Когда цветет любовь

К счастью, родители ничего не узнали о моем ночном исчезновении. Когда я вернулась в свою комнату, меня переполняли эмоции, и я около часа лежала в постели с широкой улыбкой на лице. Удивительно, как один человек с искренним сердцем может вызвать в тебе целую бурю чувств.
Я уже не думала о ссоре с мамой, о дураке Стасе и его выходках. Все, о чем я могла думать, – это Витя. Его голос, который звучал как музыка, его улыбка, способная растопить лед в сердце, его смех, который напоминал мне о солнечных днях, и его взгляд, полный тепла и понимания. Боже, неужели это и есть чувство влюбленности? Если да, то как я могла позволить себе так быстро начать испытывать что-то к этому парню? Это было одновременно волнующе и пугающе.

На следующее утро, во время завтрака, в воздухе витала тишина. Мама даже не удостоила меня взглядом, словно я была невидимкой. Папа, стараясь разбавить напряженную атмосферу, улыбался и шутил, но его старания не приносили облегчения. Он всегда был на моей стороне, что порой вызывало раздражение у мамы. Она неплохой человек, но иногда ее инфантильность сводила меня с ума. Я не могла понять, почему она встала на сторону человека, которого не видела несколько лет, на сторону того, кто издевался надо мной с детства. Я же говорила ей, что не хочу гулять с ним. Но я сделала это, потому что для нее это было важно. И в итоге я оказалась виноватой.
— Сегодня вечером к нам в гости придет тетя Марина со Стасом, — произнесла мама, не поднимая глаз от тарелки.
— Что ж, надеюсь, вы хорошо проведете время, — произнесла я, вставая из-за стола, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.
— Надеюсь, сегодня ты обойдешься без своих выходок. И не забудь извиниться перед Стасом, — добавила она, и в ее голосе послышалась нотка строгости.
— Можешь не волноваться, сегодня без выходок, потому что вечером я ухожу к Соне. Она попросила помочь ей с английским. А Стасу можешь передать мои самые глубокие извинения… — я едва сдерживала улыбку. — За то, что не получил то, что заслужил.
— Поможешь Соне завтра, а сегодня ты останешься дома. Теперь можешь идти к себе в комнату, — произнесла мама, и в ее голосе не было места для обсуждений.
— Я не собираюсь быть милой с этим неандертальцем, — выпалила я, чувствуя, как гнев накрывает меня с головой.
— Геля… — произнес папа, его голос был полон беспокойства.
— Нет! Не надо, папа. Ты прекрасно знаешь, как он ко мне относится. Витя просто вступился за меня, как сделал бы любой нормальный и порядочный парень. А ты, мама, уже приписала его к демонам, которым место в котле в Аду.
— Я тебе уже сказала, что ты не будешь больше видеться с этим парнем, — произнесла мама, бросая полотенце на кухонный стол с такой силой, что оно едва не упало на пол.
— А я тебе уже сказала, что ты не можешь решать, с кем мне общаться, а с кем нет! Или что? Что ты сделаешь? Посадишь меня на цепь? — выпалила я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев.
Мама поджала губы, и в ее глазах мелькнуло что-то, что я не могла понять. Она отвернулась к окну, сложила руки на груди, и в этот момент я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение. Я не слышала всхлипы, но по реакции папы поняла, что, скорее всего, из ее глаз скатилось несколько слез. Это было невыносимо.
— Этот парень разобьет тебе сердце, Ангелина, — произнесла она, и в ее голосе звучала тревога, которую я не могла игнорировать.
С этими словами она вышла из кухни, оставив меня наедине с собственными мыслями и растерянностью.
До конца дня я сидела в комнате, как в тюрьме. Смотрела телевизор, читала книги, листала ленту в социальных сетях, но ни одно из этих занятий не приносило мне радости. Я немного поговорила с Соней, но даже ее поддержка не могла развеять мрак, который окутал меня. В конце концов, я погрузилась в сон, но он был недолгим. В шесть часов утра я услышала неприятный голос Стаса в прихожей нашей квартиры. Тяжело вздохнув, я вышла на балкон, откуда была готова спрыгнуть, лишь бы не пересекаться с этим неприятным типом.
— Потерпи полчасика. Потом можешь идти к Соне, — услышала я позади себя голос папы, который, казалось, всегда был на моей стороне.
