Когда цветет любовь

На следующий день после дня открытых дверей я искала Витю во всех социальных сетях. Если бы я с утра знала, что уже вечером мы пересечемся в Ботаническом саду, не стала бы тратить несколько часов своей жизни, копаясь в Интернете. Спойлер: все равно все было бесполезно. Скоро узнаете, почему.
— Мам, это обязательно? Я не видела его уже… сколько… одиннадцать лет? — спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает легкое раздражение.
— Обязательно, Ангелина. Тетя Марина мне уже все уши прожужжала, что Стасик хочет с тобой встретиться, — ответила мама, не обращая внимания на мой недовольный тон.
— Стасик? А его разве не Сема зовут? — попыталась я подколоть ее, но она лишь закатила глаза.
— Геля! — строго произнесла она, надела солнцезащитные очки, взяла сумку и повернулась ко мне лицом.
— Я не понимаю, зачем все это, — честно призналась я. — Идти гулять с человеком, которого я даже не знаю!
— Ты его знаешь. В детстве вы лепили куличи на одной площадке, — напомнила мама, и я почувствовала, как в памяти всплывают смутные образы.
— А если точнее, то он высыпал песок мне в рот…, — пробормотала я, вспомнив, как это было неприятно. — Но ты конечно же этого не заметила.
Мама тяжело выдохнула, словно устав от моих возражений.
— Вы были детьми. Пора бы уже обо всем забыть.
— Такие вещи не забыть! — возразила я, чувствуя, как раздражение нарастает.
— Дай ему шанс. Тебе все равно нечем заняться. Проведи ему экскурсию по городу, покажи свои любимые магазины, своди в парк аттракционов.
— Может, мне ему еще мороженое купить и рот салфеткой вытереть? — саркастически заметила я, но мама лишь закатила глаза.
— Так, все! Я ушла на работу, буду поздно, а ты, будь добра, не подведи меня, — произнесла она, смерив меня строгим взглядом, а затем вышла из квартиры, оставив меня наедине со своей раздражительностью.
Стас, фамилию которого я не помню, был моим соседом из квартиры напротив. Раньше наши мамы очень дружили, потому что родили нас в один день, но когда нам было по семь лет, Стас и его родители переехали в другой город. А за двадцать минут до своего ухода на работу моя мама «обрадовала» меня новостью, что вечером у меня состоится прогулка с этим самым Стасом. Сама она сказала, что это рандеву, но я ни за что на свете на это не подпишусь!
Я заперла за мамой дверь, глянула на часы и, убедившись, что до встречи еще целых четыре часа, ушла читать на балкон. Солнце светило ярко, и я устроилась в своем любимом кресле с книгой, надеясь, что время пройдет быстрее.
Примерно через два часа мне пришло сообщение с неизвестного номера.
Неизвестный: «В 18:00 у входа в Ботанический сад. Прошу не опаздывать!».
Прочитав это сообщение, у меня в голове возникло сразу две вещи. Первая: откуда у него мой номер телефона? Вторая: почему он пишет так, как будто эта встреча для меня что-то значит? Я очень любила тетю Марину. В детстве мы часто проводили время втроем: я, моя мама и мама Стаса. Каждый вечер мы собирались у них в гостях. Взрослые о чем-то разговаривали, а я втихушку тырила конфеты с кухни. Правда, потом страдала от жуткой аллергии, но это уже другая история… В общем, только из уважения к этой прекрасной женщине я согласилась встретиться с ее сыном. Их дружба с мамой уже не та, и я думаю, что через нас она хочет наладить связь с ней. Это неплохо, но использовать детей слегка эгоистично.
Ровно в назначенное время я стояла на месте встречи. На улице невероятно пахло цветами, светило солнце, и где-то вдалеке играла музыка. Настроение было хорошее, чего нельзя сказать о моем внешнем виде. Несмотря на теплую погоду, я надела старые рваные джинсы, потертую серую майку с надписью «Цой жив», а на ногах были белые конверсы, которым на вид лет больше, чем мне. Волосы оставила распущенными, но не забыла про украшения: большие серьги-кольца и несколько серебряных колец на пальцах. Мне некого было впечатлять, да и в целом мне нравилось, как я выгляжу. Простенько, но со вкусом.
