Моё время|Кощей

---

Тот утренний звонок от Вадима стал единственным проблеском нормальности в моем новом, тревожном мире. Я как раз допивала кофе, пытаясь сосредоточиться на планах разбора архивов «ДомБыта», которые он мне поручил.

«Подъем, бухгалтер. Заеду через часик-другой. Обсудим вчерашние отчеты со склада».

Его голос в трубке был спокойным и деловым, и это немного успокоило натянутые до предела нервы. После вчерашнего рабочего дня на складе, после того как я на деле почувствовала груз его ответственности и свою собственную пользу, появился какой-то хрупкий мостик уверенности. Я не просто пряталась. Я была частью механизма.

«Хорошо, я буду дома», – ответила я, и голос не дрогнул.

Я убрала со стола, помыла чашку, даже попыталась привести в порядок мысли, разложив на столе папки с документами к его приходу. Прошел час. Я уже начала прислушиваться к звукам машин на улице, ожидая услышать знакомый рокот его двигателя.

И тут раздался стук в дверь. Твердый, уверенный, но без той леденящей душу неумолимости, что была у Кащея. «Быстро он», – мелькнуло в голове. Я, почти не глядя в глазок, повернула ключ и отодвинула засов, улыбка уже начала появляться на лице.

И застыла.

На пороге стоял не Вадим.

Кащей. Все в том же темном, безупречно сидящем пальто. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной уверенности, но в уголках губ играла какая-то странная, почти насмешливая тень улыбки. Он шагнул вперед, заставляя меня инстинктивно отпрянуть, и захлопнул дверь за спиной.

«Я предупредил, что наши разговоры не закончены», – произнес он тихо, его взгляд скользнул по мне, и по телу побежали ледяные мурашки.

Ужас, знакомый и всесокрушающий, снова сжал горло. Но на смену параличу пришла ярость. Чистая, животная ярость от этого вторжения, от его наглости, от того, что он снова разрушил мое шаткое спокойствие.

«Вон! Немедленно убирайся!» – закричала я, отскакивая к центру комнаты.

Он не ответил. Он просто пошел на меня. Быстро, с той же хищной целеустремленностью. Я отпрянула, споткнулась о край ковра, и в этот момент он наклонился и, с легкостью, шокировавшей меня до глубины души, подхватил меня на руки.

«Нет! Отпусти!» – мой крик перешел в визг. Я забыла обо всем – о страхе, о благоразумии. Во мне проснулся загнанный зверь. Я извивалась в его железных руках, била его кулаками по груди, по плечам, по лицу. Я чувствовала, как мои удары поглощаются мышцами, твердыми, как камень, но не останавливалась. Я впилась зубами в его шею, в место у ворота пальто, чувствуя на языке вкус дорогой ткани и… его кожи.

И тут я услышала это. Тихий, низкий смех. Он смеялся. Смотрел на мое отчаянное сопротивление, на мою беспомощную ярость, и смеялся. Этот звук был унизительнее любой грубой силы.

«Ну давай, дикарка, – прошептал он, и его дыхание обожгло мою щеку. – Выпусти пар».

Он понес меня в спальню. Я продолжала биться, царапаться, но его хватка не ослабевала ни на миг. Он переступил порог спальни, подошел к кровати и не бросил, а скорее уронил меня на матрас. Я тут же попыталась откатиться, но он был уже сверху. Он не просто навис, он лег на меня, всем своим весом, придавив к кровати. Дышать стало трудно. Его тело было тяжелым, неумолимым.

«Уйди… пожалуйста… уйди с квартиры…» – это уже был не крик, а стон, полный слез и отчаяния. Я больше не могла бить, силы оставили меня, осталась только эта давящая тяжесть и леденящий ужас.

Он приподнялся на локтях, глядя мне в лицо. Его странная улыбка не исчезла.

«Вернись ко мне, София», – сказал он, и в его голосе не было ни угрозы, ни злобы. Была какая-то извращенная, хитрая нежность. «Мне стыдно за то, что произошло. Я перегнул палку. Забудь. Забудь про все эти тайны, которые ты не можешь рассказать. Мне похуй на них, понимаешь?Не можешь рассказать?Хорошо я подожду сколько надо.Не могу я без тебя София, принцесса моя..»

Я смотрела на него, не в силах понять. Его слова не складывались в картину. Вчера он был ледяным палачом, ломающим мою волю. Сегодня он смотрел на меня почти с раскаянием. Это была игра. Должна была быть игра. Но от его слов, от этого внезапного признания, что-то внутри дрогнуло. Слезы, которые я пыталась сдержать, пока я била его, теперь потекли сами собой, тихо, по щекам к вискам.

«Не плачь, – его голос стал тише. Он дотронулся до моей щеки большим пальцем, грубовато, но на удивление аккуратно стирая слезу. – Видишь? Я не чудовище. Я просто… хочу, чтобы ты была рядом».

В этот момент, пока его палец касался моей кожи, а его тело все еще прижимало меня к постели, я увидела движение в дверном проеме. За его спиной. Вадим. Он стоял там, на пороге, и его лицо было искажено такой немой, всепоглощающей яростью, что на мгновение мне стало страшно даже за Кащея.

Все произошло за долю секунды. Кащей, увлеченный своей игрой, ничего не заметил. Вадим не издал ни звука. Он просто ринулся вперед, как тигр, и с силой, которую я никогда бы не заподозрила в его обычно сдержанной фигуре, оттащил Кащея от меня и швырнул его на пол.

«Ты тронул ее… Ты, мразь, посмел тронуть ее!» – рык Вадима был низким и хриплым, полным чистой ненависти.

