Моё время|Кощей

---

Прошло несколько дней с того момента, как я открыла им свою тайну. Мы все еще скрывались в подсобке качалки, которая постепенно превращалась в наш штаб. Напряжение немного спало, раны потихоньку заживали, но осадочек, как говорится, остался. Мы были словно на необитаемом острове, затаившись от всего внешнего мира, и этот мир напоминал о себе лишь редкими сообщениями от Вовы, который приносил еду и новости.

Именно в такой момент, когда я перевязывала Кащею последние швы на спине, у меня в кармане завибрировал телефон. Тот самый, простой, только с одним номером. Сердце упало. Я знала, кто это. Все в комнате замерли, почуяв перемену в атмосфере.

Я медленно достала телефон. На экране горело имя «Вадим». Я посмотрела на остальных. Кащей смотрел на меня с холодной настороженностью, Марат сжал кулаки, Андрей нервно провел рукой по лицу.

– Не бери, – тихо, но властно сказал Кащей. – Это ловушка.

– Он знает, что ты с нами, – добавил Марат. – После того, как мы сбежали… он в ярости. Он не станет разговаривать.

Я понимала их страх. Он был оправдан. Но я также понимала, что вечно прятаться мы не сможем. И я чувствовала ответственность. Перед ними. И, как ни странно, перед Вадимом. Он спас меня когда-то. Дал мне кров, работу, защиту. Пусть и на своих условиях.

– Я должна, – выдохнула я и нажала кнопку ответа. – Алло?

– Соф. – Его голос в трубке был ровным, без эмоций. Таким я его еще не слышала. Ни злобы, ни угрозы. Пустота. – Ты жива.

– Я жива, – подтвердила я.

– Нам нужно поговорить. Только мы. Без… – он сделал небольшую паузу, – …зрителей. Приходи в «Ласточку». Сегодня. Вечером.

В комнате стояла такая тишина, что я слышала его слова даже без громкой связи. Все смотрели на меня, и в их взглядах читался один и тот же призыв: «Не делай этого».

– Хорошо, – сказала я, глядя в упор на Кащея. – Я приду.

– Жду, – он положил трубку.

Я опустила телефон. Комната взорвалась протестами.

– Это безумие, София! – первым выкрикнул Андрей. – Он тебя убьет! Или возьмет в заложницы, чтобы выманить нас!

– Он не такой, – попыталась я возразить, но мой голос прозвучал неубедительно.

– Он именно такой, – холодно произнес Кащей. Он встал, его движения все еще были скованными, но он был полон решимости. – Он проиграл. Потерял лицо. Ты была его… его символом. И ты его предала, сбежав с нами. Мужская гордость, София. Штука опасная. Особенно у таких, как он. Я не позволю тебе идти.

– Это не твое решение, – огрызнулась я, чувствуя, как во мне закипает своя собственная ярость. – Я не ваша собственность! Ни его, ни ваша! Я приняла решение. Я иду на разговор.

– Тогда я пойду с тобой, – сказал Марат, делая шаг вперед.

– Нет! – резко оборвала я его. – Он сказал – без зрителей. Если вы появитесь, все закончится стрельбой. Я должна сделать это одна. Это мой выбор. Моя ответственность.

Мы спорили еще долго. Они уговаривали, приводили доводы, почти умоляли. Но я была непреклонна. В глубине души я понимала, что они правы, и мне было до смерти страшно. Но я также чувствовала, что это – единственный шанс. Шанс остановить войну, которую я сама же и спровоцировала своим побегом.

Вечером, облачившись в простые, темные, ничем не примечательные вещи, я вышла из качалки. Никто не пытался меня остановить. Они просто молча смотрели мне вслед. Кащей стоял в дверях подсобки, его лицо было каменной маской, но в глазах я читала не просто беспокойство, а нечто более сложное. Почти… уважение к моему безумию.

Дорога до «Ласточки» показалась вечностью. Меня провели внутрь не как гостью, а как заключенного. Кафе было пустынно, но по периметру стояли его люди. Их взгляды были тяжелыми, враждебными. Меня провели к его столику в дальнем углу. Он сидел один, перед ним стоял недопитый стакан с чем-то темным. Он не выглядел злым. Он выглядел уставшим. По-настоящему уставшим.