Когда я глянула на часы и увидела, что уже прошло десять минут седьмого, я начала злиться. И этот человек еще говорил мне не опаздывать? Стоило мне подумать о нем, как пришло новое сообщение.
Стас: «Ты скоро? Не люблю, когда люди опаздывают!».
Он серьезно? Я подняла голову и стала оглядываться по сторонам. Фотографий этого Стасика у меня не было, поэтому я была полностью без понятия, как он выглядит. Все, что я помнила из детства, так это его очки и рыжие волосы. Но ни у кого из стоящих около меня людей не было ни очков, ни рыжих волос. Две бабушки что-то разглядывали у стенда с картой сада. Бородатый мужчина, разговаривающий с кем-то по телефону, явно не походил на семнадцатилетнего школьника. Группа из пяти девочек моего возраста обсуждала какую-то знаменитость. И…
О… Боже… Мой…
За спинами этих самых девочек я увидела парня, который стоял недалеко от входа в сад. Мой телефон снова завибрировал.
Стас: «Мне в 19:30 нужно быть дома!».
Он выглядел так, словно жизнь сыграла с ним не просто злую, а катастрофически жестокую шутку. Худой и сгорбленный, будто груз непростых лет давил на его плечи. Я заметила, что его руки были тонкими и неуклюжими, словно он не знал, что с ними делать. Даже издалека я увидела, что его ладони были иссечены и грубы, как будто он не заботился о себе. Его лицо было далеко не презентабельным. Кожа на лбу и щеках была тяжелой и бледной, с явными следами акне, которые остались, как ненужные напоминания о подростковых годах. Брови пересекались, создавая постоянное выражение недовольства, а глаза казались мутными и потускневшими, утопленными в темных кругах, которые делали его взгляд безжизненным.
Когда он посмотрел на меня, внутри меня что-то треснуло. Никакого тепла или радости, о которой твердила мне мама. Только пустота, непонимание и шок. Его волосы, некогда рыжие, сейчас были длинными и неопрятными, с сухими, спутанными прядями, которые свисали по бокам. Я не могла удержаться от мысли, что он, похоже, вообще не заботился о себе. Вроде бы никакой стрижки, никакого ухода, и все это усиливало общее ощущение запущенности. Он был одет в старую, затертую белую рубашку с каким-то желтым пятном на вороте и черные джинсы скинни, которые обтягивали и без того его до ужаса тощие ноги.
Я сглотнула, сделав шаг назад, хотя внутри меня бушевали смешанные чувства. Честно признаться, он напоминал мне того парня, который в детстве кидался в меня червями и специально ради забавы срывал репейник, пряча его в моих волосах.
Когда он заметил меня и, главное, понял, что это я, мне захотелось сбежать. Но было поздно.
— И долго ты тут стоишь? Я тебе писал вообще-то! Пойдем уже внутрь, — произнес Стас хриплым голосом, как у курильщика.
В этот момент я забыла, как дышать, потому что у меня сложилось впечатление, что этот парень не знает, что такое зубная паста и щетка. Он резко схватил меня за руку и потащил ко входу.
— Мы куда-то торопимся? Не мог бы ты…
— Нет, не мог бы! — перебил меня он. — Я специально пришел сюда ради одного растения, которое…
— Мне больно! — воскликнула я, отдернув руку назад.
— Если бы ты шевелила ногами, мне бы не пришлось тебя тащить! — огрызнулся он, и в его голосе звучала раздраженность.
— Это вместо извинений? — спросила я, не веря своим ушам.
Стас фыркнул, а затем открыл дверь и зашел внутрь первым. Я почувствовала, как внутри меня нарастает гнев, но, сдерживая его, последовала за ним. Мы купили билеты, прошли через охрану и направились на поиски этого самого растения.
