Когда цветет любовь

В последние несколько дней в моей голове крутились только две мысли: лето и Гордеев. Каждый раз, когда я вспоминала те чудесные минуты, проведенные в июле, на моем лице расползалась улыбка. Каждый раз, когда в памяти возникал образ Вити, сердце наполнялось теплом. Наверное, именно поэтому я не смогла нормально поспать этой ночью. Внутри меня трепетали бабочки, словно они готовились к полету в мир воспоминаний.
Я лежала в постели, уставившись в потолок, и пыталась поймать ту самую нить воспоминаний, которая уводила меня в те беззаботные дни. Лето было полным ярких красок: солнечные лучи пробивались сквозь зеленую листву, создавая волшебные узоры на земле, а воздух наполнялся сладким ароматом цветущих полевых цветов. Мы с Витей гуляли по парку, катались на велосипедах, смеялись до слез, когда я пыталась убежать от осы, и исследовали мир в аквапарке и океанариуме. Каждый момент с ним был как отдельная история, полная нежности и легкости, словно мы были героями сказки, где не существовало ни забот, ни тревог.
Я помнила, как он смеялся, когда я, в панике, пыталась увернуться от настойчивой осы, и как его глаза светились, когда он смотрел на меня, полные искреннего восхищения. Эти мгновения были как солнечные зайчики, которые, казалось, никогда не исчезнут, как яркие мазки на холсте нашей юности. Но вот сейчас, в тишине своей комнаты, я чувствовала, как эти воспоминания начинают тускнеть, как будто кто-то медленно вытирает их из моего сознания, оставляя лишь смутные очертания.
Ночью, когда я смотрела на спящий мир за окном, усыпанный звездами, я понимала, что время неумолимо движется вперед. Лето прошло, и с ним ушли те веселые дни, оставив лишь легкую грусть и ностальгию. Я не могла не думать о том, что ждет нас впереди. Витя снова ворвался в мою жизнь, как яркая комета, и хотя мы обещали попробовать начать все сначала, я не могла избавиться от чувства, что между нами возникла пропасть, которую трудно будет преодолеть. Наверное, я просто пока не смогла простить то, как резко он пропал из моей жизни, оставив за собой лишь тень былого счастья. Или дело в маме. Ее постоянный контроль моей жизни сильно влияет на мое состояние. Ей не нравился Витя, и она всем своим видом показывает это.
Я знала, что нам с ним нужно поговорить, но страх перед тем, что я могу потерять его снова, сковывал меня. С другой стороны, в моей голове промелькнула мысль, что, возможно, будет лучше, если я сама отдалюсь от него.
— Екатерина Викторовна, это действительно обязательно? Мы же уже все поняли, — с недовольством произнесла Лизка, держа в одной руке швабру, а в другой – ведро с мыльной водой.
— Это решение завуча, — холодно ответила наша классная руководительница.
Я, Лиза и Витя стояли перед Екатериной Викторовной, которая еще до первого урока объявила, что после занятий нам предстоит вымыть всю школу. Это была наша расплата за то, что мы сбежали с физкультуры, подставив и физрука, и уборщицу.
— Вы же знаете, что детский труд запрещен в нашей стране, — не унималась моя подруга, глядя на учительницу с надеждой.
— Жаль, что ты это знаешь, — вмешалась уборщица, стоявшая с довольным лицом у лестницы на четвертом этаже.
— У вас есть время до закрытия школы, — произнесла Екатерина Викторовна, и я взглянула на часы.
— Но это же три часа! Мы не успеем вымыть всю школу!
— У вас целый год впереди, — добавила Клавдия Михайловна. — Время найдется.
Женщины начали спускаться на первый этаж, а мимо нас проходили ученики, которые по каким-то причинам еще оставались в школе, и хихикали. Я молча приняла свою судьбу, но Лизка сдаваться не собиралась.
— Они не могут эксплуатировать нас даже в качестве наказания! — воскликнула она, глядя на меня с отчаянием.
— Если будешь меньше ворчать, за три часа мы успеем обойти два этажа. Остальные два можем домыть завтра, — произнесла я, полоща тряпку в ведре, вода в котором стала мутной после третьего полоскания.
— Гордеев, а ты почему молчишь?! Это же слишком! — обратилась она к Вите, который, казалось, был погружен в свои мысли.
— Ой, да ладно тебе, как будто ты дома не убираешься, — с легкой усмешкой ответил парень.
— Убираюсь, но это другое! Мы не должны быть здесь, мы должны учиться, а не мыть полы!