Я села напротив. Мы молча смотрели друг на друга несколько минут.

– Ты вся цела? – наконец спросил он. – Они… они тебя не тронули?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидала обвинений, гнева.
–Нет. Я… я сама их перевязала. Я их врач, помнишь?

Он кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу.
–Зачем, Соф? – его голос сорвался. – Я же… я же тебя берег. Дал все. Почему ты ушла? С ними?

Я глубоко вздохнула. Это был самый сложный разговор в моей жизни.
–Вадим, ты спас меня. Ты дал мне крышу над головой, когда я была в отчаянном положении. Ты доверял мне. За это я буду благодарна тебе всегда. Искренне. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Но я не могу быть чьей-то вещью. Разменной монетой в ваших играх. Я не могу выбирать сторону, когда вижу, что обе ведут в пропасть.

– Так что же ты предлагаешь? – в его голосе снова зазвучала сталь. – Сидеть на двух стульях?

– Я предлагаю neutrality, – сказала я твердо. – Нейтральную сторону. Я хочу, чтобы «ДомБыт» и «Универсам» прекратили эту войну. Чтобы вы сдружились. Или, если не дружились, то хотя бы не резали друг друга. А я… я буду помогать обоим. Как медик. Как бухгалтер. Как человек, который видит общую картину. Вместе вы сильнее. По отдельности… по отдельности вас сотрут в порошок.

Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением. Потом медленно покачал головой и… рассмеялся. Горько, беззвучно.
–Ты знаешь, что ты сейчас сказала? Слово в слово. Как Наташа. Моя сестренка. Она тоже все твердила: «Вадь, зачем вам воевать? Давайте лучше бизнес делать, вместе». – Он вздохнул и отпил из стакана. – Я ее не слушал. Думал, блажь. А теперь… теперь ты.

Он замолчал, разглядывая содержимое стакана.
–И как, по-твоему, я должен просто подойти к Кащею, этому архантропу, и сказать: «Давай, брат, дружить»? После всего, что было?

– После всего, что было, – тихо сказала я, – это единственный разумный выход. Я не прошу вас быть братьями. Я прошу вас быть партнерами. Ради выживания.

Он долго смотрел на меня, его взгляд был тяжелым и изучающим. Я выдержала его. Не отводя глаз. Я вложила в свой взгляд всю свою искренность, всю свою надежду и всю свою непоколебимую уверенность в этой, казалось бы, безумной идее.

И тогда он медленно протянул через стол руку. Не для того, чтобы ударить. Для рукопожатия.
–Ладно, бухгалтер, – произнес он. – Твоя правота уже начинает меня бесить. Давай попробуем. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я почувствовала, как камень падает с души. Я протянула свою руку и пожала его. Крепко, по-деловому. А потом, не отпуская его руки, встала, обошла стол и обняла его. Крепко-крепко.
–Спасибо, Вадим. Спасибо, что выслушал.

Он на мгновение замер, затем его руки мягко легли мне на спину.
–Ты либо самая хитрая, либо самая честная, – прошептал он мне на ухо. – Я пока не решил.

Мы вышли из «Ласточки» вместе. Его люди смотрели на нас с недоумением, но не смели задавать вопросов. Он лично сел за руль своей машины, и мы поехали. Я сказала ему адрес качалки. Он не удивился.

Когда мы вошли в подвал, на нас обрушилась та же гробовая тишина, что и в «Ласточке». Парни Вадима, которые дежурили на входе, вытянулись, увидев своего босса, но их глаза были полны шока. Мы спустились вниз и вошли в подсобку.

Картина, которая предстала перед нами, была сюрреалистичной. Кащей, Марат, Андрей, Зима, Турбо – все они замерли в самых разных позах, увидев в дверях Вадима. В воздухе запахло напряжением, готовым в любой момент перерасти в насилие. Руки сами собой потянулись к тому, что могло сойти за оружие.

– Расслабьтесь, – громко и четко сказала я, шагнув вперед. – Он пришел с миром.

