❄️XXII.Пока не растает.❄️
🎵Мираж - Музыка нас связала
🎵Кино - Когда твоя девушка больна
🎵 Виктор Салтыков - Белая ночь
🎵Алла Пугачева - Ах как хочется жить
Вечером следующего дня у нас снова собралась компания — Ленка и Светка, как всегда, с ворохом новостей, сплетен и новой косметикой, добытой по знакомству у «тётки с рынка».Мы устроились на кухне пар от чайника клубился в воздухе, пахло мандаринами и лаком для волос.
Мама хлопотала у плиты, делая вид, что занята, хотя на самом деле ловила каждое наше слово.
— Ну, Дин, выкладывай, — первой не выдержала Ленка. — Это правда, что вы снова вместе?
Я откинулась на стул, лениво улыбнувшись.
— Если ты про Турбо — то да. Пришёл, выпросил прощение, теперь как тень за мной.
— А мы уж думали, ты его на морозе насовсем оставила,-Светка прыснула от смеха.
— Оставила, — я пожала плечами. — Только он не ушёл.
— Ну ты хороша. — протянула Ленка, глядя завистливо. — У меня бы такой терпеливый я бы и сердцем растаяла.
— Ага, а потом по глупости простила, — поддела я, но внутри всё равно было тепло.
Мама вклинилась, вытирая руки о полотенце.
— Вот вы болтаете, а он ведь парень хороший, — сказала она мягко. — Такой не сдаётся. А это дорогого стоит.
— Мам, — я протянула в ответ с усталой улыбкой. — Ты ещё чай ему налей, когда придёт.
— Может, и налью, — ответила мама с тихим лукавством. — Мне он нравится. В глазах любовь и тревога. К тебе.
Она смотрела на меня как-то особенно — так, как будто пыталась запомнить каждую черту моего лица.
Тут в кухню заглянул Вахит, всё тот же угрюмый после улицы.
— Опять свои девчачьи посиделки? — пробурчал он.
— А ты что, хочешь с нами? — усмехнулась я.
— Да нет, просто удивляюсь, как вы часами можете про одно и то же. — Он достал из шкафа кружку и налил себе чай. — Про Турбо болтаете?
Я кивнула.
— Ну, смотри, сестрёнка. я слежу за вами.
Мама строго посмотрела на него, но ничего не сказала. Только вздохнула.
В тот момент её глаза будто померкли на секунду,в них скользнула какая-то тень, тонкая, как шрам.
А потом она снова улыбнулась и мягко погладила меня по волосам.
— Цени, Диночка, каждую минуту. Они быстро утекают.
Я тогда только рассмеялась, думая, что мама просто сентиментальна.
Но почему-то её слова зазвенели внутри, как колокольчик, чей звон потом долго не забывается.
Когда девчонки ушли, в квартире стало странно тихо. Мама уже легла, Вахит где-то возился в своей комнате. Я сидела у окна и смотрела, как снег падает на двор, ровно, как дышит кто-то усталый. Тогда я поняла, что он всё равно придёт. И я всё равно выйду.
***
Мы сидели на ступеньках подъезда.Воздух пах железом и старой краской, где-то внизу отголоски праздника, который уже закончился.
Снег таял на моих сапогах, и всё казалось каким-то затянувшимся похмельем после чувств.
— Можно спросить? — сказал он вдруг, не глядя.
Я пожала плечами.
— Смотря что.
Он обернулся. Его глаза блеснули в тусклом свете лампы.
— Кто тот пацан, с которым ты танцевала на дискотеке в Новый Год?
Я чуть не рассмеялась, но в горле что-то защемило.
— Серьёзно, Валера? Через столько времени ты решил спросить про это?
— Серьёзно. — Его голос был низкий, глухой. — Я тогда чуть не слетел с катушек, когда видел, как он держал тебя за талию.
Я отвела взгляд.
— Он просто подошёл, потому что играл медляк, — сказала я. — Всё.
— Просто подошёл… — повторил он, сжимая кулаки. — У него был такой вид, будто он тебя уже месяц ждал.
Его дыхание было тяжелым, горячим — оно опалило мне ухо. Он вдохнул, сдерживаясь. ревность его была та же огненная,только затаилась,затихла.
— А тебе-то что? Ты же тогда со своей Олесей танцевал, нет? — Я посмотрела прямо, нарочно спокойно.
Он сжал губы, выдохнул, сел ближе.
— Не гони, — сказал тихо. — Может я и пришёл с ней,но не танцевал.
Мы молчали. Его рука медленно скользнула по моей куртке, остановилась у запястья.
Он резко притянул меня к себе. Вся сдержанность, весь контроль слетели в один миг. Наши губы столкнулись в голодном, огненном поцелуе. Вот она - наша настоящая зона комфорта. Зона чистой, безумной страсти, где не нужны слова и извинения.
— Ты моя, — прошептал он между поцелуями, сжимая мои плечи так, что стало больно.
— Размечтался — прошептала я, отвечая ему всей силой своего безумного нрава. Он понял.
Наши отношения были постоянным перетягиванием каната. Я рвалась к свободе, он же, к обладанию. Но впервые за все время его потребность была смешана с настоящим страхом потери, а моё сопротивление с тайным желанием уступить.
Мы засмеялись оба, впервые забыв обо всем на свете.
— Мне было очень хуево,без тебя — прошептал он, и это ,пожалуй, было самое откровенное признание за всю мою жизнь.
Мы сидели так, молча, пока где-то во дворе не скрипнули качели. Снег таял, и всё вокруг казалось таким живым, будто мир давал нам ещё один шанс.
« Снег тихо падал, сквозь окна лился тусклый свет фонарей.
А внизу два упрямых сердца наконец нашли общий ритм,
пусть и на тонком льду того, что называлось любовью.»