Эра чувств

Ладони Чонгука вспотели, как только он вновь очутился в кабинете, в котором сегодня уже бывал. После первой пары он вошёл в пустой кабинет, быстро подбежал к столу и в первый ящичек забросил написанную ночью записку, а когда выбежал из кабинета — уже в стороне, среди других студентов, дожидался Мюи Мины. У той пары со второй начинались, так что Чон всё продумал, как и то, что кабинет будет открыт. Женщина лёгкой походкой появляется в коридоре, улыбаясь и здороваясь со всеми, а потом скрывается в кабинете. Парень выдохнул, а вместе с тем его сердце быстро забилось. В предвкушение он был уже готов войти и сам указать на записку, дабы увидеть её эмоции, но как только вспоминал, что так выдаст себя — успокаивался. И вот сейчас, на четвёртой, по расписанию последней, паре он сидел в первом ряду прямо напротив преподавательского стола и иногда поглядывал на Мину, что читала из учебника текст. Она не подавала вида, что что-то произошло, и Чонгук уже подумал о письме, оставшемся ненайденным, вот только не знал, что таится в женщине. Мина переживала и всё ещё думала о каждой строчке, прочитанной ею множество раз, пока они сами не стали вертеться на кончике языке. Внутри всё бушевало, но пугало её то тепло, затаившееся внутри от столь невинных чувств, передающее маленькое послание. Осталось только выяснить от кого именно любовное признание. Несколько раз глаза пристально оглядывали студентов, останавливаясь на некоторых юношах, чьё имя начиналось на «J». А таких было много. И в сторону Чонгука она взглянула. Он хоть и не показал визуально, но внутри в этот момент всё дрогнуло. Хочется, чтобы она только на него смотрела, но в то же время каждый её взгляд казался чем-то волнительным.

После пары он ушёл один из последних. Уже в коридоре сталкивается с Дженни, которая весь день была сама не своя и сидела в стороне. Чонгук сначала не решался, но потом всё-таки коснулся её плеча. Она дрогнула и подняла голову. Длинные волосы, всё время скрывающие лицо, открыли его, показывая невинную красоту естественных черт, не похожих на большинство встречающихся у кореянок. После произошедшего накануне у Дженни совершено не было сил ни на что. Домой она вернулась поздно, потому что пришлось за мамой ехать в отделение полиции. Та отказывалась вот так просто оставлять мужа и умоляла чуть ли не на коленях подругу не писать заявление, но госпожа О была непреклонна, и в итоге отчим теперь сидел за решеткой. Дженни была рада этому, но радость была ничем по сравнению с той печалью, что поглотила её. Мама утром даже с постели не встала, а ночью Дженни слышала, как та плачет. Много вопросов было у девушки, но ни один задать не решалась.

— Как дела? — спрашивает Чонгук, поправляя лямку рюкзака.

— Нормально, — бросает она, не размышляя. Посвящать в свои проблемы не хотелось, как и чувствовать чью-то жалость по отношению к себе. — У тебя? — ради приличия спрашивает, хотя разговаривать совсем не хотелось.

— Неплохо.

Дженни слушает его краем уха, всё ещё погруженная в свои мысли, а когда поднимает взгляд, то на мгновение останавливается. В самой дали коридора, оперевшись о колону, стоял Пак Чимин. Он был с друзьями и смеялся, пока она, стоя так далеко, чувствовала себя самым несчастным человеком. Девушка вздрагивает и наваливается на Чонгука, когда прошедший студент толкает её со спины. Сильные руки ловко обхватывают хрупкое тело, и как только она поднимает взгляд, то её сердце пропускает удар. Лицо Чонгука было так близко, а его взгляд передавал всю ту обеспокоенность, которую она не видела никогда по отношению к себе. Захотелось прижаться к нему, уткнуться в широкую грудь и заплакать. Найти утешение в его объятиях... Помогло бы это?

— Ты в порядке? — заботливо интересуется и помогает встать нормально на ноги, а потом поворачивает голову, позволяя Дженни вблизи взглянуть на точеный профиль и изгиб шеи. — Эй!

Ким спешит отойти, лишить себя возможности вдыхать приятный, почти неуловимый, аромат одеколона. Смотрит в сторону и замирает, узнав в остановившемся парне Мин Юнги. Только этого не хватало! Второкурсник смотрит непринуждённо, словно это не его только что окликнули.

— Проблемы?