Вечерние лучи солнца, пробиваясь сквозь густую листву ботанического сада, окутывали все вокруг мягким золотистым светом. Я стояла на знакомой тропинке, вновь ощущая тот уютный покой, который всегда наполнял это место. Сколько раз я приходила сюда? Наверное, целую вечность – каждое лето я искала укромные уголки, где можно убежать от городской сумятицы и просто насладиться мгновением. Словно в первый раз, я восхищалась каскадом зелени, растянутым вдоль тропинок, где высокие деревья нежно шептали друг другу на ветер. Здесь, среди аккуратно подстриженных кустов и распускающихся цветов, было ощущение, будто время остановилось. Я ловила каждый звук: пение птиц, тихий шелест листьев – все это создавало гармонию, от которой замирало сердце. Под ногами хрустели шишки и ветки. Я вновь и вновь проходила мимо тех же самых розовых роз и ярко-желтых солнцецветов, впитывая каждый запах, погружаясь в этот мир, где царила бы безмятежность, если бы… Если бы рядом со мной не шел вечноворчащий, как старый дед, парень.
Нет, правда. Стасу не нравилось абсолютно все: люди, которые тоже пришли полюбоваться природой; бабочки, пархающие над цветами; погода, становившаяся с каждой минутой все холоднее; и я, по его мнению, задававшая неуместные вопросы. Хотя кто считает вопросы о хобби и любимой музыке неуместными? Разве не с такой банальщины начинают люди, когда пытаются узнать друг друга? Мало того, что он ничего не хотел узнавать обо мне, так он еще и затыкал мне рот каждые пять секунд, стоило мне только произнести какую-то букву.
Через двадцать минут подобное мне надоело. Я искала повод, чтобы уйти отсюда куда подальше. Написала маме, что этот Стасик отвратителен, но она лишь прислала смайлик, который закатывает глаза. Сжимая телефон в руке, я не заметила, как случайно врезалась в спину стоящего передо мной человека.
— Ох, простите, я не специально, — произнесла я, убирая телефон в карман.
Я подняла глаза и увидела знакомые карие радужки, а затем приятную улыбку с ямочками.
— Витя… — вырвалось у меня, и в этот момент все вокруг словно замерло.
— Вот так встреча, — произнесла я совсем тихо, не веря своим глазам.
В следующую секунду в мою ногу что-то вцепилось. Я опустила глаза вниз и увидела Киру, а через несколько секунд подошли их родители. Стало неловко.
— Кира, это что такое? Отстань от девушки! — произнесла женщина лет тридцати пяти, с легким недовольством в голосе.
— Это не девушка! Это Ангелина! — с гордостью заявила Кира, выпуская из рук мою ногу.
— О, так вы та самая, которая помогла Кире? Мы так вам благодарны! Как мы можем отблагодарить тебя? — спросила ее мама, и в ее голосе звучала искренность.
— Мам, я уже пытался, — Витя перевел взгляд с сестры на меня. — Бесполезно.
Он улыбнулся, и я тоже не смогла удержаться от улыбки. В этот момент все показалось проще, даже несмотря на то, что вокруг нас витала напряженная атмосфера.
— Ты тут одна? — спросил он, прищурив глаза.
— Не совсем… я…
— Куда ты опять ушла? Я должен бегать за тобой, что ли? — раздался знакомый голос позади меня.
Мы все обернулись и увидели Стаса, который, размахивая руками, стремительно приближался к нам. Не знаю, почему, но его лицо раскраснелось, а на воротнике рубашки были заметны мокрые пятна. Надеюсь, какой-нибудь садовник облил его водой, а не он сам решил устроить себе душ в ботаническом саду.
— Твой парень? — спросил Витя, с любопытством глядя на меня.
— Что? Нет! Ни за что! Это сын старых друзей родителей. В детстве мы жили на одной лестничной площадке и…
— Ангелина, ты сказала, что ушла за водой. Ты же купила и мне тоже? — Стас не унимался, и мое терпение вот-вот должно было перейти черту. — Я искал тебя по всему саду, но ты, как всегда, не отвечала на сообщения!
— Эй, парень, успокойся, — нахмурился Витя, вставая между нами.
Краем глаза я заметила, как его мама взяла Киру за руку, а затем они вместе с ее отцом направились в противоположную сторону, оставляя нас наедине с этой напряженной ситуацией.
— А ты еще кто такой? — Стас сжал кулаки, и я не могла не заметить, как его лицо стало еще более красным.
