Новый этап
Южный ветерок слабо дул, лаская лицо и поднимая песок. Юноша стоял с закрытыми глазами и наслаждался тишиной. Его веки стали медленно подниматься, и пред ним предстало море с песчаным берегом. Он улыбнулся и стал спускаться с холма. Он направлялся к воде. Чистой, голубой. Не зная почему, он взглянул на небо, где красовался пылающий закат, и только каких красок в нём не было! Бордовый, жёлтый, оранжевый... Сердце подпрыгнуло и пропустило удар, глаза расширились, зрачки стали намного больше. Он резко остановился и стал оглядываться. «Нигде», — руки предательски задрожали, а ноги подкосились. — «Почему ты даже во сне ко мне не приходишь?» — задал сам себе вопрос парень и опустил голову. Вдруг краски заката потускнели, море разбушевалось, а лёгкий ветерок превратился в самый настоящий ураган. 'Ёнджун!' — крикнул студент, его голос охрип, в глазах появились слёзы. Душа больше не ликовала, а лишь ныла, прося заботы и поддержки. 'Ёнджун!‘ — крикнул он ещё раз, уже не своим голосом, возможно, даже не человеческим. Небо потемнело, и поднявшаяся волна неслась прямо на мальчишку, но у его ног разбилась. Солёная слеза потекла по щеке, и пошёл дождь. Моросящий дождик набирал обороты, быстро превращаясь в ливень. «Нигде» — пронеслось в мыслях страдающего, и в это время ударила молния. Ужасный, громкий звук навёл ужас на всё живое. Птицы, певшие до этого, умолкли, цветы завяли. «Гюш» — послышалось откуда-то сзади, и Бомгю моментально повернул голову. В нескольких шагах от него стоял Ён. «Ёнджун» — голос Чхве совсем охрип и был еле слышен. Казалось, гроза, бушующее море и ураган прекратились, и снова стало тихо.
— Зачем же ты так себя изводишь, милый? — тихо произнёс старший, и на его лице исказилось что-то среднее между недовольством и озабоченностью. Гю стоял и не знал, что сказать, он лишь стыдливо отвёл взгляд, чтобы не смотреть в эти обеспокоенные карие глаза.
— Прости, — вырвалось у младшего, и он закусил губу, всё так же не глядя на собеседника.
- Не тебе просить прощения, — брюнет вздохнул и короткими шагами стал подходить к своему возлюбленному. — Ещё немного, я скоро приеду в Сеул, слышишь, Гюш?! — Бомгю взглянул на него. В чужих очах виднелась надежда и боль, самые искренние, которые только можно было увидеть и считать.
— Я буду ждать тебя, Ён... — отрезал Бом и почувствовал, что его прижали к себе. Сильно, но не больно, а с любовью. Не хотелось отпускать друг друга, даже если это сон, хоть где-то ему довелось увидеть своего любимого.
- Я обязательно вернусь, ещё чуть-чуть, — Джун произносил это с нежностью и заботой, обнимая и гладя, будто пытался извиниться за своё отсутствие. А Гю просто плавился в его объятиях и терялся в словах.
— Люблю, слышишь, люблю! — раздался истошный крик парня. Бомгю вздрогнул, когда понял, что стал смутно видеть. Где-то в грудной клетке появилась тревога и стало больно жечь в горле. Постепенно он отдалялся, всё дальше и дальше, не слыша, не видя. Лишь надеясь на верность слов в речах, что так ласкали его слух, вселяя надежду.
"Холодно," — подумал шатен и пробурчал что-то неразборчивое. Разлепив сонные веки, он оглядел комнату. "Здесь надо прибраться," — подумал парень и приподнялся на локтях.
"Кай, ты дома?!" — крикнул юноша и качнул головой.
"Да!" — прозвучало слишком громко в тихой квартире, от чего спрашивающий даже вздрогнул, а вскоре охнул.
В углу комнаты валялось что-то тёмное и, кажется, что неживое. "Однозначно, пора прибраться!" — подумал Бомгю и встал босыми ногами на холодный пол