В ритме двоих

Я вломился в квартиру так, как обычно - громко. Дверь хлопнула, басовый смех команды ещё звенел в ушах, будто следом за мной вошёл весь «стадион».
Но как только я шагнул в гостиную - почувствовал, что тут кто-то есть.

Шорох.
Лёгкий звук шагов.

Я повернул голову - и увидел его.

Того самого парня из кофейни.
Того, на кого я вылил кофе.
Того, кто смотрел на меня так, будто я - проблема, а он - тот, кто с ней справится.

Только сейчас он выглядел совсем иначе: растрёпанные волосы, мягкий свет из окна на лице, взгляд - более... открытый.

Стоп.

Я сбросил мысль и выдал привычное:

- Привет! - сказал я громко, уверенно, как будто приветствовал не одного парня, а всю аудиторию. - Ты, наверное, сосед? Я Джейс. Джейс Рид.

Лиам замер, смотрел прямо на меня.

- Лиам. Лиам Кэмпбелл, - сказал он ровно, будто стараясь не выдать эмоций. - Рад познакомиться.

Его голос был ниже, чем я ожидал. Спокойный.
Слишком спокойный, если учесть, что утром он едва не врезался в меня.

Я усмехнулся и шагнул ближе.

- Хм... ты тот самый, что утром устроил мне кофе-апокалипсис в «БинСпоте», да?

Он явно смутился - щёки порозовели.
Не знаю почему, но это выглядело... чересчур заметно.

- Я... да, это был я, - ответил он, стараясь держаться уверенно. - Извини, если это тебя так раздражало.

Раздражало?
Больше - выбило из колеи.
Быстро.
Слишком быстро.

- Раздражало? - фыркнул я. - Не то слово. Но не волнуйся. Я быстро забываю... в основном.

Я видел, как он на секунду напрягся.
Как сделал шаг назад - будто хотел вернуть дистанцию, даже мысленно.

- Я... буду стараться не попадаться тебе на пути, - сказал Лиам чуть саркастично.

- Не беспокойся, - рассмеялся я громко. - Обычно я новичков не помню. Но теперь знаю, кто занимает кровать у окна.

Он чуть кивнул.
Слишком спокойно.
Прямо как человек, который привык держать двери плотно закрытыми.

- Ладно... будем соседями, - заявил я, сделав из этого небольшое шоу.

Лиам улыбнулся уголком рта - будто ему понравилась моя бравада, но он не хотел это показывать.

И вот в эту секунду - я увидел его ближе.
По-настоящему.

Аккуратные черты.
Спокойная уверенность.
И что-то... что обычно бывает у людей, которые не пытаются нравиться.

И это странно кольнуло.

Одну секунду.
Один проклятый миг.

Я тут же оттолкнул это чувство прочь, будто ударил по стоп-крану.

Он прошёл мимо меня к своей двери, держа кружку двумя руками.
Я поймал себя на том, что смотрю ему вслед.

О чём сразу пожалел.

- Если что - стучи, - сказал он спокойно и ушёл в комнату.

Хлопок двери прозвучал слишком громко.
Слишком значимо.

***

Дверь захлопнулась, и тишина тут же упала на меня, как плотное одеяло. Казалось бы - квартира, моя комната, всё привычно, но внутри что-то дрогнуло и заискрило, как натянутая струна. Я оперся спиной о дверь и почувствовал, как сердце всё ещё стучит быстрее, чем надо. Пару глубоких вдохов - и попытался вернуть себе ровный ритм.

Сбросил рюкзак, футболку - всё валилось на стул, как обычно. Но привычные движения уже не спасали: образ парня из дверного проёма врезался в голову, крутясь будто на застрявшей пленке. Его голос, та лёгкая ирония, спокойный взгляд - и минутный всплеск какого-то странного ощущения, которое я тут же загнал в угол, потому что с ним не принято иметь дело вслух.

Я лег на кровать, уткнулся лицом в подушку и поползла цепочка мыслей - не одна, а стая, каждая со своей скоростью и звериным напряжением.

Почему это задело меня сильнее, чем следовало? Ведь мне вообще не до таких заморочек. У меня тренировка, игра, прессинг родителей, репутация, спонсоры, тренер, который ждёт от меня результатов вчерашнего уровня и на завтра хочет ещё лучше. У меня график, расписанный по минутам, и я привык, что любой фланговый сбой - и команда чувствует это. Контроль - моя валюта. Я покупаю им спокойствие.

Мама и папа. Их лица - ровные, почти без улыбок, но с достаточной долей ожиданий. Папа, который всегда смотрел, как строят дом: смотри, измеряй, не допускай ошибок. Мама в суде - та самая, что требует безупречности. Они вложили во мне шаблон: быть лучшим. Быть видимым. Быть тем, кто идёт вперёд. И я это делаю. Я - команда, я - план, я - номер на майке.