— Извинись, — пропуская его едкость, требует Чонгук, и встает чуть впереди Дженни, словно пытается в случае чего оградить её от опасности.

Брови Юнги поползли вверх, словно он не ожидал чего-то подобного от Чонгука, но как только вспомнил ситуацию в уборной — улыбнулся. Прячет руки в карманы чёрных джинс и пренебрежительно оглядывает Дженни. Та старалась никак не контактировать взглядом с Юнги и уже касалась руки Чонгука, дабы успокоить его. Люди уже поглядывали на происходящее.

— Иначе?

— Врежу по морде, — выпалил без задней мысли Чон.

Дженни опешила.

— Не надо, — просит настойчивее она, потянув его за руку.

Чонгук оборачивается к ней, видит её мольбу во взгляде и решает сдаться. Студенты действительно посматривали на них с явным предвкушением драки, но Чон вообще не должен вестись на провокации. Однако это было куда сложнее. Раньше он с подобным не сталкивался и только в Ёнсе открыл в себе подобную черту. Она пугала, но деть её было некуда. Гук кивает и они разворачиваются, чтобы уйти от конфликта, но как только это делают, в спины прилетает:

— Да, слушай свою шавку.

Чонгук замирает, а Дженни обращается к нему с просьбой не вестись на это, да только юноша уже стягивает с плеча рюкзак, разворачивается и стремительно приближается к второкурснику. Тот только и ждал этого момента. Чон оказывается рядом и, долго не думая, хватает Юнги за ворот водолазки. Она тут же трещит и чуть рвётся по шву. Мин, ощутив приятный вкус победы, шипит в лицо сопернику:

— Что? Тебя так легко вывести из себя?

— Закройся!

— А ты закрой.

Этого было достаточно, чтобы Чонгук замахнулся, продолжая удерживать брюнета одной рукой, и с силой ударил кулаком по скуле. Ощутил боль в руке, но она была ничем по сравнению с тем гневом, что рвался из него наружу. Даёт Юнги отлететь к колоне, на которую тот опирается и держится за лицо. Слышится гул и удивлённые вздохи, приближающиеся шаги, но они не доходят близко, потому что совсем неожиданно Мин налетает с атакой: обхватывает первокурсника за пояс и толкает к стене. Младший теряет равновесие и падает, ударяясь головой. В глазах тут же потемнело, в ушах зазвенело, но скоро он чётко увидел силуэт, нависший над ним. Несколько раз его ударяют по голове, потому что лицо он успевает прикрыть руками, а совсем скоро всё прекращается. В груди сдавлено и дышать практически невозможно. Он почти также ничего не слышит и даже не может до конца осознать, что происходит. Но вот чудо — над ним склоняется <i>она</i>. Из её красных губ слетают какие-то фразы, но он слышит их отдалённо, сквозь шум. Мог лишь наблюдать за тем, как обеспокоено она глядит на него, как красиво лежит свет на её волосах и как по ангельски она выглядит в этот момент.

***

Сквозь сон слышится непонятный шум, заставляющий морщиться. Чонгук бы всё отдал, чтобы скрыться от него и насладиться сном подольше. Он накрывается подушкой и в ту же секунду чувствует пульсирующую боль в висках, которая вынуждает открыть глаза. Яркий свет усугубляет положение, но через время становится легче, и Чон осматривает больничную палату, в которой лежал. Тут же привстаёт, занимая сидячее положение. Игнорирует очередную пульсацию в голове и продолжает оглядывать небольшое помещение, а потом и себя. На нём больничная пижама, на изгибе руки, заклеенная пластырем, торчала игла, от которой тянулась узкая длинная трубочка к пластиковому пакету с прозрачным раствором. Юноша пытается вспомнить, что произошло, и в воспоминаниях сразу всплывает драка с Мин Юнги. Это что же получается? Чонгук тут из-за этого?

Дверь палаты распахнулась и на пороге появляется мама. Она, заметив, что сын проснулся, подбегает к нему и чуть ли не плачет.

— Милый мой, как ты себя чувствуешь? — берёт его руку и целует тыльную строну с нежностью.

Юноша растеряно разглядывает родительницу и в нём просыпается стыд от своего же поведения. Ему всегда говорили, что драка — не выход из ситуации и нужно всё решать словами, а в итоге влез во всё это. Опускает глаза и хочет успокоить маму, но вот слышится цокот каблуков, который привлекает всё его внимание. Смотрит в сторону двери и забывает как дышать, когда узнаёт в вошедшей саму преподавательницу Мюи. Она держит корзинку с фруктами и мнётся, не решаясь дать о себе знать.

