Я не хочу тебя больше видеть. 17
— Вы двое домой, Зима проводит вас,— спорить с таком Суворовым не хочется. Мира разжимает руки с Валерой, что шли так всю дорогу и смотрит на свою подругу.
— Вов, поговори со мной пожалуйста,— просит сестра, но Адидас лишь разворачивается на пятках и уводит за плечо Турбо куда-то по улице.
Мира не знала, что у них там может произойти, но почему-то ее сердце чувствовало неладное.
— Домой, Мир,— Зима серьезен, даже не курил по дороге. Пепельница ходячая не курила, представляете? Заболел наверно.
— Вахит, хотя бы ты на меня так не смотри,— просит девочка, стоя на месте как вкопанная,— Ты же не такой,— слеза скатывается с ее щеки,— Не такой как Вова.
Зима выдыхает и достает пачку сигарет, протягивая по одной каждый девочке. Те согласна забирают и ждут еще и спички. Зима сам не знает, что с ним в последнее время. Злее что ли стал.
— Снежный, расскажи мне, что знаешь,— Мирослава просит тихо, подойдя к нему близко. Лиза делает шаг назад. Личный разговор.
— Мирослав,— начинает Зима, присаживаясь на заснеженную лавочку и кладет рядом с собой свою куртку. У Миры юбка, холодно будет. Лиза в голове думает, как такой серьезной парень может быть таким милым и внимательным,— Ты же и сама знаешь, что Адидас против твоих любовных с Турбо,— режет по больному,— Ну не даст он разрешения ему с тобой ходить,— проворачивает нож в ране сильнее, вдавливая почти до рукоятки,— Все сделает, чтобы Турбо даже дышать на тебя не мог,— подносит пулю к виску, не оставляя попыток убить ножом,— И правильно, так лучше будет тебе,— убивает. Не оставляет момента даже сделать последный вдох.
Мирослава ничего не отвечает. Не хочет она с ним разговаривать. Он поддерживает Вову, а значит, не поддерживает её.
— Пошли в дом,— Лиза кладет руку на плечо подруги, видев её состояние. Мира тихо встает и идёт туда, куда её ведут, оставляя супера одного на лавочке. Зачем Мирослава вообще приехала в эту Казань.
— Мира, блять,— хочет что-то сказать Марат, что стоял на пороге уже одетый, но Цыпа обрывает его, толкнув в плечо и снимает с подруги куртку. Брат смотрит на них двоих и ждет оправданий, но оправдания приходят только тогда, когда Цыполенко отводит Миру в её комнату, закрывая за ней дверь.
— Не трогай её, понял?,— угроза с уст подруги звучит весомо,— Что вы за братья такие, а?,— гнев льется через края. Лиза не понимает, как можно обращаться так с сестрой. Делать ей больно. Отбирать любовь.
— Что случилось?,— Марат переживает и хватает блондинку за руку, когда та хочет уйти,— Скажи мне!,— прикрикивает и Лиза останавливается. Видит, младший не в курсе.
— Вова ваш,— отрезает и Марат начинает дышать быстрее,— Мира любит Валеру, а Валера любит её. Только вы все этого почему-то не видите,— говорит правду, тихо, чтобы этот разговор не донесся до женских ушей, что плакала в свою подушку,— Постоянно ей что-то указываете, запрещаете, вам самим от этого не тошно?,— смотрит в глаза, будто говоря и Марату и Вове одновременно. Ей хочется врезать брату своей близкой.
— Мы делаем это не просто так,— Марат тоже против отношений сестры с Турбо,— Ты Валеру сколько знаешь? М?,— он отпускает её руку и становится в стойку, складывая руки на груди,— А Вова знает его семь лет и отношения его к девушкам своим он тоже знает,— смотрит с презрением. За сестру он готов и девочку ударить.
— А сестру свою взрослую вы сколько знаете? Месяц?,— у Лизы тоже есть козыри в рукавах,— Я с ней жила практически эти четыре года, я её такой никогда не видела,— отвечает честно,— Пусть они попробуют, вы слишком много ей запрещаете, она сбежит с этим Турбо и хуй когда вернется к вам,— Цыпа девочку знает. Если ей чего-то хочется, она кровь из носу это сделает. Хоть запрещай хоть бей.
— Лиз,— послышался зов с комнаты. Цыпа рыкнула на Марата.
— Я предупредила,— развернулась и ушла к подруге, что сейчас так нуждалась в поддержке, а не нравоучениях,— Все хорошо, Суврик мой,— девочка села на край кровати и гладила спину той, что лежала лицом в подушке, захлебываясь слезами.
— За что они так со мной?,— раздался резкий вопрос и Суворова села рядом с подругой, смотря в глаза, будто ища ответ там. Хотя откуда там ему взяться.
