ПРОЛОГ
Вообще, до того момента, как за омегой погнался шестилапый рогатый динозавр, все у него в жизни было замечательно. Он досрочно закрыл сессию, собирался вечером пойти на свидание и заранее планировал, где и с кем будет встречать Новый год. Наивно не подозревая, что всем его радужным замыслам вот-вот придет конец.
Спустившись с крыльца академии, он убрал зачетку в сумку и умиротворенно улыбнулся. Хлопьями валил снег, намекая, что завтра будут непролазные сугробы. Но домой омега не спешил. По пути направился в кондитерский магазин в паре кварталов отсюда. Там его ждала заветная коробка конфет, которая стоила чуть ли не как вся его стипендия. Он заглядывался на эту маленькую коробочку еще с начала семестра, периодически забегая в магазин за чем-нибудь к чаю. И все его мучило любопытство, что же там за конфеты такие, если столько стоят. Он даже пообещал себе, что если каким-нибудь чудом сдаст первую сессию без проблем, то непременно эту коробку купит.
И вот свершилось, из магазина омега вышел с заветной коробочкой в руках. Среди золотистых узоров на крышке красовалось весьма тривиальное: «Сладкая жизнь». Стоя еще под козырьком крыльца, он осторожно, чтобы снег не попал, коробочку открыл. К глубочайшему его разочарованию, там оказалось всего четыре конфеты размером с грецкий орех каждая. Все в разных обертках. На бордовой красовалось: «В чудесный день», на серой: «В краткий миг уныния», на золотистой: «На вершине счастья», а на черной: «В самый черный день».
Выбирая между бордовой и золотистой, он все-таки остановился на «В чудесный день». Конфета оказалась с легкой цитрусовой кислинкой, умопомрачительно вкусной. Убрав коробочку в сумку, омега поспешил домой.
Путь его лежал через небольшой парк. Видимо, снегопад разогнал всех прохожих, навстречу ему никто не попался. Белая пелена скрадывала видимость, и казалось, что он вообще чуть ли не один в целом городе. Но эта иллюзия продлилась недолго.
Сначала из-за пелены снегопада показалась вытянутая шипастая морда и плотоядно продемонстрировала клыкастую пасть, а потом уже и весь динозавроподобный монстр явился перед его взором.
Правда, какого-либо испуга это не вызвало.
«Глюк», — подумал он.
«Завтрак», — подумал монстр.
Эта мысль так красноречиво читалась в его выпуклых бурых глазах, что до омеги наконец-то дошло происходящее.
Задаваться философским вопросом, откуда этот шестилапый доисторический ужас взялся, ему было некогда. Заорав так, что даже чудище перепугалось, он рванул прочь.
Конечно, состязание в скорости с монстром, у которого и ног больше, и шаги по два метра, было явно бессмысленным. Так что стал бы омега легким перекусом, если бы не вмешалось провидение.
Невесть откуда на тропинке в парке взялся канализационный люк. Он мог поклясться, что раньше его тут не водилось. Крышка на нем отсутствовала, так что он зиял черным провалом посреди припорошенной снегом дорожки. У него и мысли не возникло к нему приближаться. Даже наоборот, он специально свернул в сторону. Но то ли у него оказалось неважно с ориентированием на местности, то ли люк каким-то волшебным образом переполз. Впрочем, после скачущего за ним с жутким ревом монстра ползающими люками его уже было сложно удивить. Но факт остается фактом, тропинка подло исчезла прямо у него из-под ног, и омежка ухнул вниз. Вдогонку ему раздался громогласный и будто бы даже злорадный рык его преследователя.
Умирать ему ни разу не хотелось. Да только особого выбора все равно не было. В любом случае, разбиться в лепешку лучше, чем быть съеденным. Ну теоретически. Но чего-то он все не разбивался и не разбивался. Озадачившись этим фактом, омега даже орать перестал и глаза открыл. Правда, разглядывать вокруг все равно оказалось нечего. Кромешная тьма тщательно прятала все проявления канализационного пейзажа. Но даже по самым оптимистическим подсчетам падающий он уже должен был достигнуть какого-либо дна.
Странно, но любопытство победило смертельный ужас. Успокоившись, он смог толком обо всем поразмыслить. Если отвергнуть абсурдное предположение, что канализационные люки в его городе ведут к земному ядру, то происходило нечто явно невероятное. Может, он просто спит? Тогда всякие мутантообразные чудища и бесконечные канализационные туннели вполне объяснимы.
Да только на границе его сознания все равно маячила мрачная уверенность, что сном тут и не пахнет. Кстати, окружающий омегу воздух, вообще ничем не пах. Ни сыростью, ни затхлостью, ни прочими положенными для такого места благоуханиями. Порывшись в сумке, он нащупал мобильник. Выудил и озадачился: кому звонить-то? Вроде как за падения в открытые канализационные люки ни пожарные, ни полиция не отвечают. «Скорую помощь» вызывать уж точно бессмысленно. Учитывая, сколько времени он уже падает, выжить при неизбежном приземлении ему явно не грозит. Резко мобилизовавший свои думательные способности мозг выдал ему идею звонить в службу МЧС. Пусть прилетят на своем вертолете бравые спасатели и вытащат его отсюда, пока он не разбился. Не известно откуда, но его не покидала уверенность, что падать ему еще долго. Правда, позвонить куда-либо омеге не грозило. Дисплей мобильника равнодушно высветил отсутствие какой-либо сети.