Скажу честно, это выглядело забавно, но в то же время меня это раздражало.
— Тот, кто может тебе навалять, если не сбавишь тон. Она тебе прислуга? Ноги есть, руки тоже, поэтому пошел и купил все, что тебе нужно сам, — произнес Витя, его голос звучал уверенно.
Стас раскраснелся еще больше. На несколько секунд мне даже показалось, что его глаза вот-вот лопнут от злости.
— Ну и ладно! Ты как была глупой, Ангелина, так такой же и осталась! Я все расскажу маме! — выпалил он, и в его голосе звучала детская обида.
— Платочек дать, чтобы ты мог вытереть слезы? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня нарастало раздражение.
Этот цирк мне окончательно надоел, но когда Стас подошел ко мне и приложил ладонь к моим волосам, я была готова закричать или утопить его где-то в ближайшем пруду.
РЕПЕЙНИК!
— Так тебе и надо! Адиос, неудачники! — крикнул он, громко смеясь, и побежал в сторону выхода. Витя ринулся за ним, но я в последний момент успела схватить его за руку.
— Не надо. Он того не стоит. Лучше помоги мне… Боже, какой ужас. Мои волосы! — воскликнула я, чувствуя, как паника охватывает меня.
— Так, сейчас. Сядь на лавочку, — сказал Витя, и я послушалась, опускаясь на скамейку.
Он встал сзади и начал что-то делать с моими волосами, стараясь достать репейник с моего затылка. Я чувствовала, как его руки осторожно перебирают пряди, и это немного успокаивало.
— Зачем ты пошла гулять с этим ненормальным? — спросил он, не отрываясь от своей задачи.
— Мама заставила… — призналась я, чувствуя, как стыд накрывает меня с головой.
Парень громко рассмеялся, и его смех был таким заразительным, что я не могла удержаться от улыбки.
— Хватит смеяться! — произнесла я, пытаясь выглядеть серьезной.
— Прости, — ответил он, все еще смеясь. — Забавно слышать что-то такое от семнадцатилетней девушки.
— Почему это? — недоуменно спросила я.
— Ты без года как совершеннолетняя, — заметил он с легкой усмешкой.
Я закатила глаза, а затем шикнула, когда Витя слишком резко потянул прядь моих волос.
— Это долгая история. Если вкратце, то мы с ним никогда не ладили, но наши мамы дружили. Людям с возрастом свойственно меняться, но он так и остался на уровне ясельной группы. Ай!
— Прости и... Я закончил. Вот! — произнес он, протянув мне раскрытую ладонь, в которой лежал репейник.
Я шикнула и, не раздумывая, выбросила его в урну. Место, куда он был прицеплен, сильно болело, и я почувствовала, как напряжение уходит.
— Давай погуляем, — предложил Витя, обходя меня сбоку.
— Но ты же с родителями сюда пришел, разве нет? — спросила я, не веря, что он может так легко от них уйти.
— А ты их видишь? — парень рассмеялся. — Они уже давно где-нибудь нюхают пионы.
— Не знаю даже... — ответила я, все еще сомневаясь.
— Или ты перестала верить в судьбу, м? — поддразнил он, и я не смогла сдержать смех.
— Кажется, я только начала в нее верить... — призналась я, и в этот момент почувствовала, как внутри меня загорается искорка надежды.

В итоге я согласилась. Мы сели на метро и быстро добрались до центра города, где жизнь начала играть новыми красками. На улице уже ощущалась прохлада, но мягкие лучи заката все еще грели жителей северной столицы, окрашивая небо в багряные и золотистые оттенки. Мы вышли на Невский проспект и сразу же погрузились в бурлящий поток людей. Горожане спешили домой после рабочего дня, кто-то с улыбкой беседовал с друзьями, а кто-то, словно в такт музыке, двигался в ритме собственных мыслей. У нас с Витей тоже появились свои планы: мы решили прогуляться до Дворцовой площади.
— Кстати говоря, пока мы идем, нам есть что обсудить, — произнес парень, поправляя лямку рюкзака на плече. Я с непониманием взглянула на него.
— День открытых дверей, — пояснил он, и я вспомнила, как вчера он был одним из тех, кто стоял в толпе.
