Ничего интересного.

— Мы сюда?

— Угу.

— Зачем?

Он загадочно улыбнулся.

— Потерпи ещё минуту.

Мы обошли здание. И тут я увидела пожарную лестницу, уходящую наверх.

— Не-е-ет...

— Да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Нэт довольно улыбалась. Саша хлопнул в ладоши.

— Так. План прежний. Я страхую снизу. Дима принимает сверху.

— Я сама могу залезть, — тут же заявила Нэт.

— Мы знаем.

Дима первым легко взлетел по лестнице. Словно всю жизнь только этим и занимался. Добравшись до крыши, он перегнулся вниз.

— Давай руку.

Нет попыталась сделать тоже самое следом, но всё никак не могла подтянуться до первой ступеньки лестницы. Саша безмолвно пришел на помощь и вот уже на песке стало еще на одного человека меньше.

Очередь дошла до меня. Я поставила ногу на первую перекладину. Лестница тихонько скрипнула.

— Не бойся, - голос Димы звучал спокойно. — Я держу.

Я поднялась ещё выше. Ещё. До его ладоней оставалось совсем немного. Он крепко взял меня за руки. Одним уверенным движением помог преодолеть последние ступеньки.

И вдруг...

Я замерла.

Передо мной открылось совсем не то, что я ожидала увидеть.

На крыше горели десятки маленьких тёплых гирлянд, которые медленно раскачивались на ветру. На большом белом экране уже светилась заставка фильма «Королевство полной луны». Перед ним стояли четыре огромных кресла-мешка. Рядом лежали пледы.

На пледе рядом с пуфами красовались бумажные стаканчики, фрукты, круассаны, коробочки с мармеладом, шоколад, попкорн, хот-доги и несколько бутылок лимонада.

Я медленно повернулась к Диме.

— Это...

Он немного смутился.

— Нравится?

Несколько секунд я вообще не могла ничего сказать.

— Это... самое невероятное свидание в моей жизни...

Он улыбнулся. И именно ради этой улыбки, кажется, стоило устроить весь этот безумный ночной побег.

Мы упали на мягкие и огромные пуфы и устроились поудобнее.

- Ребята, я даже не знаю, что сказать. Это восхитительно, спасибо вам. Я в восторге, - Нэт обняла Сашу и расплылась.

- Как вы это всё провернули? Я просто в шоке. Мне очень нравится, - Дима смотрел на меня внимательно, в его глазах светилось счастье. Как будто наш внутренний свет отражался друг в друге. Он снова расплылся в такой милой и полюбившейся мне до боли улыбке.

— Замёрзла?

— Немножко.
Дима укрыл меня пледом. Он осторожно коснулся губами моего носа.

— Нос холодный! Прописываю дозу обнимашек.
Я засмеялась.

— Тогда лечите.

Он молча придвинулся ближе. Так близко, что между нами почти не осталось воздуха.
На экране уже начинался фильм. Но, кажется, его никто особенно не смотрел. Нэт что-то тихо обсуждала с Сашей.

Дыхание Димы касалось моих волос, ушей и ходило по шее. Внутри всё трепетало. Словно море вышло из берегов. Кажется, невозможно привыкнуть к этому пьянящему чувству счастья.
Я положила свою голову ему на плечо и закрыв глаза забыло о всем на свете, кроме него.

Фильм прошел как в бреду. Не было ничего важнее нас. Когда стали идти титры, он наклонился надо мной. В его глазах отражался свет фонариков и бродил океан в поисках своего сердца, которое безвозвратно утонуло в пучинах моего моря. Его голос прозвучал обволакивающим теплом:
- Я знаю точно, что с недавних пор вся моя вселенная сосредоточена в одном невероятно красивом скоплении молекул. Она светит ярче любого сверхгиганта. И как только она появилась рядом, я оказался обречён – моя дальнейшая судьба предопределена. Её притяжение куда сильнее любой черной дыры. Рядом с ней пространство и время преломляется и замедляется настолько, что дыхание замирает. И я уже не знаю живой я или мёртвый. На земле я или в космосе.

В груди отчаянно трепетало. На секунду показалось, что мы стали одним целым. Пальцы запутались в его руках. Температура тел, пульс и дыхание синхронизировались. Искра, вспышка, безумие. Наверное, это и есть любовь?

Ночь становилась всё тише. Море успокоилось. Даже ветер словно устал. Где-то далеко крикнула чайка.

- Пойдемте купаться, ребят? – Саня сорвался с места и помчался вниз, - Прыгай, крикнул он Нэт. Она снова отпустив контроль, была свободна от власти внутренних сторожей, не дающих ей свободно дышать.

- А, давай! – крикнула она, спрыгнула к нему и помчалась к морю, на ходу сбрасывая с себя одежду.

Мы с Димой поддались общему ребячеству.
И вот уже передо мной распростерлось море. Совсем рядом. Лунная дорожка уходила куда-то за горизонт. Волны лениво накатывали на берег. Казалось, что весь мир состоит только из серебра, воды и звёзд. Вода мягко обволакивала тело. Ласково качалась лунным свечением и мерцанием звезд, проникая в самые далекие уголки души.

Сумасшедше-счастливые.
Бесконечно-отпетые.
Сверхестественно-смелые.
Сокровенно-любимые.
Красотою согретые. Загорелые.
Повзрослевшие и свободные.
Мы от рамок уставшие,
С ветром мысли летящие,
С миром в сердце, разбрызгаем.
Раскрываемся чувcтвенно.
И безумство как буйство
Нас захватит с лихвой.
Я навеки с тобой.
Забери моё сердце
Забери же с собой.

— Эй! - голос Саши прокатился по пустому пляжу. — Вы идёте или решили встретить здесь старость?

— Уже идём! — крикнул Дима.

— А то рассвет скоро.

Я вздрогнула.

— Рассвет?

И правда. На горизонте уже появилась тонкая светлая полоска. Ночь медленно уступала место утру.

— Нам пора... — тихо сказала я.

Счастье — это идти босиком по холодному песку навстречу рассвету, держась за руку человека, рядом с которым весь огромный мир вдруг становится удивительно простым, понятным и правильным.

Вернулись в корпус мы только под утро.