Седьмая глава.
— Я не доволен, Санчес!
Голос Мистера Тотти звучит намного грубее. Он, можно сказать, в гневе. Этого я не ожидала. Кем является Марат Гафур, вызывая такой ажиотаж и суматоху вокруг себя?
— Мне жаль. Я должна была заставить его слезть.
— Мисс Санчес, Вы здесь проработали в общей сложности месяц, - он стучит рукой по столу, от чего я вздрагиваю. - Я лишаю Вас стипендии на двадцать процентов, рабочие дни увеличиваются.
«Лишаю стипендии». Голос мужчины все также звучит в моей голове, хотя несколько минут назад покинула кабинет. Только не стипендия. Нам с Алисой хватает денег, но только благодаря ее родителям, которые еженедельное высылают ей круглую сумму, в добавок к стипендии и зарплате от больницы. Но я никогда не брала и не буду брать эти деньги. Они не мои. Я работаю сверхурочно. Где моя надбавка? Подруга покупает продукты, от которых не позволяет мне отказаться. Я и сама понимаю, что это - как минимум, глупо.
Понимаю, что, скорее всего, придется задуматься над расходами. Я хотела откладывать деньги, чтобы помочь маме с жильем.
Сжимаю переносицу, когда глаза застилает пелена из слез. Нет, только не плакать. Я должна быть сильной. Ради мамы. Сейчас мне нужно работать усерднее.
Если бы он только не полез на этот чертов турник.
Одна слеза, все таки, скатывается по щеке. Быстро вытираю ее и иду в кабинет, но меня обрывают.
Марат
Место, где разошлись швы, ноет. Я не обращаю на него внимания. Вместо этого зацикливаюсь на том, что мне нужно как можно скорее вернуться на работу. Наш склад с ружьям сгорел. Мы не можем терпеть такие убытки только потому, что я отсиживаю свою задницу в больничной койке. Я поговорю с Тотти по этому поводу.
Сейчас мне следует позвонить Вито, чтобы узнать подробности. Даже на расстоянии я должен контролировать ситуацию. Заодно прогуляюсь, чтобы взять кофе. В этих автоматах делается дерьмо, но другого выбора нет. Из столовой кофе мне может пронести только Мия.
Хватаю телефон с прикроватной тумбочки. В коридоре довольно мало людей, практически все из них - это персонал. Их однотипная форма начинает рябить в глазах, поэтому я отвожу взгляд в сторону. Но то, что я там увидел, мне не понравилось. Мия стояла, смотря в пол. Я не видел ее взгляда, но ее будто трусило. Когда она подняла взгляд прямо в мои глаза, я увидел застывшие слезы в ее глазах. Что за нахер? Она сморгнула их и принялась уходить.
Теперь мне интересно узнать, что произошло.
— Мия, подожди, - она, будто бы намеренно игнорируя меня, идет дальше в свой кабинет. - Остановись. Ты ведь в курсе, что мне сложно бегать.
Я посчитал, что это может вызвать у нее хоть долю сожаления, но она будто стала топать только громче, с напором. На секунду мне стало жаль пол. От этой мысли хотелось засмеяться, но было явно не время для шуток. Когда я, все таки, смог ухватить ее за руку, то развернул ее к себе лицом.
— Что произошло?
— Ничего. Ты хотел поговорить?
— Да.
Нет. Это было ложью. Мне просто было интересно узнать, почему она убегала от меня. Я что-то сделал ей? Разве?
— Хорошо, пошли в кабинет. Здесь не очень приятная обстановка.
Я лишь быстро кивнул, ведь был согласен. Как только она отпирает дверь, то приглашает меня на кушетку, а сама идет за стол, перебирая бумаги в руках. Ее руки слегка потряхивает. Она пытается скрыть дрожь, но она плохая актриса.
— Ну, так о чем хотел поговорить?
— Что случилось? - я настаивал.
— Ничего, я ведь уже сказала. Как твоя рана? Ноет? Или болит?
Я не стану ей говорить, что испытывал дискомфорт в месте, перевязанном толстым слоем марли и бинтами.
— Все отлично. Что произошло, Мия?
— Ты как упертый баран. Ничего не произошло, Марат. Лучше снимай футболку, мне нужно тебя перевязать.
— Второй раз за сутки пытаешься меня раздеть. Я уже насторожился.
Старался разрядить обстановку, но не вышло. Поймав ее хмурый взгляд, я поднял руки в знак капитуляции. Слишком часто я стал шутить.
***
— Босс, мы не можем быть уверены, что это Французы.
— С чего бы это? Пьер бы никогда не упустил возможность как-то нагадить мне. Разберись с этим, а потом сообщи мне.
— Понял, Босс.
Пьер Жаккар — старый, противный мужик. Этот ублюдок всегда пытался разорить меня. Я узнал, что за многими пожарами и всем остальным - стоял он и его группировка отборных дебилов.
Я сбрасываю звонок, который занял всего пару минут, а казалось - вечность.
То, что Мия мне так и не рассказала ни о чем - очевидно. То, что я должен разузнать это сам - очевидно. Первым делом мне следует пойти к Тотти. Так будет рациональней.
Старик находится в своем кабинете, как я и ожидал. Его взгляд бродил по строчкам на бумаге, которую он держал прямо перед собой. На секунду я перевел взгляд на руки. Покрытые старческими пятнами, но довольно массивные. Думаю, в прошлом был спортсменом. Это не важно. Товарищ переводит взгляд на меня, когда я захлопываю за собой дверь.
— Марат, добрый день, - даже слегка привстав, сказал мужчина.
— Здравствуй. Не занят?
— Для тебя - всегда свободен, - мое любимое лизание задницы.
— Отлично. Что с Мией? Я сегодня видел ее расстроенной возле твоего кабинета.
— Оу, - он, похоже, подбирал слова. О, ему стоило это делать также искусно, как он лижет задницы, - Мия твой лечащий врач. Она следит за твоим состоянием, насколько ты знаешь. Поэтому за твое состояние тоже отвечает она. Результат на лицо - Тотти рукой делает круговое движение, намекая на мое плечо.
— И что с этого? Хочешь сказать, она так за мое состояние переживает?
— Нет. Я хочу сказать, что она понесла наказание.
Что он сейчас сказал? Наказание? Мать твою, эта девочка выглядит, как хрупкая ваза, сделанная из тонкой глины, к которой боязно прикоснуться. Того и гляди, сломается.
— Какое еще наказание?
— Я уменьшил ее стипендию, увеличил часы работы. Не волнуйся, она будет наказана, и впредь ты не будешь чувствовать себя хуже.
Кровь кипит. Везде. Не то чтобы я имел влечение к ней, я просто не любил, когда обижали беспомощных. Хоть Мию и сложно назвать таковой, но суть практически та же.
— Верни все, как было. И о том, что это я попросил - ни слова, - вижу, что придурок хочет что-то сказать, - Нет, никаких вопросов. Просто делаешь.
Он быстро кивает, весьма напугано. У меня нет никаких претензий к Мие. Наоборот, я чувствовал себя виноватым за то, что ей пришлось отдуваться за это. Я ее не послушал и сделал хуже.
Сжимаю переносицу, выходя из кабинета. Для начала я все таки позвоню Вито, а затем зайду у Мие. Возможно, мне стоит купить цветы или что-то в этом роде, стоит подумать.