VIII.МОСКВА НЕ ЛЕЧИТ - ФИНАЛ.
Казань. 1995 год.
Утро начиналось с запаха жареных оладий и детского смеха.
На кухне звенела посуда, радио шипело старым приёмником, и знакомый голос Аллегровой вплетался в уютную суету.
Дина, в халате, ловко переворачивала оладьи, подпевая под нос, а где-то за спиной громко спорила их дочка:
— Мама, я не буду надевать это платье! Оно колется!
— Алёна, у тебя утренник! Все будут красиво одеты.
— А я — нет, — твёрдо ответила малышка и упрямо скрестила руки.
У окна стоял Валера, в домашней рубашке, с чашкой чая и сонным видом.
Он притворялся, будто читает газету, но на самом деле просто слушал, как Дина поёт, а дочь ворчит, подражая ей.
— Ну что,Дин, копия твоя растёт, — сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Даже спорит одинаково.
— А глаза — твои, — парировала Дина, оборачиваясь с улыбкой.
Он хмыкнул:
— Тогда ладно, пусть спорит.
Алёна, кудрявая и зелеглазая, вылитый отец, только с упрямством матери, подбежала к нему, обняла за шею и строго сказала:
— Пап,мам, не ругайтесь, ладно?
Валера рассмеялся, поднял дочь на руки и поцеловал в лоб.
— Вот ведь… миротворец растёт.
Дом жил своей жизнью: с запахом теста, котом на батарее и их вечными мелкими перепалками, в которых давно не было злости.
Теперь Валера не был больше «Турбо с района». Он — Валерий Туркин, надёжный, спокойный, уверенный. Совладелец нескольких торговых площадок и поставок. Его костюмы сидели идеально, но взгляд остался прежним — прямым, немного колючим. И когда что-то шло не так, в нем появлялась та самая вспыльчивость и острота.
Дина, Ленка и Светка держали сеть лавок с одеждой, теперь уже не базар, а магазины с вывесками и кассовыми аппаратами.Дина всё та же — упрямая, прямая, но уже умеющая вести переговоры с банками, а не с бригадирами, и без того былого звания «Дикой».
— Помнишь, как мы таскали коробки в минус двадцать? — смеялась Светка.
— Помню, — отвечала Дина. — А теперь даже не мерзнем. Только устали не меньше.
Мама Дины, тётя Света, часто приходила в гости. С мамой Валеры, тетей Любой, они теперь были неразлучны: сидели на кухне, спорили, чей борщ вкуснее, и вечно заканчивали разговор смехом.
— Вот не хватало нам только вас двоих вместе, — шутила Дина. — Союз нерушимый.
***
Иногда жизнь всё ещё подкидывала мелкие испытания : то задержка зарплаты, то сгоревшая лампочка, то ревность на ровном месте.
Но всё это было уже не страшно.
Они научились не ломать, а чинить, и вещи, и отношения.
— Опять кипятишься, — говорила Дина, замечая, как Валера ворчит над бумагами.
— Не кипячусь, а объясняю, — бурчал он.
— Угу. Только чайник на плите тише, — усмехалась она.
Он собирался ответить, но вбегала Алёна и решала всё по-своему:
— Пап, хватит сердиться! Мамочка же права.
И Валера сдавался. А Дина, наблюдая за ними, думала: вот оно — настоящее счастье.Без клятв, без громких слов. Просто дом, где все свои.
***
Поздними вечерами, когда Алёна уже спала, они выходили на балкон.
Под ними спящая Казань, фонари, тихий хруст снега под чьими-то шагами.
Дина куталась в его свитер, а Валера обнимал её сзади, уткнувшись носом в волосы.
— Помнишь, как всё начиналось? — шептала она.
— Помню, — отвечал он. — Только не думал, что буду так рад возвращаться домой.
— Почему?
— Потому что дома — ты и Алёна. Мои девчонки.
Она улыбалась, он целовал её в висок.
Никаких клятв, никаких обещаний,просто жизнь. Настоящая, шумная, теплая, с запахом хлеба и звоном ложек о фарфор.
***
Прошли годы.
Однажды Дина разбирала старый альбом с фотографиями ,свадьба, первый снег, Алёна в смешной шапке и кот с колбаской.
Между страницами лежал маленький листок, исписанный кривыми детскими буквами.
Письмо Алёны
«Мама и папа любят ругатся.Папа громкий как машына,
а мама громкая как мама. А потом они смеются и делают чай.
Они думают, што я не знаю, но я знаю.
Они просто очень силно любят спорить,
потому што потом им теплее обниматца.
А если опять поругаются —
я уйду к доброму дяде Вахиту!
Но ненадолго :)»
Дина рассмеялась, сквозь слёзы улыбаясь. Ребёнок понял суть раньше, чем взрослые: любовь это не тишина, не идеальность.
Любовь это шум, спор и примирение за кухонным столом.
Валера вошёл в комнату, увидел листок в её руках, подошёл, обнял.
— Что читаешь?
— Наш сценарий, Валерий Туркин.
Он усмехнулся и поцеловал её в шею:
— Я не знаю, как пишутся сценарии.
Знаю только одно — моя роль одна. Быть с вами.
Она прижалась к нему, тихо, почти шёпотом:
— И ведь у нас получилось.
— Просто надо было переждать зиму, — ответил он.
За окном тихо падал снег.
Дом дышал теплом, радиоприёмник гудел где-то в углу, кот спал на подоконнике.
А Казань, взрослая, вечная, смотрела на них мягким светом фонарей.
И где-то глубоко внутри всегда жила та первая зима — с запахом хаоса, морозом и словами,
с которых всё началось.
Вот и подошла к концу наша история! Пишите свои впечатления и эмоции при прочтении,буду рада почитать!! Отрываю от сердца этот фф и очень жаль,что придется закончить на этом. Ну и вы,не расстраивайтесь, скоро выпущу ещё один фф такого же духа с Турбо, но с совсем иной историей. Всем добра!