Телефон был отправлен обратно в сумку, и заодно он достал заветную коробочку конфет. Взял «В самый черный день», который, видимо, вот так внезапно и настал. Но даже обертку развернуть он не успел. Его падение закончилось.
Убрав конфету и коробочку обратно в сумку, он на всякий случай себя ущипнул. Но ожидаемого пробуждения не последовало. То ли омега спал слишком крепко, то ли, презрев законы классической физики, под землей действительно царила невесомость.
Он попытался переместиться в пространстве наподобие космонавтов, но его махание конечностями ни на миллиметр его не сдвинуло . Зато он обнаружил крайне пугающий факт: воздух вокруг постепенно густел. Казалось, омега мог его смять пальцами, как клок ваты. На его дыхании, правда, такие изменения никак не сказались, но все равно происходящее омегу совсем не вдохновляло.
Собравшись вокруг него наподобие кокона, плотный воздух вдруг тихонько завибрировал, и буквально через секунду его и без того шокированную персону резко потянуло куда-то вправо.
Вот теперь он не падал, а уже летел. Причем ногами вперед. Даже уши закладывало. Правда, не знает, от скорости или все-таки от собственного перепуганного крика. Складывалось такое впечатление, что его стремительно несло по какому-то боковому туннелю. И если еще невесомости под землей его богатое воображение могло придумать оправдание, то с подобной воздушной транспортировкой дело обстояло сложнее. Оставалось лишь наивно уповать на чудесное пробуждение дома, в его родной кровати.
Скорость полета начала постепенно замедляться, пока вдруг не исчезла совсем. Как и невесомость. Омега медленно опустился на холодную поверхность, нащупал руками стенки наклонной каменной трубы, и тут вдруг его что-то легонько подтолкнуло в спину, и он съехал вниз.
Распластавшись на чем-то мягком, он, наверное, с полминуты не решался открыть глаза. Уж очень ему хотелось, чтобы неведомым местом приземления оказалась его кровать, но что-то он не помнил, чтобы на его матрасе рос мох. Набравшись смелости, омега все-таки вознамерился оглядеться.
— С ума сойти… — само собой вырвалось у него, и еще несколько раз проквакало эхо.
Подземный зал был настолько огромен, что он мгновенно почувствовал себя маленьким и ничтожным. Полукруглый свод прятался в темноте, и лишь стены более-менее освещались. И вот тут он вспомнил всевозможные фантастические байки о подземных цивилизациях. Мол, живут под городами всякие мутанты, боятся солнечного света и питаются светящимися грибами. После всего произошедшего омега был готов поверить и в такой бред. Так отчетливо он себе представил подобных индивидов, что теперь уже с ужасом озирался по сторонам, ожидая, что вот-вот из какого-нибудь хода выползут эти отклонения от человеческой расы и схрумкают его безо всяких приветствий.
Вообще выходов из зала наблюдалось четыре. Правда, он догадывался, что изначально их было больше, судя по расположению. Тот, из которого вывалился он, и еще два были круглыми, около метра в диаметре. Четвертый же представлял собой высокий арочный проход с витыми колоннами по бокам.
Еще немного посмотрев на творение неизвестного архитектора, омежка направился к арочному проходу со слабой надеждой выбраться на поверхность. Но не успел он пересечь зал, как раздались невнятные песнопения с неким оттенком торжественности. Сначала чуть слышные, они набирали обороты — источник завываний приближался. Наверное, он должен был испугаться, но вместо этого его пробило на истеричное хихиканье.
Буквально через минуту из арочного прохода вырулила небольшая завывающая процессия. Пятеро пожилых мужчин в балахонистых фиолетовых одеждах шли рядком друг за другом. Возглавлял их белобородый старец, на голове которого вдобавок красовалось подобие украшенного лентами колпака. У омеги вырвался еще один нервный смешок.
Едва заметив его, старец резко затормозил, отчего следующие за ним чуть не поврезались друг в друга.
Решив, что молчать вроде как невежливо, он пробормотал:
— Здравствуйте, — и даже попытался улыбнуться. — Вы случайно не знаете, как отсюда наверх выбраться?
Носитель колпака наконец снова обрел дар речи и ошарашенно выдал:
— Так, а ты откуда тут взялся?
— Упал в канализационный люк. А потом меня по боковому туннелю сюда как-то занесло, — ответил он.
Старец от его слов оторопел еще больше.
— То есть, — растерянно пробормотал он, — ты вон оттуда, — указал на круглый проход за его спиной, — появился?
— Ну да, — кивнул он и повторил: — Подскажите, пожалуйста, как отсюда выбраться.
Но его просьбу снова проигнорировали. Старец снял с головы колпак, почесал седую шевелюру, переглянулся с не менее растерянной свитой и пробормотал им:
— Уважаемые, сожалею, но наше сегодняшнее собрание, видимо, отменяется, — перевел взгляд на омегу и вздохнул: — Пойдем, я отведу тебя, куда надо.