Когда цветет любовь

— Это что еще за выходки? — мама была в ярости, и ее голос звучал так, будто она готова была взорваться.
Я сидела на кухне, теребя фантик от шоколадной конфеты, которой меня угостил Витя. Мама ходила из угла в угол, размахивая руками, как будто пыталась отогнать от себя злых духов.
— Опоздала, нахамила, так еще какой-то твой друг избил Стаса! Как ты могла так опозорить нашу семью?!
— Мама, все было не так! Я не знаю, об какой камень Стас споткнулся, упал и разбил себе нос, но Витя тут не при чем!
— Так его зовут Витя. И кто он такой? Вы давно знакомы? Он плохо на тебя влияет! Ты не должна с ним общаться! Ты же не понимаешь, что он только и ждет, чтобы тебя подставить!
— Что?! С какой стати ты решаешь, с кем мне общаться, а с кем нет?
— С такой стати, что я твоя мама! Я не позволю тебе общаться с теми, кто может тебя сломать! Ты не понимаешь, что ты сама себя подставляешь?
— Мама, а не надзиратель в тюрьме!
— Ангелина, хватит! Иди к себе в комнату! Я устала от твоих глупых оправданий!
— И ты даже не выслушаешь меня?
— Нет! — ее голос звучал так, будто она приняла окончательное решение, и в нем не было места для обсуждений.
Я резко поднялась с места, опрокинув стул назад. В этот момент на кухню зашел папа. Не проронив ни слова, я ушла к себе в комнату и подперла двери стулом, чтобы никто не смог войти.
— Тебе не кажется, что ты слишком наседаешь на нее? — услышала я голос папы, обращенный к маме. — Ты же знаешь, что этот Стас всегда обижал ее. Зачем ты вообще заставила ее пойти с ним гулять?
— Так это я во всем виновата? — голос мамы стал еще более рассерженным, и я могла представить, как она сжимает кулаки от ярости. — Ты не понимаешь, что она сама себя подставляет? Она не слушает меня, и это все из-за этого Вити! Я не позволю, чтобы она снова попала в беду!
— Нет, я не это имел в виду. Иди сюда, — закончил папа, и в его голосе звучала усталость, как будто он уже не знал, как справиться с этой ситуацией.

В этот же вечер, около одиннадцати часов, когда я уже собиралась ложиться спать, за окном раздались странные звуки. Сначала мне показалось, что кто-то гремит ржавыми бутылками, но когда я увидела за прозрачными занавесками чью-то голову, меня охватил ужас. Я вскочила с кровати и подбежала к двери. Уже когда я была рядом с ней, я услышала знакомый мужской голос.
— Открой окно! — крикнул он, но из-за плотно закрытых окон я не сразу поняла, чего он хочет. Только подойдя к окну, я увидела, кто именно находится снаружи.
— Витя…? — не веря своим глазам, произнесла я.
— Салют, — он улыбнулся, и в его голосе звучала игривость. — Я был бы очень признателен, если бы ты открыла окно чуть пошире. Ага, вот так, спасибо.
Парень ловко запрыгнул в мою комнату через подоконник. Когда до меня дошло, что я стою перед ним в одной ночнушке, я быстро стала искать халат, который он нашел быстрее. Мой новый друг протянул его мне, стараясь не смотреть на мой внешний вид, чему я была ему благодарна.
— Ты забрался в мою комнату по водосточной трубе? — спросила я, все еще в шоке от его неожиданного появления.
— Ага. Думала, так только в кино бывает? Хах.
— Я живу на пятом этаже…
— Хорошо, что я не смотрел вниз, — Витя подмигнул мне, и я почувствовала, как внутри меня загорается искорка смеха, несмотря на страх.
— Ты сумасшедший…
— Я думал, ты скажешь романтик.
— Сумасшедший романтик.
— Пойдет, — он усмехнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ.
— Я тебе кое-что принес, — произнес он, вручая мне небольшой пакетик, который я сразу не заметила.
— Что это? — с интересом спросила я, беря пакетик из его рук. Внутри оказался пуннопан, и я тихо рассмеялась. — Ты проделал весь этот путь, чтобы принести мне пуннопан? Ну точно сумасшедший…
Вдруг в коридоре я услышала шаги. Мое сердце забилось с невероятной силой. Наши взгляды с Витей пересеклись, и уже в следующую секунду я повалила его на пол за кровать.