— Ты вчера меня видел? — спросила я, пытаясь вспомнить детали.
— Только на фотографии. Честно говоря, я очень удивился. Сначала подумал, что спутал с кем-то, но потом пригляделся и понял, что нет. Это правда была ты.
— Я тоже тебя видела только на фото. Вообще-то мне показалось, что я видела тебя во внутреннем дворе, но когда я пошла за тобой, это оказался другой парень, — объяснила я, чувствуя, как неловкость начинает утихать.
Витя вздохнул, а затем слабо улыбнулся.
— У этого парня родимое пятно на щеке, да? — спросил Витя, и я удивилась.
— Да… а ты откуда знаешь? — ответила я, приподняв брови.
— Это Леша. Мы как раз вчера познакомились. Потом еще с несколькими парнями. Нам многие сказали, что мы похожи, — пояснил он, и я заметила, как его глаза блестят от воспоминаний.
— Так в теории мы могли пересечься… — произнесла я, осознавая, что мир действительно тесен.
— Да, жаль, что это не случилось. Я бы еще вчера попросил твой номер, — добавил он с легкой улыбкой.
Витя снова улыбнулся, и я задумалась, откуда в нем столько энергии и сил, чтобы так много улыбаться. Его оптимизм был заразительным, и я почувствовала, как настроение начинает подниматься.
Вокруг слышался гул голосов, смех и даже музыка, доносящаяся от уличных музыкантов, которые заполнили проспект яркими аккордами. Их мелодии, звучащие среди нескончаемого потока жизни, создавали удивительный контраст с суетой вокруг. Я чуть замедлила шаг, чтобы насладиться этим моментом. Слыша, как звучит гитара и поет молодая девушка на старинных улочках, я сама начала подтанцовывать под ее музыку, пытаясь запомнить атмосферу этого места.
Попутно к нам доносились различные ароматы: сладкий запах свежей выпечки из соседних кафе, пряные ноты шашлыков, готовящихся на углях рядом с уличными палатками. Чувствовалась и легкая нотка горьковато-свежего кофе из открытых террас, где люди собирались, наслаждаясь завершением дня. Я вдохнула глубже, впитывая в себя все эти запахи, и почувствовала, как они наполняют меня теплом и радостью.
Не успели мы пройти и пару метров, как я заметила огромную колоннаду Казанского собора. Его белоснежные колонны были совершенны на фоне вечернего неба, и я вновь испытала то же волнение, что и раньше, когда первый раз бывала здесь. Золотые купола собора сверкают в последний свет дня, как звезды, отражающиеся в реках. По дороге в Дворцовую площадь мы прошли мимо памятника Александру II, его величественная фигура возвышалась на пьедестале, словно защитник города. Я всегда находила в этом памятнике что-то вдохновляющее, а сама площадь постепенно наполнилась звуками фейерверков и многочисленными обрывками разговоров. Повсюду летали зяблики, радостно щебечущие, и выглядели они как маленькие искорки, добавляя живости в эту атмосферу.
Когда мы наконец подошли к Дворцовой площади, ее масштабы ошеломили меня. Огромный, освещенный Эрмитаж расстилался передо мной, как сокровищница величия, а Александровская колонна, прямостоящая в центре, казалась поистине бесконечной. Я почувствовала, как легкий ветерок обвел мое лицо, и внезапно слух уловил мелодию, доносящуюся издалека. Она была такой знакомой, такой нежной, что заставила меня забыть обе заботы. В этот момент я поняла, что негативные эмоции, оставленные после Стаса, медленно меркли на фоне того, как мы хлопали еще одним уличным музыкантам, которые играли на гитаре и пели о любви и свободе.
— Перепутанные взгляды наши, — пела девушка песню Елки. — Ничего я не хочу менять.
— Около тебя мир зеленее,
Около тебя солнце теплее,
Около тебя я понимаю,
Что счастье есть, когда ты здесь.
Около меня…
Когда я оглянулась на Витю, он смог прочитать мои мысли в глазах, и его улыбка сказала мне, что все будет хорошо. Все возрождается здесь, среди этой вечерней красоты, чтобы заново научиться жить и надеяться.