X. Юношеское веселье.
Следующие два дня я провела в изоляции. Мама не выпускала меня. Рука ныла. Я была в предельно хуёвом настроении.
Мне нужно было действие. Я попыталась позвонить Ленке, чтобы узнать о делах и, главное, чтобы показать, что я не сижу, как загнанная.
- Что с тобой? - шипела я в трубку, зажав ее плечом. - Мы должны работать, пока эти пацаны думают, что мы сидим!
- Дин, я не могу, - нервно отвечала Ленка. - Марат... он тут.
- Где "тут"? - рявкнула я.
- У моего дома. Стоит. Сказал, что "Вахиту не понравится", если ты будешь бегать с гипсом.
Я резко положила трубку.
Я попыталась хотя бы открыть дверь. Она была заперта на засов, который мама всегда использовала, когда уходила из дома в детстве. Но сейчас она была дома!
- Мам, открой! - крикнула я.
- И не думай, - раздался строгий голос Мамы из кухни. - Пока гипс не снимут, ты домашняя.
Я стиснула зубы. Я была заперта, и это бесило.
Через час она все таки открыла .
На второй вечер, когда уже стемнело, раздался резкий, настойчивый стук. Мама была на кухне.
- Открою, - сказала я, хромая.
На пороге стоял Валера. Он не спросил, дома ли Вахит. Он просто смотрел мне в глаза с привычной неприязнью.
- Что тебе надо? - прошипела я.
Он молча протянул мне пакет. Внутри - свежие импортные обезболивающие и редкий шоколадный батончик. Мой любимый.
Я не взяла пакет. - Я не просила.
- Не дерзи и возьми, - прорычал он. - Я и не хотел. Вахит попросил занести. Чтобы ты тут не моросила.
Я резко выхватила пакет.
- Теперь уходи, - сказала я.
Он повернулся, чтобы уйти. Я уже собиралась захлопнуть дверь, как Валера резко обернулся. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на гипсе.
- Рука как? - спросил он холодно, без тени заботы.
Я ответила спокойно.
- Нормально.
Он кивнул и быстро ушел.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша. В пакете был дорогой, нужный товар и мой любимый шоколад.
В этот момент из кухни вышла Мама.
- Кто там? - спросила она тревожно.
- Да нет, никто, - сказала я, спокойно, не отходя от двери. - Девчонки приходили, проверить как я. Ушли уже.
***
Когда Мама отвлеклась на что-то на кухне, я быстро проскользнула в свою комнату и вышла на балкон. Мы жили невысоко, но этого было достаточно, чтобы испугаться. Я знала, что с гипсом это чистое безумие.
Я рискнула. Одной здоровой рукой я крепко ухватилась за трубу и медленно начала спускаться, прижимая гипс к телу. Каждый метр был чистой болью и адреналином.
Я спрыгнула с последнего пролета и побежала к дому Светки.
Светка и Ленка побледнели на секунду, увидев меня с гипсом. Потом расхохотались.
- Ты как сюда попала?! - прошептала Ленка, запирая дверь.
- Пролезла, - отрезала я. - Я не буду сидеть в клетке.
- Ох, Динка, ты, конечно, могёшь! Везде пролазишь, - сказала Светка, восхищаясь.
Мы отправились к Ленке, где было безопаснее. Мы врубили музыку, нашли у Ленкиного брата старое вино. Я впервые за эти дни почувствовала себя снова собой - Дикой и свободной.
К ночи мы поняли, что сидеть дома скучно. Мы взяли бутылку, остатки вина и пошли на нейтральную территорию ,заброшенный парк, где никто из чужих не появлялся.
Мы смеялись до слез, обсуждали наших учителей и мечтали о том, как уедем из этого города. Я чувствовала себя королевой ночи.
Мы нашли заброшенный киоск. Мы буянили, закидали его пустыми бутылками, кричали во всё горло и танцевали под музыку, которая звучала только в наших головах. Это было чистое, бесцельное юношеское веселье. Нам было плевать на всё. Мы отвоевали себе эту ночь.
Утром, обессиленные, мы вернулись к Светке. Свобода была опьяняющей.