— Госпожа Мюи, — срывается с его уст.

Мать Чонгука оборачивается и молча смотрит на вошедшую брюнетку. Та, как только услышала своё имя, с лёгкой улыбкой позволяет себе подойти поближе. Кланяется и протягивает госпоже Чон корзинку со словами:

— Здравствуйте! Я куратор Мин Юнги, так что в данной ситуации есть и моя вина. Мне очень жаль, — женщина неловко теребит пальцы, что не остаётся незамеченным для Чона. — Ли Хёнсок не смог приехать, но он сказал, что заедет к тебе завтра.

— Завтра? — недоумевает Чонгук, в котором была надежда уехать домой уже сегодня.

— У тебя лёгкое сотрясение, так что придётся полежать здесь пару деньков, чтобы не было осложнений.

Чонгук опечалено опускает взгляд и сжимает губы в тонкую линию, до сих пор не веря, что всё происходит именно с ним. А как же стыдно. Повёлся на провокацию и теперь, из-за своей глупости, вынужден лежать здесь. Больницы он терпеть не мог и пытался всячески избегать визита к врачу.

— А где же сам Мин Юнги?! — возмущается взрослая женщина после того, как ставит корзинку на тумбу рядом с койкой сына. Она упирается руками в бока. — Мой сын пострадал от его рук! У этого вашего Юнги совесть имеется?!

Чонгук тут же испытывает неловкость перед преподавательницей, поэтому смотрит на неё в надежде, что она сама всё поймёт и уйдёт, но нет — Мина продолжает стоять на месте и с гордо поднятой головой всё выслушивает. Сложно было понять, что она думает. Кажется, что она привыкла к подобному, поэтому относится к этому, как к чему-то естественному.

— Госпожа Чон, мне жаль, что так вышло. Мы обязательно разберёмся в данной ситуации, но... Юнги сказал, что Чонгук первый ударил его, — словно заученно отвечает на недовольство.

Госпожа Чон шокировано раскрыла рот. Даже не взглянув на сына, который ещё больше вжал голову в плечи, она с новой силой запричитала:

— Да как Вы смеете говорить, что мой Чонгук мог кого-то ударить? Он и мухи не обидит!

— Мама... — тут же подаёт голос юноша, чем привлекает внимание не только родительницы, но и преподавательницы. Ему было одновременно неловко и неудобно признаваться, но и быть лжецом ему не хотелось. Поднимает взгляд и выпаливает на одном дыхании: — Я правда ударил его первым.

Сложно было одним словом описать всё, что отобразилось на лице госпожи Чон. Она изначально даже не поверила его словам, потом в ней проснулось удивление, а только после этого — смятение. Мина не подавала никаких эмоций, хотя такое признание определено впечатлило её, потому что все, кто когда-то оказывался в конфликтах с Мин Юнги — винили только его. Чонгук стыдливо опускает глаза и зажато добавляет:

— Простите, я не хотел, чтобы так вышло.

Госпожа Чон без прежней злобы смотрит на преподавательницу и извиняется в поклоне, а потом в палату входит молоденькая медсестра, которая просит опекуна подойти к стойке регистрации. Чонгук и Мина остаются наедине, при чём первый не понимает, почему преподавательница не уходит, а продолжает стоять и смотреть на него. Юноша ощущал себя настолько погано, что даже смотреть ей в глаза не мог. Теперь шансов, которые он сам себе нарисовал, не было. Его поступок не имеет никакого оправдания, так что будет вполне справедливо, если такая женщина, как она, выскажет своё недовольство и отругает его.

— Ты большой молодец, что сказал правду, — неожиданно высказывается женщина, на что Чонгук с непониманием моргнул несколько раз, но взглянуть на неё так и не решился.

— Правда вряд ли оправдает мой поступок.

Женщина по-доброму усмехается и позволяет себе присесть в кресло рядом с больничной койкой.

— Это так, но принятие ошибки — большой путь к исправлению, — замечает, как она закидывает ногу на ногу, оголяя острые носки своих замшевых сапог, скрытых всё это время за широкими брюками, которые подчёркивали её строгость и миниатюрность. — В этом есть и моя вина: я как куратор должна лучше следить за своим подопечным. Ты не злись на Юнги сильно — он недолюбленный ребёнок, которому никогда не хватало должного внимания, вот он и пытается добиться его таким низким образом. Тебе не стоит вестись на эти провокации и опускаться до его уровня.

