Не по плану.
- Два года спустя -
В защиту Рустама стоило сказать, что мужчина, вроде как, даже не возражал против поцелуя. Конечно им обоим нужно было время, чтобы опомниться — учитывая внезапность, их можно было понять.
Если взять в счёт то, что Рустам выше этого мужчины, то поцелуй выглядел так, будто парень пытался нелепо боднуть человека напротив. Его лучший друг из группы — Илья Макаров — которого кабардинец увидел пару минут назад, должно быть, сразу поймёт, что он с этим Незнакомым Чуваком точно не на свидании.
Но столь долгие секунды прошли и поцелуй стал... Другим. Мужчина сделал глубокий вдох и аккуратно — почти невесомо — обнял Рустама за талию. Прямо... Как надо. Его руки были особенно тёплыми в этом холодном кондиционированном коридоре, зная как легко (посередине осени) Рустам был одет.
Это был скорее долгий, чем глубокий поцелуй, во время которого картавый почти забыл о том, что, по факту — сейчас прижимается к незнакомцу. И что перед поцелуем успел лишь еле слышно, почти шепотом, спросить:
– Можно вас поцеловать?
И ведь все это представление он устроил для его лучшего (после Тамби) друга — Ильи.
Идиот.
Хороший поцелуй действительно творит чудеса — Рустам уже начал забываться: он прислонился к чужой груди и пустил руку в короткий ёжик волос, но... Нет. Погодите. Он не может получать от этого удовольствие. Это ведь какой-то незнакомый чувак, вся эта херня вообще не должна была случиться.
Рустам сделал резкий вздох и быстро отстранился от мужчины, начиная отчаянно искать взглядом в коридорах Илью. Голубоватый свет мигает в коридоре биологического факультета, десять вечера, где же Илья? Он почти был уверен, что светловолосый был здесь несколько минут назад.
Поцелованнный Чувак, с чуть приоткрытыми губами, стоял прямо перед ним, его грудь вздымалась, а в глазах виделось недоумение, и в тот момент Рустам понял, какую кошмарную ошибку он совершил пару минут назад. Кого он только что поцеловал.
Блять.
Ебаный пиздец.
Просто жесть.
Потому что все знали, что доктор Кашоков был известным мудаком.
Видимо, для того, чтобы преподавать биологию, нужен собый уровень сволочизма, ведь невозможно у него сдать экзамен, если ты не ходил на все его пары, делал всё, что он скажет и быть активным на занятиях. Хотя, даже все те, кто пытался быть идеальным студентом на протяжении семестра, ни разу не сдавали зачёт с первого раза.
Именно поэтому его бывшие соседи по комнате — Серёга и Лёша — забрали документы с универа и, насколько знал Рустам, нашли какую-то работу. После этого к нему в комнату заселили Антона и Илью, с которыми, в будущем, он сдружился.
Может быть Доктор Кашоков и был звездой академического мира, но также вечно ходил серьезный, и в глубине души считал, что никто, кроме него, не занимался ничем полезным во всем этом мире.
А ведь Рустам его только что поцеловал.
Он не был уверен, сколько длилось молчание, но точно уверен, что нарушил его Кашоков. Сейчас сейчас мужчина стоял перед ним с этим презрительным взглядом, поправляя очки. Последний раз он его видел с таким взглядом на семинаре, когда Доктор собирался указать на ошибку в ответе этого бедного студента.
Однажды, от преподавателя физики, Рустам услышал такую фразу: «Эмир Кашоков — разрушитель нервных систем и научных карьер». А ведь и не поспоришь.
Так, Рустам, все в порядке. Все хорошо. Ты просто сделаешь вид, что ничего этого не было и уйдешь в общагу. Да. Хороший план.
– Вы... Только что меня поцеловали? — неуверенно сказал Профессор, сжимая красные, припухшие... Ох, целованные губы.
– Нет. — больше спрашивая, чем оглашая факт, сказал младший. Глупость, но попробовать стоило. — Слушайте...
– А. — Кашоков приступил взгляд. — Тогда ладно.
Мужчина начал медленно идти дальше по коридору, куда, видимо, и направлялся с самого начала. Парню уже начало казаться, что это сойдёт ему с рук, но брюнет внезапно развернулся и сказал:
– Вы уверены?
– Послушайте... Все немного не так, как вы думаете...
– Я... Ладно, так, ладно. — Провессор Кашоков снял очки и ущипнул переносицу, попутно закрывая глаза. — Ладно, что здесь вообще происходит?
– Э-э... Не сочтите грубым, но... Это совсем не ваше дело. — немного заикаясь произнёс парень, роняя руки от бессилия.
– Да, конечно. — очевидно, что мужчина не злился, так как его голос был спокойным, а тон размеренным. Так он обычно вёл лекции. — Тогда я пойду к себе и начну писать на вас жалобу за домогательство по отношению к преподавателю.
– Да, было бы здорово... Погодите, что?
– Если вам, Саидахмедов, нужно напомнить, что значит домогательство, то могу вас просветить.
– Я знаю, что это значит.
– То есть вы сознательно пренебрегли правилами ВУЗа?
– Что? Нет!
– Ах! Да! Наверное я ошибся, и кто-то другой на меня набросился.
– Я на вас не набрасывался.
– Вы меня поцеловали.
– Не по-настоящему!
– Без моего согласия.
– Но я у вас спросил!
– Вы даже не дождались моего ответа!
– Но вы сказали да!
– Простите?
– Возможно, мне показалось, что вы сказали да! Не суть. Послушайте, мы можем это просто забыть?
Профессор твердо посмотрел на парня, поправляя свой ярко синий пиджак. Рустаму казалось, что он сейчас, как школьник, получит выговор от завуча и, видимо, надеется то ли на самое худшее, то ли на самое лучшее. Парень спрятал потные ладони в карманы джинс, дабы не показаться слишком нервным.
– Ждите письма на почту, Рустам. — акцентируя внимание на последних двух словах, Кашоков завернул за угол, и исчез в тьме неосвещённых коридоров.
Если раньше Саидахмедов думал, что будет оправдываться только перед одним человеком, то теперь придется раскаиваться перед преподавателями и деканатом.
Вот это — точно пиздец.