Двадцать седьмая глава.
Марат
— Всё глухо.
В комнате витал запах напряжения. Каждый, кто здесь находился должен был понимать масштаб проблемы. Мне не хотелось, чтобы эта ситуация закончилась плачевно. Я не хочу терять свои деньги, не говоря уже о людях. Каждый из них был по-настоящему важен семье.
— Назначай встречу сегодня в ресторане, - я окидываю взглядом кабинет, останавливаясь на Кайе и Андреа, - Вы будете стоять на входе.
Их физическая подготовка внушала уверенность, я мог доверить им свою жизнь.
— Сальваторе, оповести о санитарном дне в ресторане.
— Да ну, старик не совсем поехавший, чтобы устроить кровавое месиво из-за какой-то хрени.
— Если я говорю тебе что-то сделать, то ты молча выполняешь, а не рассуждаешь вслух.
Его пыл нужно было утихомирить. Мне нужно, чтобы он думал только о работе, когда это требуется. Сейчас это, блять, требуется. На мое замечание он прокашливается, кивает и опускает голову вниз, не поднимая глаза. Отлично.
— Вы свободны.
Кабинет быстро пустеет, создавая раздражающую тишину. Стрелка на циферблате наручных часов указывает на девять часов утра. Должно быть, Мия уже проснулась. Мне нужно было срочно с ней поговорить и предупредить о возможном продлении нашего уговора.
О каком уговоре я говорю? Словно я поцеловал её в тот вечер не потому, что захотел ощутить её губы на своих. Я мог оправдывать это в своей голове тем, что нам нужно было шоу. Мы его устроили, и..
Меня отвлекает мягкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, дверь отпирается и я вижу выглядывающую голову Дороти. Она убеждается, что я один и заходит в комнату. В её руках небольшой поднос, на котором стоит тарелка, наполненная овощами и сэндвичами. На другой стороне был черный кофе и стакан воды. Всё, как всегда. Возможно, мне стоило уменьшить порции кофеина, чтобы не заработать остановку сердца.
— Доброе утро, il mio ragazzo.
Её приветственная улыбка заставляет улыбнуться в ответ, кивнув.
— Сегодня особенной день? - я указываю взглядом на поднос.
Раньше Дороти никогда не приносила еду мне в кабинет, зная, что я не любитель крошек и прочей дряни, которая выводит меня из себя.
— Ох, если честно.. - она присаживается на кресло напротив, складывая руки на столе, - Я бы хотела попросить тебя об услуге.
— Конечно.
— Я бы хотела взять небольшой отпуск. Моя племянница выходит замуж и мне бы хотелось ей помочь с организационной суматохой.
Я положительно киваю. Отказать этой женщине было невозможно. Она заслужила этот отпуск, как никто другой. Слишком многое было сделано для меня и для всей семьи. Тем более, я понимал, как для нее это важно. Бедная женщина осталась совсем одна, запертая в этом доме с компанией мужчин.
Свадьба - это хорошо. Я никогда не мог представить себе день своей свадьбы, словно это было за гранью возможного, и мое воображение не справлялось с этим.
— Правда, так просто? - она неуверенно хмурит брови.
— Одной просьбы более, чем достаточно, Дороти. Просто назови мне дни, сколько тебе нужно, чтобы я успел нанять кого-то.
— Думаю, тебе стоит обговорить сначала с Мией. Она предложила свою помощь, это был бы хороший вариант.
Каждый человек в этом доме любил Мию. Как будто после её прихода дом перестал быть мрачным. Я представляю в голове то, как она готовит. Мне не терпелось попробовать еду, приготовленную ею.
— Я бы хотела уехать завтра. Мие нужно восстановиться, я ей займусь.
— В каком смысле «восстановиться»?
Дороти тяжело вздыхает, после чего говорит: — Со вчерашнего вечера девочка совсем бледная и вялая. Недавно я занесла ей завтрак и посоветовала таблетки, но она сама лучше знает, что ей нужно.
Я сжал челюсть и спросил у Дороти, нужно ли что-то Мие, на что та просто пожала плечами. В ее глазах мелькает странный блеск, после чего она говорит мне полу-шепотом, будто нас сейчас подслушивают: — Ты должен к ней зайти. Я вижу, как ты на нее смотришь, il mio ragazzo, не бегайте друг от друга.
Она поглаживает меня по плечу, после чего снова благодарит за предоставленный отпуск и выбегает из кабинета.
В груди закрадывается неприятное волнение и тревога. Я без раздумий следую совету Дороти, поднимаясь с кресла. Понятия не имею, чем я могу ей помочь, но мне следовало убедиться, что с ней все нормально. Я останавливаю свою руку в миллиметре от двери, прислушиваясь к звукам внутри. Тишина. Возможно, она спит. Будить её - это было последнее, что я хотел бы сделать.
Я замер. Следовало ли мне войти в комнату?
Не веди себя, как сопливый подросток.
Я медленно опускаю дверную ручку, стараясь не издавать ни звука. Передо мной открывается вид на незаправленную кровать и кучу одеял. Мой взгляд метнулся к тумбочке, замечая оставленный Дороти завтрак, который, наверняка, уже остыл. Я наблюдаю, как одеяла начинают двигаться. По меньшей мере - их там три, и мне с трудном удалось распознать среди них силуэт тела.
Мия переворачивается, после чего, словно почувствовав мое присутствие, высовывает голову из-под одеял.
— О Боже, не смотри.
Я смеюсь и подхожу ближе, а она все глубже зарывается в одеяло, спускаясь по изголовью кровати. Моя рука сжимает ткань, опуская её немного вниз. Не настолько, чтобы ей было холодно, но мне удается увидеть её бледное лицо. Я глубоко вздыхаю, неосознанно прикладывая руку к её лбу. Больные глаза удивленно наблюдают за моей рукой.
При каждом прикосновении к ней я чувствую волну тепла. Осознание, что мои чувства к ней углубляются с каждым днем все больше - приводит к комку сомнений в груди. Мне нравилась её непосредственность и оптимизм. Я молился каждый день, чтобы мир, в котором она сейчас находится из-за меня, не подавил эти качества в ней.
Моя рука отдергивается, когда она закашливается.
— Я принесу тебе лекарства и чай, - я отворачиваюсь, но чувствую легкое и слабое прикосновение к руке, которое заставляет обернуться назад.
— Марат.. - её голос хриплый, - Ты не мог бы посидеть рядом?
Я вздыхаю, пораженный её просьбой.
— Извини, мне не стоило. У тебя, наверное..
— Я мог бы.
———————————————————————
подписывайтесь на мой телеграмм канал:
mariankayan!
В нем выходят файлы книг, впечатления о прочитанном и многое другое.