— Вы так это говорите, будто оправдываете его, — не без недовольства подмечает. Всё-таки решается и смотрит женщине прямо в глаза. — Я признаю свою ошибку, но вместе с тем считаю, что будь у меня возможность вернуть время назад, то поступил бы точно также. И да, это отвратительно, но я осознаю это, а он? В нём хватает смелости сознаться в своих проступках?

— А делает ли тебя это осознание лучше? — задаёт встречный вопрос Мина, склонив голову. Парень сжимает губы. — Да, в конфликте виноваты оба, но это не меняет сути, что ты поступил хуже.

— Что?! — опешил юноша.

— Агрессия порождает агрессию, Чонгук.

— Но он первый начал конфликт! Это он лезет к Дженни! Это он цепляет нас! — эмоционально вырывается из него. Ему даже всё равно на сильную боль в голове. — Вы защищаете его?

От такого даже Мина растерялась, но она продолжала чётко стоять на своей позиции, поэтому продолжила:

— Нет, не защищаю. Да, Юнги спровоцировал тебя, однако ты мог спокойно уйти, чтобы не разжигать конфликт. Но ты ударил его, ответил на его слова кулаками, и прекрасно, что ты осознаёшь это, но твоей вины в данной ситуации больше, Чонгук. И если будет дисциплинарный комитет, то они зацепятся именно за это.

Его брови сползли к переносице.

— Юнги плохой, но я ещё хуже? — единственное, что слышит он. В нём опять просыпается ярость, смешанная с непонятным ощущением, которое указывает, что именно эта женщина — вдохновляющая и очаровывающая — не на его стороне. — Почему именно Вы говорите мне такое? — шипит сквозь зубы и чувствует, как в глазах становится мутно. То ли из-за боли, то ли из-за обиды, но он готов был заплакать прямо сейчас.

Женщина непонимающе махнула головой и ощутила укол сочувствия прямо в сердце. Она облизывает губы и без прежней уверенности в голосе отвечает:

— Я не говорю, что ты хуже...

— Нет, вы именно это и говорите, — прерывает, плюнув на все правила приличия. — Юнги оправдываете, потому что он несчастный, а я чем хуже? Мне просто закрыть глаза на всё, что он говорит в мою сторону? В сторону Дженни? Вы так считаете? А то, что он называет нас «шавками» и «тварями» — это не есть насилие над нами? По вашим словам, мы просто должны избегать его, чтобы избежать конфликта, но почему именно я должен делать это? Я никогда в жизни не обижал никого! Не позволял себе называть других плохими словами только из-за их финансового положения, а ему, значит, можно? — он чуть ли не задыхался от того потока слов, что лился из него. В нём затаилась обида к женщине, которую он уважал и чуть ли не боготворил, но это, к ужасу, не убавило его симпатии к ней. Он смотрит в её глаза, пытаясь увидеть в них что-то, но она была настолько нечитаемой, что это сбивало с толку.

На самом деле Мина прониклась каждым словом, хотя всё ещё стояла на своём. Стало как-то неудобно за то, что она думает иначе, но вместе с тем, она не планировала давать слабину и соглашаться с ним во всём. Она также думала, когда была в возрасте Чона, но жизненный опыт указал ей на новые взгляды, которые казались более демократичными и правильными, особенно в работе.

— Я так не говорила. Ты перевернул мои слова. Оправдания Юнги нет, я лишь указала на причину его такого поведения.

— А я указал Вам на причину своего поведения, но единственное, что услышал — я не прав.

— Чонгук, я тебе всё объяснила. И так думаю не только я, поверь! Думаешь, что Юнги избежит наказания? Нет. Он также виноват...

— Но в меньшей степени, — констатирует он, на что Мина вскидывает брови.

Разговор ушёл в не то русло, и стало ясно, что они ни к чему не придут, так что женщина встаёт и поправляет пальто.

— Прости, что потревожила. Поговорю с родителями Юнги, чтобы они оплатили твоё лечение.

— Не смейте этого делать! — отрезает тут же, чем удивляет преподавательницу ещё больше. — И фрукты заберите, пожалуйста. Юнги они нужнее.