— Они заботится пытаются,— говорит то, что сказал ей Марат. Не время обсирать ее братьев,— Мирослава, прошу тебя, без глупостей, они перебесятся и все будет нормально,— сама не знает, правда ли это.
— Я Вову своего не узнаю, понимаешь? Его будто подменили,— говорит шепотом и с трудом из-за наступающей волны слез.
*
— Вов, я ее нахуй люблю больше жизни,— Турбо твердил одно,— Дай ты мне шанс доказать это,— слова звучат уверено, но Адидасу плевать.
— Мне похуй, Турбо, я предупреждал и больше сюсюкаться я не стану,— Вова бьет своего супера в скулу, тот пошатывается, но не отвечает ударом,— Катя твоя как поживает?,— напоминает, что Валера все еще в отношениях.
— Да бросить я её хотел на глазах твоих, чтоб ты хоть что-то понял, но не успел, к Мире уехал в Ленинград,— признается. Смысла скрывать это не остается.
— Что ты блять только что сказал?,— гнев сейчас выплеснется и Суворов убьет парня. Он хватает его за воротник, смотря в глаза.
— Я был у неё, Вов, я не отступлю,— голос парня не дрожит. Он уверенный и грубый. Не боится он Адидаса больше. Ему Мира важнее.
— Значит мне придется тебя отшить,— ухмыляется,— Сейчас я иду к себе домой, а ты иди к себе, не трогай её больше никогда, а я сделаю все, чтобы она и не хотела твоего присутствия в её жизни,— сплевывает на пол и уходит, не оставляя возможности Турбо ответить.
Просидев с Цыпой еще час, девушка услышала отмыкающуюся дверь. Вова вернулся. Сестра вылетела из комнаты и подлетела к брату, ожидая неизвестно чего.
— Что ты с ним сделал?,— слезно спрашивала Мирослава, на что Адидас увел ее в комнату, выгнав оттуда Лизу.
— Мирослав, я запрещаю тебе с ним быть,— говорит это так спокойно, что девушке хочется прямо сейчас избить его.
— Мне уже не двенадцать, чтобы ты что-то запрещал,— цедит с ненавистью, сжимая кулаки,— Я люблю его.
— Разлюби,— Суворов отступать не будет, это видно. Мира бьет его в пресс несколько раз, но брат даже не шевелится,— Ты не будешь с ним.
— За что блять? Что я тебе сделала, если ты так ненавидишь меня?,— Мира не плакала. Она взяла всю свою волю в кулак и держалась уверенной.
— Я люблю тебя и боюсь,— брат будто говорил выученный текст как кукла,— Турбо не тот, кто тебе нужен, он обязательно сделает больно, и пусть лучше ты ненавидишь меня сейчас, чем потом будешь ненавидеть себя, что не послушала меня,— Вова прикрывает глаза. Теперь все ясно. Ему самому тяжело это дается.
— Вов, ты же даже блять не оставляешь мне выбора,— дает слабину и слезы текут по щекам.
— Да, прости.
— Я не хочу тебя больше видеть,— так же просто, как Адидас говорил несколько минут назад, произнесла сестра и легла на кровать. Им больше не о чем говорить. Суворов вышел из комнаты.
— Мир,— Лиза зашла тихо.
— Оставь меня пожалуйста одну на некоторое время,— умоляла подруга, лежа лицом к стене. Ей не хочется видеть никого. Ей стыдно, что она выгоняет подругу, но она правда хочет остаться одна.
— Если что, ты позвони и я окажусь рядом,— Цыпа все понимает и уходит, Мира замыкает дверь в свою комнату. Больше в свое пространство она никого близко не впустит. Ей все постоянно делают больно.
Пролежав в слезах почти сутки, Мира вышла в туалет. Есть ей не хотелось, а в комнате стояла бутыль с водой, чего ей хватало. Сейчас три часа ночи, все спят, поэтому она может спокойно взять что-то поесть и сходить в туалет.
Марат ломился к сестре несколько раз, но Мира слышала, что Вова запрещал и просил не трогать ее и дать успокоиться. А ей этого было не нужно. Она спокойна, просто теперь ей плевать на все. Валера не приходил, что означало - послушался Адидаса и оставил Миру. Это осознавать было больнее всего.
Быстро управившись, Суворова прошмыгнула к себе в комнату и легла на кровать, решив уснуть и забыть обо всех. Мама же уехала к отцу, о чем Мира узнала от Марата. Он сидел около часа, просто разговаривая сам с собой у её двери. Про Айгуль рассказывал, про маму и комментировал то, что ему рассказал Вова. А он рассказал ему все.