Я вздохнула, осознавая, что Лизка частично права, но в то же время понимала: сопротивление ничего не изменит. Екатерина Викторовна и Клавдия Михайловна были непреклонны, и, похоже, у нас не было выбора. Я взглянула на Витю, который, казалось, был погружен в свои мысли. Его лицо выражало смесь усталости и смирения, как будто он уже принял свою судьбу.
— Ладно, давайте просто сделаем это, — произнесла я, стараясь взять на себя роль лидера. — Если мы будем работать вместе, то справимся быстрее.
Лизка фыркнула, но, похоже, ее протесты начали угасать. Она опустила швабру и, наконец, согласилась. Витя кивнул, и мы начали двигаться по коридору, который казался бесконечным, как длинная дорога в никуда.
Четвертый этаж оказался относительно чистым, и мы быстро справились с ним. Лизка, несмотря на свои жалобы, оказалась неплохим помощником. Она с энтузиазмом терла полы, а я следила за тем, чтобы не пропустить ни одного уголка. Витя, как всегда, был в своем мире, но активно продолжал убираться во всех классах, его движения были уверенными и ритмичными.
— Знаете, — произнесла Лизка, когда мы подошли к лестнице, — если бы мы не сбежали с физкультуры, мы бы сейчас не делали все это.
— Неужели? А кто говорил, что будет круто? Давайте уже забудем. Хотя бы теперь мы знаем, каково это – быть в такой ситуации, — ответила я, заходя в коридор третьего этажа. — Это своего рода урок.
— Урок? — переспросила Лизка, поднимая брови. — Урок о том, как нас эксплуатируют?
— Урок о том, что нужно стойко принимать последствия своих действий, — сказала я, чувствуя, как внутри меня растет уверенность. — И, возможно, это не так уж и плохо.
На третьем этаже нас ждали новые испытания. Полы здесь были заметно грязнее, а в углах скапливались пыль и мусор, словно они хранили в себе все забытые истории. Я взяла швабру и начала работать, стараясь не думать о том, как долго нам еще придется здесь оставаться. Вычищая всю грязь, я вновь убедилась, насколько школьники не ценят чужой труд.
Лизка, хотя и продолжала ворчать, уже не выглядела такой угнетенной. Мы работали в ритме, и вскоре смех и шутки начали заполнять коридор, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака. Я заметила, что даже Клавдия Михайловна, проходя мимо, улыбнулась, глядя на нас с легким удивлением. Мы продолжали мыть полы, доски, столы, и с каждым движением швабры я ощущала, как уходит напряжение.
Так было до тех пор, пока… Пока моя дорогая подруга не начала брызгаться в меня мыльной пеной. 
— Лизка, ты что, с ума сошла? — воскликнула я, когда холодные капли воды попали мне на лицо, а пена — на волосы. Я вытерла глаза и увидела, как она смеется, держа швабру, как будто это была волшебная палочка. 
— Прости, прости! — хихикала она, но в ее глазах уже зажигался озорной огонек. — Просто не удержалась!
Я не могла не улыбнуться в ответ. Витя, стоящий рядом, тоже начал смеяться, и вскоре вся напряженность, которая еще недавно витала в воздухе, рассеялась окончательно. Я почувствовала, как в груди разливается тепло. 
— Ладно, если ты так хочешь поиграть, — произнесла я, поднимая швабру. — Тогда я тоже не останусь в долгу!
Я сделала шаг вперед и, размахнувшись, брызнула на подругу водой из ведра. Она вскрикнула от неожиданности, и смех раздался еще громче. Витя, увидев это, не смог удержаться и тоже присоединился к нашей маленькой водной битве.
Вскоре коридор наполнился звуками смеха и веселья. Мы забыли о том, что находимся здесь в качестве наказания, и просто наслаждались моментом. 
— Эй, вы там, — крикнула Клавдия Михайловна, проходя мимо. — Не забывайте, что у вас есть работа! 
— Мы работаем, — ответила Лизка, смеясь. — Просто делаем это с энтузиазмом!
Наша уборщица лишь покачала головой, что-то пробурчала себе под нос, а затем скрылась за поворотом. Мы, еле сдержавшие смех, расслабились и выпустили наружу свое хорошее настроение. Продолжая кидаться друг в друга пеной, я пожалела, что не взяла с собой камеру. 
— Эй, Ларина, ты сдалась, что ли? — окликнул меня Витя. — Не разевай рот, а то вдруг попаду…
Парень набрал целую руку пены. Когда я только открыла рот, чтобы сказать ему пару ласковых, он запустил руку прямо в меня, и вся пена попала мне в лицо. Не только на волосы, но и в нос, рот, глаза. Повисла тишина. 
— Ты дурак, что ли… — прошептала Лиза. По недовольному айканью Гордеева я поняла, что она его легонько бьет, но тот лишь смеялся. 