— Я правда не понимаю, почему она так со мной, — произнесла я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
— Ты же знаешь маму, — ответил он, стараясь успокоить меня.
— Иногда мне кажется, что нет, — произнесла я, и в голосе моем звучала горечь.
Мы вышли в коридор, и там уже была моя мама, тетя Марина и демон во плоти по имени Стас. В его руке было два букета красных роз. Один он подарил моей маме, а другой мне.
— Шесть роз. Четное число. Как мило, — произнесла я с сарказмом, стараясь скрыть свои истинные чувства.
— Стас сам выбирал, — произнесла тетя Марина, словно защищая его. — Красивые, правда ведь? Это была его инициатива! Видишь, как он хотел тебя порадовать.
В этот момент я взглянула на Стаса. Его губы искривились в злобной усмешке, и я почувствовала, как внутри меня закипает ненависть. Я перевела глаза на цветы, лепестки которых уже начали умирать. Не удивлюсь, если в цветочном магазине ему отдали их за бесплатно. Я натянула на лицо улыбку, но она была такой же фальшивой, как и его добрые намерения, и ушла на кухню. Взяла еще одну вазу, налила в нее воды, а затем поставила цветы на подоконник, стараясь не думать о том, что они символизируют.
Через несколько секунд пришли все остальные.
— Мариночка, Стасик, садитесь, — произнесла мама, отодвигая им стулья с улыбкой, которая казалась мне слишком натянутой.
— Оленька, стол шикарный. Когда ты все успела? — начала нахваливать мою маму тетя Марина, и в ее голосе звучала искренность, которой мне не хватало.
— Да так, просто нашлось несколько свободных минуток, — мама улыбнулась.
Я поджала губы. Папа погладил меня по плечу. Мы все сели за стол.
— Как жаль, что мы не можем снова жить по соседству, — произнесла тетя Марина, с ностальгией глядя в окно. — Ходили бы в гости друг к другу каждый день. Мы даже смотрели квартиры в этом доме. Цены тут, конечно, заоблачные…
— Наши двери вам всегда открыты, — добавила мама, улыбаясь. — Приходите, когда захотите. Мы будем только рады, да, дочка?
— Да, конечно, — пробубнила я, ковыряясь вилкой в овощном салате, стараясь не встречаться с их взглядами.
— Геля, какие у тебя планы после окончания школы? Уже выбрала университет? — спросила тетя Марина, и в ее голосе звучала искренность.
— Ой, она хочет стать юристом. Уже и на день открытых дверей ходила в один из желаемых университетов, — с гордостью начала мама.
— Вообще-то я еще не определилась со специальностью, — влезла я, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. — Но юристом я точно не буду.
В комнате повисла тишина. Я прожевала кусочек помидора, сделала несколько глотков воды, а затем подняла глаза на присутствующих. Тетя Марина смотрела на маму с ожиданием, мама и Стас уставились на меня, а папа… папа куда-то отошел, оставив нас наедине с напряжением.
— Мы же уже решили, что тебе нужна хорошая профессия с большим заработком. Юриспруденция – это то, что тебе подходит, — произнесла мама, и в ее голосе звучала настойчивость.
— Это ты решила за меня, — возразила я, чувствуя, как гнев поднимается в груди. — Я всегда говорила, что хочу связать себя с творчеством.
— Любое творчество – это хобби! Оно не принесет тебе денег, — с легким презрением ответила мама.
— А получив диплом юриста, я сразу начну зарабатывать миллионы? Так что ли? — парировала я, не в силах сдержать сарказм.
Снова тишина. Мама старалась скрыть раздражение, но я видела в ее глазах, в опущенных уголках губ и нервном постукивании кончиками пальцев по ноге под столом, что она недовольна. В который раз.
— Ты всегда впадаешь из крайности в крайность. Если не получится, я смогу переквалифицироваться, — закончила я, вставая из-за стола. — Извините, мне уже пора.
— Ты куда? — мама встала следом, ее голос звучал настойчиво.
— К Соне. Я говорила, что ей нужна моя помощь, — ответила я, стараясь не выдать своего раздражения.
Мама поджала губы, и на ее лице заиграла фальшивая улыбка, которая не могла скрыть ее истинных чувств.