— Дочка, все нормально? Мне показалось, что я слышал какой-то шум, — произнес папа, и в его голосе звучала настороженность.
— Д-да, все отлично, — ответила я, натягивая улыбку. — Я смотрела телевизор. Там крутили какой-то сериал, и в одной сцене взорвали здание. Все начали кричать и все такое. Я уже ложусь спать.
— Тогда спокойной ночи, — сказал он, но в его тоне слышалась недоверчивость.
— И тебе! — быстро добавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Как только дверь захлопнулась, я облегченно выдохнула. Взглянула вниз и увидела, как Витя держится за голову и тихо шипит.
— Ты в порядке? — спросила я, помогая ему подняться на ноги.
— Да, просто не ожидал, что ты так резко меня повалишь, — ответил он, потирая затылок.
Я осторожно подошла к двери и закрыла ее на замок.
— Не мог упасть потише? Мы чуть не попались! — произнесла я, стараясь сдержать смех.
— Прости, что не оценил твой крутой захват, — саркастически ответил он, но в его глазах я заметила искорку веселья.
Парень прошелся по моей комнате, словно она его. Рассматривал каждый рисунок, каждую фотографию, каждый элемент декора. Взгляд цеплялся за детали: самодельный коллаж над кроватью, полароидные снимки, приклеенные к стене, как мозаика. Он коснулся кончиками пальцев глиняной фигурки на полке – маленького дракона, покрытого трещинами. Оглянулся на гирлянду с прищепками, где висели открытки и засушенные цветы. Лицо оставалось непроницаемым, будто он сканировал комнату, пытаясь понять что-то важное. Не просто разглядывал вещи, а пытался прочесть между строк, увидеть меня в каждой мелочи.
И вот, его взгляд остановился на мне. В этот момент я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Его глаза, полные интереса, словно искали во мне что-то, что я сама не могла увидеть. Я стояла, прижавшись к стене, и не знала, что сказать. Внутри меня возникло странное волнение – трепет, который заставлял меня чувствовать себя уязвимой и одновременно живой.
Он шагнул ближе, и я заметила, как его губы слегка приоткрылись, будто он собирался произнести что-то важное. Я не могла отвести от него взгляда, и в этот момент мир вокруг нас словно исчез. Все, что имело значение, сосредоточилось в этом мгновении.
— Ты готова? — спросил он, и в его голосе звучала искренность.
— К-к чему?...
— Как это к чему? Вообще-то сегодня обещают самый красивый звездопад за все лето. Так что одевайся.
От его заявления у меня чуть не отвисла челюсть. Звездопад? Это было так неожиданно. Еще недавно я поругалась с мамой, и теперь, когда в голове крутились ее слова о том, как я должна вести себя, я ломала голову, согласится ли на предложение Вити. Я знала, что если они узнают, что я собираюсь куда-то с ним, мне сильно влетит. Мое сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. С одной стороны, мне хотелось сбежать с ним, увидеть звезды и забыть обо всем. С другой – страх перед родителями сковывал меня. Я не могла позволить себе оказаться в неприятной ситуации.
— Я..., — начала я, но слова застряли в горле. Я не знала, как объяснить ему свои сомнения. Он смотрел на меня с ожиданием, и это только добавляло волнения.
— Ты не хочешь? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка разочарования.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Мне не хотелось его разочаровывать, но и рисковать не хотелось. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Нет, я хочу! Просто..., — я замялась, не зная, как объяснить. — Просто если мама с папой узнают, то…
— Не волнуйся по этому поводу. Мы далеко не уйдем. Я уже все продумал. Мы можем посмотреть на звездопад на крыше твоего дома, — сказал Витя, и в его голосе звучала уверенность.
— Но на крыше висит замок, — ответила я, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, чтобы не идти.
— Да, он висел, пока я его не сломал, — парень улыбнулся, и в его глазах сверкнула игривость.
— Еще немного, и я начну думать, что ты воришка… Лезешь по водосточным трубам, чтобы проникнуть в комнату… Ломаешь замки… — произнесла я, пытаясь скрыть смущение.
— Единственный замок, который я действительно хочу сломать, — это замок на твоем сердце, — он улыбнулся, и в его словах звучала такая искренность, что я не могла не покраснеть. — И да, можешь считать это первым незапланированным свиданием.
