Глава 3.
Рустам Саидахмедов собиралсч начать третий год учебы на одном из лучших биологических факультетов в стране, где было больше нескольких миллионов студентов. Он понятия не имел, сколько там работало преподавателей, но, судя по почтовым ящикам в копировальной комнате, мог с уверенностью сказать: слишком много. Поэтому он решил, что, если ему повезло всего несколько раз пересечься с Эмиром Кашоковым за два года вплоть до Того Дня — с момента поцелуя прошло всего несколько дней, но Рустам уже знал, что до конца жизни будет называть прошедшую пятницу «Тем Днем», — то вполне возможно, что он окончит универ, больше никогда с ним не столкнувшись.
Парень направился в комнату отдыха, мысленно надеясь на то, что там будет безлюдно. Он налил себе несвежего кофе и, развернувшись, обнаружил, что за его спиной нахмурившись кто-то стоит
От испуга парень чуть не роняет горячий кофе на себя.
– Твою ж мать! — Рустам прижал стаканчик к своей груди, сделав глубокий вздох и крепче стиснув свой напиток. — Илья. Ты меня до смерти напугал.
– Рустам.
Это был точно плохой знак.
– Привет! Как твои...
– Тот. Вечер.
Блять.
– ...выходные?
– Профессор Кашоков.
Блять, блять, блять.
– Что профессор Кашоков? — аккуратно интересуется кабардинец.
– Я видел вас вместе. — таким же серьезным тоном произнёс Илья.
– А, правда? — даже так Рустам слышит, как фальшиво и наигранно звучит его голос. — Не заметил тебя, иначе бы поздоровался.
– Блять, Руст, я видел тебя на факультете, и ты видел, что я тебя видел и... Кароче, ты меня избегаешь?
– Что? Нет, конечно нет.
Макаров бросил на него взгляд, который обычно обозначал, что светловолосый не потерпит вранья. Сам по себе Илья был высоким и довольно большим, что давало ложные впечатления, но на самом деле он один из самых остроумных людей, которых Руствм знает. Это ему в Илье и нравится... Но не сейчас.
– За последние два дня ты не ответил ни на одно мое сообщение. Обычно мы переписываемся чаще, тебе не кажется?
Что ж, в этом бою он действительно проигрывает, потому что это была правда. Они переписывались почти каждый час, что не мешало и частому живому общению. Рустам положил телефон в карман и переложил стаканчик в левую руку, чтобы выиграть время.
– Я был... Занят?
– Занят? — русский вскинул бровь. — Занят поцелуями с Кашоковым?
– А. Ох... Это. Это было просто...
Илья кивнул, как бы поощряя парня закончить предложение. Понимая, что внятного ответа он не дождется, Макаров принялся продолжать за него:
– Это был — без обид — самый странный поцелуй, который я только видел.
Сохраняй спокойствие. Спокойствие.
– Руст, ты сказал, что пойдешь на свидание. Ты же не хочешь сказать, что встречаешься с Профессором? — Илья скорчил гримасу, то ли ужаса, то ли отвращения.
С самого момента поступления Макар, ка его звали друзья, и Рустам делали много разных идиотских поступков, и поцелуй с Профессором Кашоковым мог стать одним из них. А ведь они могли, как всегда, всей компанией, вспоминать это на пьянках и смеяться над тупостью Саидахмедова. А сейчас...
Ситуация до ужаса проста — парень остался один во всем этом мире. Да, был Илья, но вряд-ли он сможет объяснить Илье с его внутренней гомофобией то, что светловолосый видел своими глазами.
Был ещё Тамби. Но поездка в город его детства затянулась ещё, как минимум, на пару дней, что тоже никак не спасло ситуацию.
Это однозначно был самый тупой спор в его жизни.
Парень встрепенулся и, как ни в чём небывало, спросил:
– Ты о чем?
– О том, что мы общаемся каждый день, и ты раньше никогда не упоминал Кашокова. Мой самый близкий друг якобы встречается с самым кошмарным преподом с кафедры, и почему-то я об этом никогда не слышал. Ты ведь знаешь его репутацию, да? У тебя опухоль мозга? Или, может, у меня опухоль мозга?
Каждый раз, когда Саидахмедов врал, приходилось врать еще больше, чтобы прикрыть первую ложь, а поскольку врал он плохо, каждая новая ложь становилась все хуже и звучала еще менее убедительно, чем предыдущая. У него бы не получилось обмануть Макара. Он никого не мог обмануть. Илья разозлится, потом разозлится Тамби, и Рустам останется в полном одиночестве. Из-за переживаний он перестанет учиться (что и так делал на отъебись), и его отчислят.
– Привет.
Из мыслей и переживаний его вытянул приятный мужской голос. Парню даже не пришлось разворачиваться, чтобы понять, что это был Эмир Кашоков. Мягко положив свою руку на плечо Рустама, профессор встал рядом. Тепло пронизило организм парня, возвращая его в реальный мир и позволяя не терять равновесие.
Боже мой.
– Оу, ага, привет. — коротко ответил кабардинец.
– Всё хорошо? — интимным тоном произнёс мужчина, так будто они были здесь одни. Будто не было Ильи.
По идее, от этого тона Рустаму следовало бы почувствовать себя неловко, но этого не случилось. По какой-то необъяснимой причине присутствие Кашокова успокаивало его, хотя еще секунду назад он был в панике. Возможно, два разных типа беспокойства нейтрализовали друг друга? Звучит интересно, но сейчас нужно думать не об этом.
– Да. Да. Все великолепно. Мы с Ильей просто болтали. Обсуждали выходные.
Кашоков посмотрел на Илью так, словно только что заметил его присутствие. Он признал его нахождение здесь одним из тех коротких кивков, которыми мужики обычно приветствуют друг друга. Его рука скользнула уже ниже, по позвоночнику Рустам, как раз в тот момент, когда у Ильи расширились глаза.
– Приятно познакомиться, Илья. Я много о вас слышал, — сказал Кашоков, и Руст вынуждена был признать: он хорош.
Потому что он был уверен, что с того места, где стоял Илья, все выглядело так, будто он его лапал, хотя на самом деле это было… не так. Кабардинец едва чувствовал его руку.
Может быть, совсем чуть-чуть. Лишь легкое давление.
– Взаимно. — Макар таращился на них в изумлении.
– Эм-м-м, я как раз собирался идти. Руст, я тебе напишу, когда… да.
Светловолосый успел выйти из комнаты быстрее, чем кареглазый успел ответить, что, в общем-то, сыграло ему на руку.
– Все в порядке? — снова спросил он. И он по-прежнему говорил нежно.
– Да, я просто… Спасибо.
– Не за что.
– Вы слышали, что он сказал? Про пятницу, там...
– Да. Поэтому я… — Он посмотрел на парня, а затем на свою руку, ту самую, которая несколько секунд назад согревала ему спину, быстро её убрав.
– Спасибо, — повторил Рустам.
Эмир Кашоков, возможно, и был известным мудаком, но прямо сейчас Рустам чувствовал себя ужасно благодарным.