— Прошу прощения, нам нужно поговорить, — произнесла она, и в ее голосе послышалась нотка тревоги.
— Конечно, — ответила тетя Марина, понимая, что разговор становится серьезным.
Мы с мамой зашли в мою комнату, и я почувствовала, как напряжение нарастает. Через несколько секунд зашел папа, как раз закончив разговор по телефону. Он сел на край кровати, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась поддержка. Я собирала свою сумку, стараясь не обращать внимания на тишину, которая окутала нас, как плотный туман. Мама продолжала стоять у двери, прислонившись к ней спиной, и я знала, что она готова сказать что-то важное, но не могла понять, что именно.
— Геля, — наконец произнесла она, и в ее голосе звучала мягкость, которую я не слышала давно. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
Я остановилась, обернувшись к ней. В этот момент мне стало ясно, что за ее строгими словами скрывается забота, но я не могла позволить себе сдаться.
— Я знаю, мама, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Но я должна сама выбрать свой путь.
Папа молчал, но его присутствие было для меня поддержкой. Я чувствовала, что он понимает, как мне тяжело, и это придавало мне сил.
— Я тебе уже сказала, что сегодня ты никуда не пойдешь, — произнесла мама, скрестив руки на груди и глядя на меня с решимостью.
— Ты закроешь меня дома? — спросила я, пытаясь скрыть смех, который уже подступал к горлу
— Если придется, — ответила она, не отводя взгляда.
Я рассмеялась. Громко. Звонко. До слез. Это было так глупо, что я не могла сдержаться.
— Почему? Почему ты не на моей стороне? — спросила я, пытаясь понять, как она могла не видеть, что Стас – это не просто парень, а источник всех моих детских страхов.
— Что тебе сейчас сделал Стас? — спросила мама, ее голос звучал настойчиво, но в нем не было злобы.
— Ты прекрасно знаешь, как он ко мне относился все детство, — произнесла я, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. — Он всегда дразнил меня, смеялся надо мной, и ты это знаешь!
— Я не спрашиваю про детство. Я спрашиваю про настоящий момент. Что он тебе сделал? Почему ты не можешь быть хотя бы чуточку любезной? — настаивала мама, и в ее голосе звучала нотка разочарования.
— Потому что он мерзкий! — выпалила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — И я не буду вести себя с ним мило. Это было бы лицемерием.
— А тетя Марина? Чем она заслужила такое отношение к себе? — спросила мама, и в ее голосе послышалась искренность.
Я любила тетю Марину. Она всегда хорошо ко мне относилась, и в ее глазах я видела тепло и заботу. В какие-то моменты мне даже начинало казаться, что она любит меня больше, чем своего сына. Или что она всегда хотела девочку, но родился мальчик. Не знаю. Знаю только, что она хороший человек и любящая мать. Жаль, что Стас пошел не в нее.
— Ладно, — произнесла я, стараясь успокоиться. — Я сейчас вернусь.
— И не забудь извиниться за свое поведение, — с этими словами мама вышла из комнаты, оставив меня наедине с собственными мыслями.
Теперь мы с папой остались вдвоем. Он сидел на краю кровати, его лицо было серьезным, но в глазах читалась поддержка.
— Дорогая, нужно просто немного потерпеть, — произнес он, его голос был мягким и успокаивающим. — Посиди часик, а потом я сам отвезу тебя к Соне. Хорошо?
— Да, пап, — ответила я, чувствуя, как гнев постепенно уходит, уступая место пониманию.
Он поднялся с кровати, поцеловал меня в лоб, и я почувствовала, как его теплое прикосновение наполняет меня спокойствием. Папа вышел следом за мамой, оставив меня наедине с мыслями о том, как трудно бывает быть подростком, когда мир вокруг кажется таким несправедливым.
Мне было тяжело высидеть даже час в компании Стаса. Его ненавистный взгляд словно пронзал меня насквозь, а несколько раз он якобы случайно швырнул в меня кусочками хлеба, как будто это было частью его развлекательной программы. У меня сложилось впечатление, что его развитие остановилось в возрасте пяти лет. Нет, правда. Он остался точно таким же, как и был в детстве – невыносимым.
Тетя Марина, тем временем, всячески его нахваливала. Она искренне гордилась своим сыном за хорошие оценки в школе, отличную успеваемость и умение находить общий язык с учителями.