Кащей, оглушенный неожиданным нападением, попытался подняться. Но Вадим был быстрее. На его руке я мельком увидела тусклый блеск металла. Кастет. Первый удар пришелся в лицо, я услышала тошнотворный хруст. Кащей рухнул на пол, но Вадим не останавливался. Он бил его снова и снова, молча, методично, с пугающей, холодной жестокостью. Я сидела на кровати, вжавшись в изголовье, не в силах отвести взгляд от этого жуткого зрелища. Не было страха, было какое-то оцепенение.

В квартиру ворвались еще несколько человек Вадима. Они быстро оценили обстановку.
–Босс, хватит! Убьешь! – один из них, Михаил, схватил Вадима за руку.

Вадим замер, его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела бурю – ярость, страх за меня, что-то еще, темное и первобытное.
–Все в порядке? – его голос сорвался.

Я смогла лишь кивнуть, не в силах вымолвить ни слова.

Он перевел взгляд на окровавленную, неподвижную фигуру Кащея на полу.
–Уберите эту грязь. И узнайте, кто из наших был на районе. Как он прошел? – приказ был отдан тихо, но с такой силой, что ребята засуетились мгновенно.

Двое подхватили Кащея под руки и потащили из квартиры. Вадим подошел ко мне, опустился на колени перед кроватью и обнял меня, прижав к своей груди. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце.
–Все… Все теперь хорошо, Соф. Я с тобой. Он тебя больше не тронет. Никто не тронет. Я обещаю.

Я обняла его в ответ, цепляясь за него как утопающий. В тот момент он был не «Желтым», не боссом, а моим спасителем, моей крепостью.

---

Вечером того же дня раздался звонок. Я вздрогнула, но, увидев на экране имя Вадима, выдохнула.
–Одевайся, – сказал он без предисловий. – Поедем в «Ласточку». Нужно показать лицо. Чтобы все поняли – ты под защитой. И чтобы он понял, если сможет еще что-то понимать.

Я быстро собралась одев:«Коричневый скульптурный топ с необычной драпировкой на плечах, дополненный широкими брюками цвета слоновой кости с высокой талией. Образ дополняют золотые серьги-узлы, структурированная коричневая сумка с верхней ручкой и эффектные красные туфли-лодочки на шпильке с прозрачными вставками из ПВХ, придающие образу современный вид».

Это был не просто наряд. Это была униформа. Доспехи. Каждая деталь, от драпировки на плечах до агрессивных красных каблуков, кричала о статусе, о принадлежности, о защите. Одеваясь, я чувствовала, как меняется не только мой внешний вид, но и внутреннее состояние. Страх отступал, сменяясь странной, холодной решимостью.

Вадим, забрав меня, молча одобрительно кивнул. Мы ехали в «Ласточку» – кафе, которое было не просто кафе, а символом его власти, его территорией.

Внутри было шумно, полно его людей. Меня проводили не в общий зал, а в подсобку. И вот тут мое новообретенное спокойствие рухнуло.

В углу комнаты, связанные, с кляпами во рту, с лицами, изуродованными побоями, сидели Турбо, Зима, Марат, Андрей и… Кащей. Он был почти неузнаваем, его изысканные черты превратились в кровавое месиво, но его глаза, полные ненависти и боли, смотрели прямо на меня. Остальные смотрели жалобно, умоляюще. Особенно Андрей. В его взгляде я читала: «Мы же предупреждали. Мы пытались помочь».

Я удивилась, увидев их всех вместе, но старалась не подавать вида. Сердце бешено колотилось. Я вела себя как обычно, как учил Вадим – разговаривала с его парнями, улыбалась, шла рядом с ним, держалась за его руку. Я была его девушкой. Его бухгалтером. Его трофеем.

Но внутри все кричало. Я видела, как смотрят на меня Марат и Андрей. Люди, которые были когда-то если не друзьями, то частью моей прошлой жизни. Я видела, как Зима, всегда такой уверенный, бессильно опустил голову. И я видела Кащея. И в его взгляде, сквозь боль и ненависть, я видела то же самое, что и у остальных – отчаянную надежду.

Когда внимание Вадима и его людей на минуту отвлек подошедший бармен с каким-то вопросом, я, не раздумывая, сделала шаг к углу. Потом еще один. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я подошла к ним, опустилась на корточки и быстрыми, нервными движениями начала развязывать веревки. Сначала Марату, потом Андрею. Они, недоумевая, но молча, помогали освобождать остальных.

«Быстро…» – прошептала я, развязывая узлы на руках Кащея.

Он смотрел на меня, не веря своим глазам. Его пальцы были распухшими, ему было трудно встать. Я подставила ему плечо, помогая подняться. Мы были жалкой, избитой процессией, но мы двигались к двери.

«Ключи… от машины Вадима… у меня», – задыхаясь, сказала я Андрею, суя ему в руку ключи от мощного внедорожника. – «Он у входа».

Мы выскользнули из подсобки, проскочили через почти пустой в этот поздний час зал и выбежали на улицу. О, боги… Слава богу, его машина была там, где он ее оставил. Мы втиснулись внутрь – я, Кащей, и остальные, кто смог поместиться. Андрей завел мотор и рванул с места, как только последняя дверь захлопнулась.

«Куда?» – резко спросил он, сверля меня взглядом в зеркало заднего вида.

Единственное безопасное место, которое пришло мне в голову. «В качалку. Там Вова».

Мы приехали туда через несколько минут. Андрей вогнал машину в темный переулок за зданием. Мы, как тен