Мина на такое отреагировала холодно — едва заметно сжала губы и после этого вышла из палаты, так и не выполнив настоятельную просьбу юноши. Чонгук только сейчас дал себе волю и схватился за волосы, понимая как обидно и больно ему от осознания, что именно Мина поддерживает не его, а другого...

***

Дженни была разбита. Она до сих пор напугана и растеряна, хотя Чонгука забрала скорая ещё час назад. Перед глазами картина, где Мин Юнги, сев сверху на Чона, бил его руками по голове, а потом как уже знакомый Пак Чимин оттаскивал старшекурсника, останавливая драку. Ужас был в том, что все просто стояли... Как будто перед ними была не драка, во время которой могло произойти что-то ужасное, а представление двух актёров. Но нет, это всё было правдой, потому что конец был печальным. Девушка не знала в какую больницу отвезли друга, потому что никто не распространялся никакой информацией. Поэтому Дженни брела с мыслями о неизвестности. Взволновано сжимала и разжимала лямку рюкзака, и даже не заметила, как ступила на дорожную зебру, когда светофор показывал красный. Её хватают за рюкзак и резко тянут назад, от чего сердце пропускает удар и она спешит взглянуть на столь наглого человека, но в этот момент мимо со скоростью проезжает автомобиль, сигналящий специально для Ким в качестве возмущения. Дженни испугано вздрагивает и забывает обо всём на свете.

— Цветочек, тебе стоит смотреть по сторонам, — над ухо разносится тонкий мужской голос, от чего она теряется и взглядывает на уже знакомого юношу.

Пак Чимин смотрит на неё, чуть склонив голову. На его лице серьезность, которая, как показалось Джен, редка для него. По крайне мере, он ассоциируется у неё с чем-то светлым и радостным. Она отходит в сторону и прячет руки в карманы куртки.

— Ты как? Выглядела шокированной, — поднимает он тему, от которой у неё вновь начинается приступ паники. Перед глазами картина, где между двумя парнями начинается драка. — Ты и этот... как его?..

— Чонгук, — подсказывает.

Парень щёлкает пальцами и кивает.

— Да, Чонгук. Вы близки?

Подобный вопрос кажется бестактным. Она и Чонгук? Да, он добр к ней, но не настолько. Хотя к чему таить тот факт, что Чонгук был очень милым и красивым, а ещё у него хорошие манеры. Он идеальный парень. Но такой точно никогда не взглянет в её сторону. Решая не отвечать на вопрос, она дожидается зелёного света, и как только тот проявляется — ступает на пешеход и переходит дорогу.

— Эй, цветочек, куда ты так быстро? — шаги рядом слишком быстрые, поэтому она ускоряется. Чего же этот Пак Чимин пристал? Девушка сворачивает к остановке и юноша делает то же самое. — Почему ты игнорируешь меня?

— Ну что? — не выдерживает она и смотрит на него не без злости. Она устала и до сих пор в эмоциональном напряжении.

Чимин улыбается.

— Ты не отвечаешь на мои вопросы.

— Да какая тебе вообще разница? — продолжает вспыхивать она.

— Разве я не говорил, что ты нравишься мне?

Ещё вчера эти слова смутили её, но сегодня всё кажется иначе — она чувствует накапливающуюся злость. Настолько устала от всего, что не хочется ничего, кроме как скрыться от всего мира. Проблемы дома, с Чонгуком, а тут ещё Чимин лезет, хотя она и повода не давала! Ей просто хочется спокойствия. Не ввязываться во что-то неизвестное ей только из-за какого-то парня, разбрасывающегося словами.

— Хватит уже! — достаточно жёстко отрезает, от чего Чимин заметно теряется. — Прекрати говорить такие вещи, когда совершенно не знаешь меня.

— А кто знает? Чонгук?

Опешила от этих слов. Кто он вообще такой, чтобы лезть в её жизнь? Она решает промолчать, к тому же подъехал её автобус. Забирается в него, после того, как обходит парня, и занимает одиночное место на тот случай, если Паку вновь взбредёт забежать за ней. Но нет, он остаётся стоять на остановке, не скрывая своей задумчивости. Словно почувствовав на себе взгляд, Чимин поднимает голову и смотрит на Ким, которая впервые не постеснялась и продолжила смотреть в ответ. Даже когда транспорт сдвинулся с места и отъехал, Дженни видела прикованный к себе взгляд блондина