— Мы даже хотим попробовать поступить в Оксфорд, — произнесла она с гордостью, и от этого заявления я чуть не свалилась со стула. Как и вся моя семья. Мама ахнула, а папа раскрыл рот от удивления.
— Это потрясающе! У тебя гениальный ребенок, — произнесла мама, и в ее голосе звучала искренность.
— Да, я очень горжусь им, — подтвердила тетя Марина, и в этот момент внутри меня зародился ком обиды. Я знала, что мама любит меня. И любит очень сильно. Она всегда была моей поддержкой, опорой, даже в моменты ссор. Однако за всю свою жизнь я ни разу не слышала, чтобы она сказала кому-то, что гордится мной. Никогда.
— У нас Геля тоже молодец. Недавно она победила в конкурсе танцев. Ее даже по телевизору показывали! — произнес папа, смотря на меня с гордостью.
Я улыбнулась, но эта улыбка быстро исчезла, когда Стас, не удержавшись, произнес:
— Руками размахивать каждый может, а вот придумать новый элемент в таблицу Менделеева – нет!
Наконец-то он начал показывать свое истинное лицо.
— Можно подумать, ты можешь это сделать, — ответила я, стараясь не поддаваться на провокацию.
— Я уже на полпути к этому! — выпалил он с самодовольной ухмылкой.
— Охотно верю, — произнесла я с сарказмом, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.
— Ты просто мне завидуешь! — закричал он, и в его голосе звучала истерика.
Не знаю, что со Стасом. У него явно какие-то отклонения, потому что по-другому я никак не могу объяснить то, что после своих слов он встал из-за стола, начал размахивать руками и разговаривать со всеми на повышенных тонах, включая тетю Марину.
— Это ты вывела меня из себя! Ты просто завистливая… Ты всегда хотела быть на моем месте, потому что с таким мозгом, как у тебя, тебя никуда не возьмут! Ты станешь одной из тех бездомных, которые просят деньги на бутылку водки!
После этих слов я почувствовала, как внутри меня закипает ярость. Я взяла свой стакан с водой и, не раздумывая, вылила ему в лицо. Вода стекала по его щекам, и я увидела, как его глаза расширились от шока. Затем, не дожидаясь его реакции, я вышла из кухни и заперлась в своей комнате.
— Стас, успокойся! — слышала я взволнованный голос тети Марины, который звучал как призыв к порядку.
— Он сейчас все разгромит! — добавил кто-то другой, и я поняла, что атмосфера накаляется.
— Успокойте его! — раздался голос мамы, и в нем звучала тревога.
Несколько минут я слышала взволнованные возгласы, а затем воцарилась тишина. Они все вышли на лестничную площадку, оставив меня наедине с собственными мыслями и чувством растерянности. Я продолжала собирать сумку, параллельно искала глазами одежду, в которую хотела бы переодеться. В голове крутились слова тети Марины, и я не могла избавиться от ощущения, что все это как-то связано с моими собственными переживаниями.
Минут через десять трое взрослых вернулись в квартиру. Папа постучался в дверь моей комнаты, и я, глубоко вздохнув, открыла ее. В воздухе витала напряженность, и я знала, что нам предстоит важный разговор.
— Простите Стаса, — начала тетя Марина, ее голос звучал тихо и дрожащим. — У него пограничное расстройство личности, — с трудом произнесла она, как будто каждое слово давалось ей с трудом.
— Это точный диагноз? — спросила мама, ее голос был полон тревоги. Тетя Марина кивнула, и в ее глазах я увидела слезы.
— Это начало проявляться еще в детстве, но я поздно обратила внимание на проблему. Мы ходим к врачу, но пока безрезультатно, — продолжала она, и в ее голосе звучала горечь.
— Бедный мальчик… — произнесла мама, и в ее голосе звучала искренность
— Ладно, мне уже пора. Простите его еще раз. Особенно ты, Геля, — закончила тетя Марина, и я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось.

Когда я ехала в метро, мысли о словах тети Марины не покидали меня. Ее сердце было наполнено тревогой, и я понимала, что она искренне переживает за своего сына. Стас всегда казался таким непостоянным: то веселый и открытый, то замкнутый и агрессивный. Я по-прежнему помнила ту ужасную сцену из детства, когда он гладил уличную кошку, а через секунду уже был готов закидать ее камнями. Это было так странно и пугающе.
