Сестра Суворовская

Пропив еще один час своей жизни, Мирослава стала слишком пьяной, да и все остальные тоже. Маратик уже спал на её коленях, что находились на диване. Сестра нежно перебирала свои волосы, крутя их на пальце. Турбо невольно засматривался на неё еще с начала вечера, но тут же хотел вмазать себе по лицу. Она малолетка. Сестра старшего. Турбо не такой шизонутый.
Зима видел эти взгляды и тоже хотел вмазать лучшему другу за это. Турбо - не про любовь. Влюбить в себя, трахнуть и бросить - вот это про него. Точное описание.

— Мирочка, идите с Маратом спать, я суперов тут уложу, они не дойдут до дома,— тихо говорит Вова, чтобы услышала его только сестра. Мира кивает, Вова улыбается и уходит зачем-то на кухню.

— Помочь?,— Вахит улыбается, плюхаясь га диван рядом, где девушка пытается разбудить младшего брата.

— А ты сможешь донести его? А то он не встает,— Мира уже сама уснула бы как Марат.
Вахит лишь кивнул и аккуратно поднял Адидаса младшего с колен подруги, унося в его спальню. Турбо курил, стоя на балконе. Девушка ему завидовала. Когда Мира увидела, что её старший зашел в ванну, она, не раздумывая побежала к Вахиту.

— Снежный,— сказала чуть громче, чем этого требовала ситуация,— Просьба на миллион,— уверяющи кивнула и снизила тон. Марат спит.

— Чего тебе, Мирчик?,— Зима улыбнулся и не спешил выйти из комнаты.

— Я курить хочу, аж зубы сводит, а брательник мой меня этими же сигаретами до смерти забьет, если узнает,— говорит еще тише. Знать не должен никто. Это их тайна.

— И что ты хочешь от меня?,— хмурился Зима. Идти против Адидаса?

— Вахитушка, умоляю, отвлеки Вову и Турбо, я второму не доверяю, вдруг расскажет, а я пока покурю на балконе,— мило улыбнувшись, склонила голову вбок.

— Адидас с меня шкуру спустит, Мирчик,— он хотел отказаться, но Мира схватила его за руку, умоляюще смотря в глаза. Зима свои закатил. Её уловки работают даже на самых хмурых.

— Две минуты,— выплюнув, парень ушел на кухню, предлагать выпить и на боковую.

Мирослава, победно улыбаясь, выскочила на балкон и тоненькими пальчиками выудила сигарету из пачки, которую там оставил Зима еще в начале вечера. Когда никотин заполонил легкие, Мирослава радовалась такому хорошего концу дня.

— А Мирочка где?,— Вова вспоминает о сестре, когда они все же выпивают по последней рюмке. Вахит стискивает зубы. Он даже не за себя боится. За девочку.

— Я ж Маратика отнес, она сказала сейчас переоденется и спать ляжет,— Зима, скрывая свое волнение, проговорил давольно уверено. Вова лишь кивнул. Поверил.

Мира, радуясь, что осталась незамеченной и правда переоделась в пижаму, будто сговорившись с Зимой.

— Спокойной ночи, Вовочка,— пьяная девочка чмокает брата в щеку, зайдя на кухню попить. Вова смеётся,— Всем спокойной ночи,— она мило машет ручкой и ретируется с кухни. Парни плывут. Она слишком милая.

На утро Мирослава просыпаться не хочет, зря она вчера пила. Голова болит, тело ломит, тошнит.

Девушка тихо заходит на кухню, чтобы выпить воды. Её новые друзья и старые братья еще спят кто где. Марат с Вовой в комнате, а Зима и Турбо в зале. Мама, в силу болезни, по дому сама не ходит, поэтому, маловероятно, что она в курсе, о их пребывании тут с утра.

— Доброе утро, Мирчик,— первый показывает признаки жизни Зима, тоже входя на кухню с жаждой. Мира улыбнулась, радуясь, что на одна она так рано просыпается после пьянок.

— Доброе, Вахитушка, все еще спят?,— девочка протягивает стакан полный водой. Зима боготворит её за это. Мысли читает, мелкая.

— Брательники твои не знаю, а Турбо дрыхнет как мертвый,— приятная жидкость разлилась по горлу и Вахиту даже захотелось закатить глаза от удовольствия. Мира понятливо кивнула и решила накормить друга и себя прямо сейчас. Хрен знает, во сколько проснуться остальные алкаши этого дома.

— Блинчики?,— кивая в сторону холодильника, спрашивает темноволосая. Она еще вчера с утра наготовила завтрак на несколько дней, перед приездом мамы и брата.

— Ооо, кайф,— Зима согласно кивает несколько раз. Он голоден. Как всегда.

Позавтракав, два друга с разной длиной волос решили сходить на улицу, покурить. Никогда бы Мирослава не подумала, что знать о её курении будет не только Цыпа, но и старший супер ее брата. Почему-то, девушка уверена, что лысый не раскроет её секрет.

— Давно ты куришь?,— Зима интересуется. Девочка же молодая. Мирослава кивает, делая очередную тяжку, когда они присаживаются на лавочку возле дома. Повезло - окна квартиры Суворовых не выходят на эту сторону. Спалится, практически, невозможно.

— Год, наверно,— вспоминает Мира,— Я начала, когда меня мудак один бросил,— усмехается. Сейчас бы она такого, как Леша, никогда бы не выбрала,— Любила его, поэтому думала, что боль можно будет сигаретой затушить,— Вахит слушает внимательно. Ему нравятся истории жизни.

— И как? Получилось?,— задает логичный вопрос, подкуривая вторую сигарету.

— Не-а, время только помогло,— смеется. Вторую она начинать не собирается. Не настолько уж она зависима, как эта ходячая пепельница.

— У меня тоже такая была,— прищуривается,— Как ты там сказала? Мудак,— кивает сам себе, вспомнив слово,— Так вот она была самой настоящей мудачкой,— Вахит преподносит это с улыбкой, ему все равно на прошлую любовь. Он быстро отходит.

— Расскажешь?,— заинтересовано смотрит, усаживаясь удобнее на заснеженную лавку.

— Да мы встречались год почти, она мне ни дыхнуть ни пернуть не давала, все время орала, била посуду,— отмахивается, не желая продолжать перечислять ее выходки.

— Любил?,— Мира шмыгает носом. Душевный разговор намечается.

— Да хрен его знает,— смеется. Любить он не умел. Или не хотел, зная, сколько приносит боли эта вещь.

Не решившись продолжить такой щепетильный диалог, друзья поднялись домой, заходя тихо в зал, где спал еще один супер. Но, как оказалось, в зале его нет.

Мирослава с Зимой переглянулись, пожали плечами и сели на диван, включая телевизор. Мультики заворожили их.

— О, доброе утро,— Валера улыбается, но тут же меняется в лице, заметив на себе недовольные взгляды двух людей.

— Тихо, мультики!,— шикает Мира, снова переводя свой заинтересованный взгляд на коробку. Турбо поднимает руки в знак капитуляции и садится рядом с Зимой на край дивана, тоже всматриваясь в зрелище.