— Ой, п-прости… Я не думал, что реально попаду!
Его смех заполнил все пространство. Я стояла и хлопала ресницами. 
— Ну что тут у вас опять? — к нам подошла Клавдия Михайловна. 
Я обернулась к ней лицом. Та аж подпрыгнула от удивления или… ужаса? 
— Матерь Божья! Геля? 
— Да, это я, — произнесла я, пытаясь вытереть с лица мыльную пену, но только размазывая ее еще больше. — Как видите, я в полном порядке!
Клавдия Михайловна, похоже, не могла сдержать улыбку, несмотря на свою попытку выглядеть строгой. Она покачала головой, и я заметила, как уголки ее губ дрогнули. 
— Вы что, решили устроить мыльную вечеринку вместо уборки? — спросила она, но в голосе уже не было строгости. — Сейчас я принесу тебе полотенце.
С этими словами она развернулась и пошла дальше по коридору, но я заметила, как она время от времени оборачивается, чтобы бросить на нас взгляд. 
— Ну что, Витя, — произнесла я. — Ты готов к ответному удару?
Я, наконец, собравшись с мыслями, улыбнулась и, не раздумывая, схватила ведро с мыльной водой. Витя, увидев это, быстро отскочил назад, но было уже поздно. Я вылила ведро на него, и он закричал от неожиданности, а затем начал смеяться еще громче. 
— Ты что, с ума сошла?! — воскликнул он, пытаясь отряхнуться от воды. 
— Теперь мы на равных, — ответила я, смеясь.
Лизка, увидев, что я не собираюсь сдаваться, тоже решила присоединиться к веселью. Она схватила швабру и начала размахивать ею, создавая вокруг нас мыльные брызги.
После того как мы завершили уборку, Клавдия Михайловна вручила нам запасную спортивную форму. Мы переоделись в раздевалках, аккуратно сложив нашу школьную форму в пакеты, словно прощаясь с ней. Когда мы вышли на улицу, стрелки на часах показывали половину восьмого. Свежий вечерний воздух обнял нас, и я глубоко вдохнула, ощущая, как усталость постепенно уходит, словно уносимая легким ветерком.
Лизка, поправляя волосы, которые все еще были немного влажными от мыльной воды, посмотрела на меня с улыбкой.
— Ну что, не так уж и плохо, правда? — спросила я, подмигивая ей.
— Да, если не считать, что мы чуть не утопили друг друга, — ответила она с легким смехом.
Витя, стоящий рядом, выглядел довольным. Он потянулся, как будто только что вышел с тренировки, и с улыбкой произнес:
— Зато теперь у нас есть история, которую мы будем рассказывать всем.
Я кивнула, понимая, что этот день стал одним из запоминающихся. Мы не только убрали школу, но и провели время вместе, смеясь и играя. Это было важно, и я чувствовала, как между нами возникла особая связь.
— А что теперь? — спросила я, глядя на темнеющее небо. — У нас есть время до ужина. Давайте пойдем в кафе! — предложила я, полная энтузиазма. — Мы заслужили это!
— Звучит отлично! — поддержал Витя, его глаза сверкали от радости. — Я угощаю!
— Без меня. Мама уже три раза позвонила. Нужно домой, — с легкой ноткой грусти произнесла Лизка.
— Тогда до завтра, — сказала я, крепко обнимая ее, ощущая тепло ее дружбы.
— Пока, ребята! — она помахала нам рукой, подмигнула мне, пока Витя не видел, а затем направилась в противоположную сторону от нас.
Когда Лизка ушла, в сердце осталась легкая грусть, но Витя, стоящий рядом, быстро отвлек меня от этих мыслей. Его уверенная улыбка и добрые глаза придавали мне сил. Мы направились к кафе, которое находилось всего в нескольких минутах ходьбы от школы. Осенний вечер окутывал нас прохладой, но в воздухе витал сладковатый аромат опавших листьев и свежей выпечки.
Пока мы шли, я заметила, как вечернее небо постепенно темнело, а звезды, словно драгоценные камни, начинали пробиваться сквозь облака. Уличные фонари включались один за другим, создавая мягкое, теплое свечение, которое отражалось в лужах, оставшихся после недавнего дождя.
Когда мы вошли в кафе, меня окутал теплый воздух, наполненный ароматами свежезаваренного кофе и выпечки, только что вынутой из духовки. Заведение было небольшим, но невероятно уютным. Мягкие диваны и деревянные столики создавали атмосферу домашнего уюта, словно мы оказались в гостях у доброй знакомой. На стенах висели картины местных художников, а в углу тихо играл джаз, добавляя нотки расслабленности и спокойствия.