– Это что, шутка? – прошипел Кащей, его взгляд перешел с меня на Вадима. – Ты привел его сюда, чтобы закончить начатое?

– Я пришел поговорить, – холодно парировал Вадим, его взгляд скользнул по забинтованному лицу Кащея без тени сожаления. – По настоянию нашего общего… бухгалтера.

Все взгляды устремились на меня.
–Я рассказала Вадиму то же, что и вам, – начала я, чувствуя, как дрожит голос, но заставляя себя говорить твердо. – О том, что нам нужно объединиться. Что воевать – значит гарантированно проиграть. Я сказала, что буду помогать обоим лагерям, оставаясь на нейтральной стороне. И… я рассказала ему о «Кинопленке».

При этих словах и Кащей, и Вадим насторожились. «Кинопленка» была новой, агрессивной группировкой, которая только-только начала заявлять о себе на окраинах. До серьезных стычек еще не доходило, но напряжение росло.

– Что о «Кинопленке»? – спросил Вадим, глядя на меня.

– В том будущем, откуда я родом, – сказала я, обращаясь уже ко всем, – именно «Кинопленка», воспользовавшись вашей войной, нанесла удар. По обоим. Вы были ослаблены внутренней бойней, и они вас просто смели. Забрали все ваши территории, ваш бизнес. Все. Вы сами расчистили им дорогу.

В комнате повисло тяжелое молчание. Они переваривали эту информацию. Стратеги мыслят стратегически. И они оба, и Кащей, и Вадим, прекрасно понимали логику такого развития событий.

– Вместе вы – сила, – продолжала я, пользуясь моментом. – Раздельно – легкая добыча. Лучше делать бизнес вместе, пусть и с оглядкой друг на друга, чем быть уничтоженными кем-то третьим.

Кащей медленно поднялся. Он и Вадим стояли друг напротив друга, как два титана, израненные, но не сломленные. Они молча измеряли друг друга взглядами. Прошла вечность.

– Партнерство? – наконец произнес Кащей, и в его голосе не было ни согласия, ни отказа. Была холодная оценка.

– Коалиция, – поправил Вадим. – Временный союз против общей угрозы. Сохраняем автономию. Делим территории по новой схеме. И… – он бросил взгляд на меня, – …слушаем нашего общего советника по непредвиденным обстоятельствам.

Кащей медленно кивнул. Потом он протянул руку. Вадим, после мгновенной паузы, сделал шаг вперед и пожал ее. Рукопожатие было крепким, коротким и лишенным всякого дружелюбия. Это был жест не примирения, а холодного, расчетливого соглашения. Но это был знак. Знак того, что война окончена.

И именно в этот момент в дверях подсобки появились Наташа и Вова. Они замерли, увидев эту картину: два заклятых врага, пожимающих друг другу руки, а вокруг – их люди, наблюдающие за этим с немым изумлением.

Наташа сначала широко раскрыла глаза, потом ее лицо озарила такая радостная, сияющая улыбка, что стало светлее в этой темной подсобке.
–Вадь! – воскликнула она и, не обращая внимания на окружающих, подбежала к брату и крепко обняла его. – Ты все-таки послушался! Наконец-то!

Потом она отстранилась, посмотрела на меня, и ее глаза наполнились слезами счастья.
–Софка! Я знала! Я знала, что в тебе есть что-то особенное! Ты смогла! Ты заставила этих упрямых идиотов сотрудничать! Ты просто крутая!

Она обняла и меня, и мы стояли втроем – я, Вадим и Наташа – в центре комнаты, вокруг которой замерли бывшие враги, а теперь – временные союзники. Это был странный, немыслимый и хрупкий мир. Но это был мир. И я знала, что это только начало. Самое сложное было впереди – нужно было научиться доверять друг другу, выстроить новые правила, противостоять внешним угрозам.

Но в тот момент, глядя на эти разные, такие непростые, но теперь объединенные общей целью лица, я чувствовала не страх, а странное, окрыляющее предвкушение. Я изменила будущее. Теперь предстояло построить настоящее.

Вот и закончен фанфик.Это только 1 часть,будет продолжение но чуть позже.