❄️XXVI.Слова , которых не вернуть.❄️
🎵 Lumen – Гореть
— Валера, — начала я, чувствуя, как воздух стал густым, будто его можно было резать ножом. — Это мой брат. Тимур.
Он молчал. Только щурился, втягивая дым, сдерживая что-то внутри, что вот-вот сорвётся.
— Брат? — голос хриплый, натянутый, опасно спокойный. — Интересно. А выглядит всё иначе.
— Что ты несёшь? — голос дрогнул, но я старалась держаться. — Я тебе русским языком говорю, это мой брат!
Он коротко, зло засмеялся:
— Да так я тебе и поверил. Просто признайся — не можешь без мужского внимания, да?
Его слова ударили, как пощёчина. Воздух будто вышибло из груди.
Он затих, а потом снова заговорил — глухо, почти устало:
— Я тебя с мамой знакомил, думал всё серьёзно. А ты уже через неделю шляешься с красавцем под ручку, по магазинам, улыбаешься, обнимаешься...
Я замерла.
— Повтори, что ты сказал? — каждое слово я выдавливала, будто через боль. — Повтори, если не стыдно.
— А что мне ещё повторять? — он шагнул ближе, глаза резкие, злые. — Мне уже всё сказали, что ты шляешься не пойми с кем. Я не поверил. Стоял, ждал… как дурак. А потом сам увидел.
— То есть, хочешь сказать, что веришь не мне, а слухам? — спросила я тихо, но внутри всё горело.
Он провёл ладонью по лицу, будто стирая злость, но не смог.
— Я не хочу быть посмешищем на районе, — выдавил он глухо. — Не могу.
— Зато обижать можешь, — ответила я устало. — Вот это у тебя выходит.
Он ничего не сказал — только отвернулся, затянулся, как будто не хотел слышать.
— Если ты ищешь повод сомневаться — ты его найдёшь. Даже там, где нет, — сказала я тихо.
Я развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Сердце билось где-то в горле, ноги дрожали, но я шла — упрямо, сквозь этот холод.
***
Дома я сидела у окна.
Мама что-то говорила про ужин, про Вахита, про Ленку, но слова проходили мимо.
В голове крутилось одно и то же, как заевшая пластинка: его глаза, его голос, этот срыв на грани крика.
Телефон молчал. Минуты тянулись бесконечно. Я не могла есть, не могла читать, не могла даже дышать ровно. Больно — это когда не верят.
И всё же, когда телефон зазвонил, сердце всё равно дрогнуло.
Один гудок. Второй. Третий.
Я сняла трубку.
— Дин... — голос тихий, будто он извинялся ещё до слов.
— Что? — устало выдохнула я.
— Не могу спать, когда мы ссоримся, — сказал он. И в этом было всё. Достаточно, чтобы я почти растаяла.
— А я не могу спать, когда верят не мне, а слухам, — тихо, но твёрдо.
Он молчал. Потом, почти шёпотом:
— Прости. Я… не хочу тебя терять.
Я закрыла глаза.
— Слова уже вырвались, Валера, — перебила я. — Их не вернуть.
Пауза. Тишина. Только дыхание в трубке.
Потом он глухо:
— Сейчас приеду. Поговорим.
— Не приезжай, — я с трудом проглотила ком в горле. — Дай мне день.
— Дин...
— ...Пожалуйста. Просто день.
Я опустила трубку. Руки дрожали.
Слёзы потекли сами — горячие, злые, непрошеные. За окном падал снег — спокойно, ровно, будто ничего не случилось.
А у меня внутри всё рушилось.
«Зачем кричать, когда никто не слышит?
Не слышит,о чём мы говорим.»