Мы выбрали столик у окна, откуда открывался вид на улицу, где прохожие спешили по своим делам, завернувшись в теплые шарфы. Я села и, глядя на Витю, почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Чем больше я проводила времени с ним, тем яснее осознавала, как мне нравится его компания. Он был не только хорошим другом, но и человеком, с которым я могла быть собой, не опасаясь осуждения.
— Что будешь заказывать? — спросил Витя, изучая меню с сосредоточенным выражением лица.
— Наверное, капучино и кусочек шоколадного торта, — ответила я, улыбаясь. — А ты?
— Тоже капучино и сэндвич с лососем, — произнес он, и я заметила, как его глаза блестят от предвкушения.
Официантка записала наш заказ и удалилась, оставив нас наедине. В воздухе витала легкая напряженность, но она была приятной, как предвкушение чего-то нового.
— М-да… Не так я представлял себе начало учебного года в новой школе, — усмехнувшись, произнес парень, и я заметила, как его губы изогнулись в игривой улыбке.
— А как ты себе это представлял? — поинтересовалась я, наклонив голову вбок.
— Ну, не знаю. Я думал, что попаду в какой-нибудь скучный класс, где все только и делают, что зубрят учебники. В моей прошлой школе так было. Меня спасали только уроки физкультуры, потому что они были совместно с параллельным классом. Там ребята – что надо. После школы мы часто собирались у кого-нибудь из пацанов и играли в приставку или гоняли мяч на стадионе.
— Скучаешь по друзьям и Краснодару? — спросила я, пытаясь уловить его настроение.
— Есть немного. Но чем больше провожу времени с тобой, тем легче пережить переезд, — брюнет улыбнулся, и на его щеке снова образовалась эта милая ямочка, которая заставила меня улыбнуться в ответ.
— Я на такое не поведусь, — слегка улыбнувшись, ответила я, хотя внутри меня разгорелось что-то теплое.
Нам принесли наши заказы, и мы принялись уплетать еду. Я старалась думать о чем угодно, но в голову только и лезли мысли о том, что две девчонки из соседней школы без зазрения совести и какого-либо смущения пялились на Витю. Каждый раз, когда я ловила на себе его взгляд, внутри меня разгоралось что-то теплое, но и очень пугающее. Я не могла понять, почему, но его искренняя, открытая улыбка заставляла меня нервничать.
Я старалась игнорировать девчонок, сидящих за соседним столиком, но их откровенные взгляды вызывали во мне неподдельную ревность.
— Ты заметил, как они на тебя смотрят? — спросила я, отрываясь от тарелки и бросая взгляд на девушек за соседним столиком.
— Кто? — Витя поднял взгляд, и я указала на них. Они переглядывались и хихикали, время от времени бросая на нас любопытные взгляды.
— Да ладно, не обращай внимания, — отмахнулся он, но я заметила, как его лицо слегка покраснело. Это вызвало во мне волну ревности, и я, осторожно фыркнув, снова начала ковырять вилкой в торте. Чувства к Гордееву становились все более запутанными, и я понимала, что пора с этим что-то делать.
— Какие у тебя планы на выходные? — спросил он, пытаясь сменить тему.
— Пока не знаю. Готовиться к экзаменам? — пожала я плечами, стараясь скрыть свои переживания.
— Ты учишься каждый день? — усмехнулся парень. — Так же и с ума сойти можно.
— Мне нравится получать новые знания! — ответила я, стараясь звучать уверенно.
— Ладно-ладно. Может, тогда отвлечешься на несколько часиков, и мы сходим в кино? — предложил он, и в его голосе звучала надежда.
— Хорошо, я передам Лизке, — согласилась я, чувствуя, как внутри меня загорается искорка радости.
— Но я… — начал он, но я не успела его услышать.
— Ой, подожди минуту, — сказала я, доставая из кармана жужжащий телефон. — Да, мам?... Ага… Да, я уже скоро буду… М… Да нет, что ты… Хорошо… Увидимся! — завершив разговор, я положила телефон на стол и взглянула на Витю. — Мне уже пора.
— Я провожу тебя, — он поднялся следом за мной, и в его голосе звучала настойчивость.
— Нет, не стоит. Не хочу, чтобы мама тебя видела, — ответила я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
— Я только до угла твоего дома, — настаивал он, но я была непреклонна.
— И все же нет, извини. Увидимся завтра в школе? — спросила я, стараясь сохранить легкость в голосе.
— Мг, да, — согласился он, и я заметила, как его глаза слегка потускнели.
— Отлично! Тогда пока! — с этими словами я быстро накинула на себя пальто, схватила рюкзак и телефон со стола. Помахав парню на прощание, я вышла из кафе под его непонимающий взгляд, ощущая, как в груди нарастает легкая грусть.