— Почему незапланированным? — спросила я, чувствуя, как внутри меня закипает волнение.
— Потому что я случайно узнал о звездопаде. Если бы знал заранее – хорошо бы подготовился.
Сердце подскочило куда-то к горлу, застучало так громко, что казалось, он тоже слышит эту безумную барабанную дробь. Слова врезались в тишину, как гром среди ясного неба. «Замок на моем сердце…» – от этой фразы по спине пробежали мурашки, а внутри все сжалось в тугой комок. Неожиданно, дерзко и… почему-то очень приятно. Улыбка, эта его обворожительная улыбка, заставила бабочек в животе устроить настоящий ураган.
— Тебе стоит переодеться во что-нибудь более теплое. Сколько надо времени твоим родителям, чтобы уснуть? — спросил он, и в его голосе звучала забота.
— Где-то полчаса, — ответила я, но в голове уже крутились мысли о том, что будет, если они узнают.
— Хорошо, тогда пока что можешь прочитать мне… вот эту книгу, — Витя достал с моей книжной полки мой самый любимый роман. — «Я подарю тебе свое разбитое сердце?» Полин Мур. Звучит многообещающе. О чем она?
— О ненависти с первого взгляда и любви до последнего вздоха, — произнесла я.

Минут через сорок, когда Витя уже засыпал под мое чтение, что я считаю сверхнекультурностью, я слабо толкнула его в бок.
— Я не сплю, — пробубнил он, и в его голосе звучала сонливость.
— Ага, и что тогда я только что сказала? — спросила я, пытаясь сдержать улыбку.
— Что Милисента любит фильм «Сумерки».
— Это было на первой главе! А я прочитала до десятой! Ничего тебе больше не буду читать.
— Да я шучу. Ты закончила на моменте, где Милисента прилетела в Италию, а семья Адама уже переехала.
— Ладно, ты прощен, — произнесла я, и в этот момент мне стало немного легче.
Парень поднялся с моей кровати. Я взяла из шкафа теплые вещи и ушла в ванную, а через пару минут вернулась уже в новом образе.
— И все же я боюсь представить, что будет, если мама с папой узнают, — произнесла я, и в голосе звучала тревога.
— Меньше думай о плохом, — улыбнулся брюнет, и в его голосе звучала уверенность, которая немного успокоила меня.
Из подушек я сделала нечто похожее на спящего человека, а затем выключила свет в комнате. Мы вышли в коридор, стараясь вести себя максимально тихо. Я несколько раз повернула замок во входной двери, и вот через секунду мы оказались на лестничной площадке. Дверь я решила не закрывать – не хотелось привлекать лишнего внимания.
Чтобы не создавать больше шума, мы решили подняться по лестнице пешком, так как в нашем доме всего двенадцать этажей. На последнем этаже Витя шагнул вперед и открыл дверь на крышу. Я почувствовала, как его рука поддерживает меня, когда я поднималась следом. Как только я оказалась на крыше, меня охватило чувство восторга. Ночной Петербург раскинулся передо мной, словно волшебная картина, залитая мягким светом. Город, который я знала с детства, выглядел совершенно иначе. Улицы, окутанные легкой дымкой, мерцали огнями, а река отражала лунный свет, создавая волшебные блики. Я стояла, затаив дыхание, и не могла отвести взгляда от этого великолепия.
Несмотря на то что я никогда не любила белые ночи, сейчас, глядя на небо, усыпанное звездами, я ощутила, как в груди разгорается тепло. Ветер нежно играл с моими волосами, словно приглашая меня на танец. Я чувствовала, как все тревоги и сомнения, которые терзали меня в последнее время, растворяются в этом мгновении.
— Красиво, правда? — спросил Витя, и в его голосе звучала искренность. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. — Вид напоминает мне картину «Звездная ночь» Ван Гога.
Я повернулась к Вите, и его глаза светились в темноте, отражая ту же искру, что и свет города. В этот момент я поняла, что он тоже ощущает эту магию, этот момент единения.
— Да, похоже, — ответила я, стараясь сосредоточиться на его словах. — Ван Гог действительно умел передать чувства.
Ветер усилился, и я почувствовала, как он обнимает меня, словно подчеркивая важность этого мгновения. Я сделала шаг ближе к краю крыши, и внизу мир казался таким далеким и незначительным. Все проблемы, которые когда-то казались неразрешимыми, теперь выглядели мелочами на фоне этого великолепия. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом, и ощутила, как в груди разгорается уверенность.