После признания женщины я пыталась понять, что он чувствует. Наверняка ему очень одиноко, когда его эмоции захлестывают, и он не может контролировать себя. И это ведь не его вина. Он просто не знает, как справиться с этим состоянием, а мы все вокруг не понимаем, как это сложно. Я чувствовала, что, возможно, он нуждается в помощи, но не знает, как ее попросить.
К половине седьмого я приехала к Соне. Мама нехотя отпустила меня, сказав, что после моего возвращения меня ждет разговор по поводу моих слов об учебе в дальнейшем. Она просто не может смириться с тем фактом, что я вижу свое будущее лишь в творчестве. Я понимала, что это вызывает у нее беспокойство, но не могла заставить себя изменить свои мечты ради ее ожиданий.
Девушка открыла дверь с широкой улыбкой, и я почувствовала, как тепло ее энергии сразу же окутало меня, словно мягкий плед в холодный вечер.
— Привет! Как здорово, что ты смогла приехать! — воскликнула она, обняв меня с такой искренностью, что я невольно улыбнулась в ответ, стараясь скрыть грусть, которая подступала к горлу. Оставить все позади было нелегко, но в этот момент я решила сосредоточиться на том, что ждет меня впереди.
Соня уже подготовила для нас все необходимое: на столе аккуратно лежал блокнот, яркие ручки и учебные материалы по английскому, которые я когда-то сама использовала в школе. Я с интересом взглянула на них, вспоминая, как сама училась, и как это было важно для меня. Мы сели на диван, и я заметила, как серьезно она смотрит на меня, полная решимости наконец-то овладеть языком.
— Я всю жизнь мечтала говорить свободно, — призналась она, открывая учебник с трепетом, как будто это был священный текст.
Я понимала, что для нее это не просто уроки языка, а возможность расширить свои горизонты, поехать за границу, завести новых друзей и, возможно, изменить свою жизнь. Эта мысль вдохновляла меня, и я не могла на это не отреагировать.
— Тогда давай начнем с времен, — произнесла я, и она обрадованно кивнула, хотя в ее глазах читалась небольшая неуверенность.
Мы начали с простых фраз, вопросов и ответов, а затем постепенно перешли к более сложным заданиям. Я старалась создать непринужденную атмосферу, чтобы она не стеснялась ошибаться. С каждой минутой я замечала, как ее страх уходит, и на смену ему приходит азарт.
Мы смеялись над неловкими моментами, когда она пыталась произнести что-то сложное, и я чувствовала, как сближаемся. Чай, который мы пили, наполнял комнату уютом, а солнечные закатные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, добавляли тепла в нашу беседу. В этот момент все заботы и тревоги казались далекими, как будто мы были в своем собственном мире, где существовали только мы и наш разговор.
— Знаешь, — произнесла Соня, потирая подбородок. — Я всегда думала, что изучение языка – это что-то скучное и утомительное. Но с тобой это совсем не так.
— Я рада это слышать! — ответила я, улыбаясь. — Главное – находить радость в процессе. Я тоже когда-то думала, что это сложно, но когда начинаешь понимать, как это работает, все становится намного легче.
Мы закончили занятия через полтора часа. Летний воздух был наполнен сладковатым ароматом цветущих деревьев и свежестью ото льда, который трещал в стаканах с лимонадом у уличных кафе. Улицы переливались мягким светом фонарей, а звуки смеха и музыки доносились из открытых окон, создавая атмосферу праздника. Я чувствовала себя так свободно, словно все заботы остались позади.
Я шла, наблюдая за людьми, которые тоже радовались летним вечерам, и не могла не улыбнуться. Это были простые мгновения счастья, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и ночной город становился живым и полным возможностей. Я углубилась в свои мысли, когда раздался звук уведомления на телефоне. Экран загорелся, и я увидела сообщение от Вити.
Витя: «Жду тебя на нашем месте. У тебя есть час!».