Но что, если помимо майки есть я - не номер, не титул, не родительские амбиции, а просто... Джейс? Кто он, этот Джейс, вне поля? Я редко позволяю себе задуматься. Разрешения нет. Уязвимость - это дыра, через которую пролезут вопросы, и тогда всё рассыплется. Никто не любит зрелищ уязвимости - это не для аудитории. Уж тем более - не для родителей.

И ещё этот старый шрам - метафора, которая постоянно меня преследует: первая любовь, предательство. Я помню, как тогда повеяло холодом. С тех пор доверять - больно. Доверие - это всегда ставка. Сделаешь ставку, проиграешь - и всё рассыплется. Так проще: шутки, лёгкие романы, поверхностные поцелуи, внимание, лайки. Это штампованные дозы одобрения, и они не требуют мне распахнуться. Именно поэтому Сара- это удобно. Приятно. Но не глубоко.

И вот вдруг в мою систему приходит кто-то с тихим взглядом и ровной, незадачливой манерой. Он не падает в ноги от восхищения, не просит автограф, не строит сцен. Он просто есть. Просто стоит и смотрит прямо. И в этом спокойствии есть свой вызов: кто ты такой, чтобы смотреть спокойно на меня, Джейса Рида? Кто осмелится не восхищаться, а просто быть рядом?

Мне не понравилось, что я заметил, как свет падал на скулу и подчёркивал его профиль. Мне не понравилось, что я - привыкший составлять списки и оценивать людей за секунду - задержал взгляд дольше, чем допустимо. Мне не нравится, что мысли проползли к губам, к запаху, к манере держаться. Это диссонанс. И диссонанс - это враг.

Я ворочался, перебирая в голове сценарии: «Он просто симпатичный. Я ничего не чувствую. Я натурал. Завтра забуду». Но в голове тут же всплывал другой, более упрямый голос: «А что если это не пройдёт?» И от этой мысли стало тревожно горячо в груди. Страх за то, что вдруг появится кто-то, кто сможет раскрошить мою аккуратно сложенную жизнь: кто заставит не справляться маске, кто потребует ответа, а я не смогу его дать.

Всё это накатывало волнами: первый матч в сезоне, отец, который вдруг мог быть недоволен, тренер, который и так держит меня на пределе. Я представлял подробности - как будет выглядеть утро, если мысли об этом пареньке будут мешать мне на поле. Представлял, как отчётливо заметят коллеги, как это подхватят в раздевалке, как болельщики найдут повод пошуметь. А это значит отвлекающий фактор. А отвлекающий фактор - это риск.

И всё же было и другое - очень тихое, почти спрятанное чувство, которое нельзя назвать вниманием и нельзя назвать интересом. Это скорее любопытство, и не такое, какое любят соцсети, а живое, человеческое: кто ты, новенький? Что ты носишь под этой спокойной маской? Какой у тебя вкус на музыку, на книги? Что тебя прячет? Не хочется, чтобы это звучало банально, но мне впервые за долгое время захотелось узнать не за три минуты, а дольше. И это пугало сильнее всего.

«Заткнись, Рид», - приказал я себе громче, чем нужно. «Ты не игрок в этих играх». Но голос в ответ тянулся мягко: «А если хочешь попробовать?»

Я рассмеялся себе в подушку - низкий, раздражённый звук. Сам себя не понимал. Будто кто-то дернул за нитку моего сюжета, и сюжет начал сворачивать в непредсказуемые узоры.

Сколько лет я строил этот фасад? Сколько игр сыграно и сколько раз приходилось улыбаться в камеру? Сколько признаний - поверхностных - от девушек, сколько похлопываний по плечу от парней, которым нужна была ячейка в эффектной истории? Это всё привычные элементы. Но образ этого парня - простой, ненавязчивый - как песчинка в проточной реке: кажется мелочью, но постепенно собирается, образуя камень.

Я выключил свет, но не стал сразу залезать под одеяло. Лежал, слушая как скрипит батарея от теплого воздуха, как где-то внизу хихикают студенты, как авто за окном еле слышно бибикает. Мысли продолжали ломать конструкцию моего спокойствия: «Не начинай» - «А если начнёшь?» - «Это риск». И где-то между этими командами возникало любопытство, которое медленно разрасталось.

Наконец я почувствовал, как веки сами по себе стали тяжелеть. Не от усталости физической - хоть она тоже была - а от ментальной нагрузки, от постоянного контроля вращающегося в голове. Я потянулся, перевернулся, обнял подушку, и нервы, кажется, сдались под мягкостью тканей.

«Завтра разберусь», - прошептал я себе, не слишком убеждённо. И в голове всплыла последняя мысль - тихая и чуть смущающая: «Интересно, что он за музыка слушает?» - затем ещё одна, и ещё, пока сознание не начало проваливаться.

Я заснул не сразу, но заснул глубже, чем ожидал, как будто тело окончательно решило, что одна ночь отдыха - лучшая стратегия для завтра. Мыслям оставалось бродить по краям снов, теряя чёткость, и только где-то там, в глубине, всё ещё шумело имя: Лиам.