— Знаешь, — произнесла я, — иногда нужно просто остановиться и посмотреть вокруг, чтобы понять, как много всего прекрасного нас окружает.
Витя кивнул, и я заметила, как его лицо озарилось пониманием. Я улыбнулась шире, а затем повернулась к нему спиной, продолжая вглядываться в окна соседних домов и машины, которые мчат по пустым дорогам.
— Начинается, — произнес он.
Я подняла голову вверх и увидела, как сотни маленьких ярких звезд начинают с невероятной скоростью падать в неизвестном направлении. Я стояла, завороженная, и не могла отвести взгляда от неба. Звезды, словно искры, вырывались из темноты и стремительно мчались вниз, оставляя за собой яркие следы.
— Смотри, — тихо произнес Витя, и я почувствовала, как его голос наполняет воздух вокруг нас. Я повернулась к нему, и в его глазах светилось удивление. Но почему?
Я снова посмотрела на небо, и в голове пронеслись мысли о том, что каждый из нас может загадать желание. Но вместо этого я просто наслаждалась моментом, ощущая, как из-за ветра волосы ласкают мое лицо.
— Это невероятно, — произнесла я, не отрывая взгляда от звезд. — Спасибо, что вытащил меня посмотреть на это…
В тот момент, когда я услышала тихие шаги позади себя, сердце забилось быстрее. Я знала, что это Витя, и волнение охватило меня с головой. Когда его руки легли на мои плечи, я замерла. Тепло его прикосновений пробежало по моему телу, вызывая мурашки. Это было одновременно приятно и немного пугающе, как будто я стояла на краю бездны, готовая сделать шаг в неизвестность.
Несмотря на то, что мы знакомы не так давно, рядом с этим парнем я чувствовала себя удивительно комфортно. Его присутствие словно окутывало меня невидимой нитью доверия, и я не могла не улыбнуться, даже не оборачиваясь. Я почувствовала, как внутри меня закипает смесь радости и тревоги, словно в воздухе витала магия, которую невозможно было игнорировать.
Я не могла повернуться и посмотреть на него, боясь, что волнение выдаст меня. Вместо этого я сосредоточилась на ощущениях: его руки были уверенными, но нежными. Я могла слышать, как ветер шепчет свои тайны, и это создавало ощущение, что мы одни на этом свете, в нашем собственном пространстве, где время остановилось.
— Значит, тебе нравится Ван Гог? — спросила я, улыбаясь.
— Нравится? Это еще мягко сказано. Он мой кумир. Это надо уметь так передавать человеческие чувства и эмоции на холсте, чтобы каждый взгляд на его картины заставлял сердце биться быстрее, а душу наполняло теплом. Его работы словно оживают, и ты чувствуешь, как они говорят с тобой на языке, понятном только вам двоим. Когда мы с родителями были в Амстердаме, я, можно сказать, почти что силой заставил их посетить музей Ван Гога.
— Это правда, что там есть живые картины?
— Да, и это невероятно! — продолжил он, его глаза загорались от воспоминаний.
— Звучит потрясающе, — ответила я, представляя себе эту сцену. — Я бы хотела увидеть это своими глазами.
— Обязательно увидишь, — сказал он с улыбкой, и в его голосе звучала уверенность.
— Ван Гог умер, считая, что его творчество не было оценено по достоинству, и что он так и не смог найти своего места в мире. Он оставил после себя множество незавершенных работ и письма, полные страсти и боли, в которых делился своими мыслями о жизни, искусстве и одиночестве. А сейчас…, — я едва улыбнулась. — Сейчас его считают величайшим художником мира.
В этот момент в голове пронеслись слова мамы, полные злобы и недовольства: «Ты не должна тратить время на всякие глупости! Искусство не накормит тебя!» Я вспомнила, как она всегда говорила, что мечты – это пустая трата времени, и что нужно думать о будущем, а не о романтичных иллюзиях.
Я чувствовала слабое дыхание Вити на своем затылке. Я стояла, прижавшись к нему спиной. Ночь окунала нас в тишину, а звезды, сверкающие на небесной мантии, продолжали радовать нас своим сиянием. Но в голове все еще звучали слова мамы, и я не могла избавиться от чувства вины за то, что наслаждаюсь этим моментом.