Наше место?... Я улыбнулась. Диво-остров! Мне повезло, что сейчас я была именно в этом районе, поэтому добраться до парка развлечений я смогу за пятнадцать минут. Убрав телефон в карман, я ускорила шаги и направилась туда. Шагая по улицам, я представляла, как встречу Витю. Я уже видела его улыбку, как светятся его глаза, когда он смеется, и чувствовала легкое волнение от мысли о том, что проведу с ним вечер.
С каждым шагом я все больше погружалась в свои мечты. Я представляла, как мы будем кататься на аттракционах, смеяться и делиться впечатлениями. В голове крутились образы: мы с Витей, смеющиеся и счастливо переглядывающиеся, как будто весь мир вокруг нас перестал существовать. Я свернула за угол и, наконец, увидела вход в Диво-остров. Сердце сжалось от радости в ожидании. Я пропустила толпу людей и направилась к воротам, чувствуя, как волнение нарастает.
И вот… тот момент, когда я увидела его…
Витя словно сошел с обложки журнала. Он стоял недалеко от колеса обозрения, и не один! Рядом с ним была собака. Наверное, это и есть Рекс, о котором Кира говорила в прошлый раз. Голова парня была опущена, а глаза направлены в телефон. Я несколько секунд любовалась им со стороны, наслаждаясь тем, как он выглядит в свете вечерних огней. Его волосы слегка развевались на ветру, а улыбка, которую я знала, что он скоро подарит мне, уже начинала распускаться на его губах.
— Ничего себе, а вот и ты! Я как раз знал, что ты появишься, — с удовольствием произнес парень. Его голос был теплым, а улыбка искренней. Рядом с ним сидела большая собака, которая сразу завиляла хвостом и загавкала, словно радовалась моему приходу.
— Это он так приветствует, — подметил Витя и, уставившись на меня, добавил: — Как твои дела? Ты выглядишь немного потерянной.
— Да, все в порядке, — попыталась я убедить себя и его, хотя в душе была немного неуверенна. — Просто сегодня к нам в гости приходил Стас с мамой.
— Оу-у-у, — протянул брюнет с приподнятой бровью. — Дай угадаю, он вел себя как ангел?
— Вначале да, — призналась я, невольно вспоминая, как он старательно улыбался и пытался угодить всем. — Но потом он начал вести себя так, будто одна рука уже не может уместиться в другой. В общем, он оказал поразительное влияние на обстановку. Тетя Марина сказала, что у него пограничное расстройство личности. Мы все были в замешательстве от такой откровенности.
— Он тебя не обидел? — спросил Витя с искренней заботой в голосе, что тронуло меня.
— Нет, с ним все нормально. А можно его погладить? — я перевела взгляд на собаку, которая смотрела на меня своими большими, смеющимися глазами.
Витя кивнул, я присела на корточки и протянула ладонь к любимцу. Пес обнюхал ее, лизнул пару раз, а затем сам положил свою большую голову мне на колено, явно наслаждаясь вниманием.
— Вот только посмотри! Он даже мне не всегда дает себя погладить, а ты так быстро нашла с ним общий язык, — сказал Витя, восхищенно потирая подбородок.
— Просто он чувствует, что я его не обижу, — я показала брюнету язык, что вызвало у нас обоих смех.
— Неужели ты думаешь, что я могу его обидеть? — уточнил парень, поднимая бровь и делая вид, что очень обижен.
— Ну, вдруг ты иногда забываешь положить ему вкусняшки или недостаточно гуляешь с ним, — наигранно обиделась я, забавляясь сама с собой.
— Ах так! Значит, теперь мы всегда будем гулять по вечерам втроем, — он с легкой иронией произнес это, и я почувствовала, как щеки немного заливаются румянцем.
— Хорошо, — согласилась я, смущенно улыбнувшись, и в сердце появилось приятное волнение от перспективы совместных прогулок.
— Ладно, садись, — сказал он, указывая на велосипед, стоящий неподалеку.
Улыбка мгновенно сменилась удивлением.
— Куда?
— Как куда? Вот сюда! — он кивнул в сторону велосипеда, и я не могла поверить своим ушам.
— Это твой?! — спрашиваю с восторгом.
— Ну да, — он усмехнулся.
— Вау! Но ты же пешком тогда пойдешь…, — один из вопросов, что возникли в голове, тут же вырвался на свет.
— Кто сказал? — Витя снова улыбнулся, и его глаза сверкали от хитрости.
Стало волнительно…